Император Пограничья 9 (СИ)
* * *Первое, что я почувствовал, вернувшись в сознание — тупую, ноющую боль в правой руке. Не острую агонию, какой следовало ожидать после перелома всех костей, а скорее неприятное покалывание, словно конечность долго была затекшей. Я попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом.
— Acqua! Acqua subito! — раздался возбуждённый голос где-то рядом. — Он просыпается! Светов, держите его голову, не дайте захлебнуться!
Чьи-то руки осторожно приподняли мою голову, и к губам прижался край кружки. Вода оказалась прохладной, с лёгким травяным привкусом. Я сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как влага смывает сухость в горле.
— Аккуратнее, воевода, — это был спокойный голос Георгия. — Не торопитесь. Вы целых двое суток были без сознания.
Двое суток?..
Я наконец смог разлепить веки. Надо мной склонились две фигуры — взлохмаченный Альбинони с горящими глазами и невозмутимый целитель.
— О, какое чудо! — воскликнул итальянец, всплеснув руками. — Вы очнулись! Знаете ли вы, какой кошмар мы пережили? Какую битву вели за вашу руку? Если бы не княжна Засекина с её полевой хирургией, если бы не мастерство signore Светова — всё, ампутация! Прощай рука, прощай слава воеводы-воина!
Он драматично прижал ладонь ко лбу, словно вот-вот упадёт в обморок от воспоминаний.
— Доктор преувеличивает, — мягко вставил Светов, проверяя мой пульс. — Хотя ситуация действительно была критической. Компрессионный синдром, некроз тканей уже начинался. Но мы справились.
Я осторожно повернул голову, разглядывая свою руку. Она лежала поверх одеяла, аккуратно забинтованная. Кожа имела нездоровый желтоватый оттенок, но пальцы слабо шевелились по моей команде.
— Что… — я откашлялся, голос звучал хрипло. — Что с острогом? Бездушные?
— Mamma mia! — Альбинони снова взмахнул руками. — Он только очнулся и уже о делах! Типичный северянин, никакого уважения к собственному здоровью! В Венеции пациент бы неделю наслаждался выздоровлением, а этот…
— Позовите Бориса, — перебил я его тираду. — Мне нужен доклад.
Доктор обиженно фыркнул, но Светов кивнул одному из помощников. Пока мы ждали, целитель помог мне сесть, подложив под спину подушки. Голова слегка кружилась, но в целом я чувствовал себя сносно — учитывая обстоятельства.
Борис явился через несколько минут. Выглядел он уставшим, но довольным — как кот, наевшийся сметаны.
— Воевода! — лицо ветерана расплылось в улыбке. — Рад видеть вас в сознании. Как рука?
— Жить буду, — я кивнул на его невысказанный вопрос. — Докладывай.
Командир выпрямился, приняв официальный вид.
— Армия Бездушных разбита и рассеяна. После гибели Лорда они потеряли организованность. Большую часть уничтожили при отступлении. На стенах несут дежурство усиленные караулы — врасплох нас больше не застанут.
Я нахмурился, вспомнив события битвы.
— Борис, ты вывел конницу за стены для преследования?
Улыбка сползла с его лица.
— Так точно. Решил добить бегущих, пока те в панике.
— Что за дурость⁈ — рявкнул я, но тут же поморщился — резкое движение отозвалось болью в руке. — Ты же не малолетний сопляк! А если бы это был отвлекающий манёвр? Ты же не знал, что мы справились с Кощеем! Могли остаться другие командиры, способные организовать засаду!
Борис опустил голову, принимая упрёк.
— Виноват, воевода. Горячка боя… Больше не повторится.
Я вздохнул. В конце концов, всё обошлось.
— Ладно. Продолжай доклад. Потери врага?
Ветеран снова оживился, доставая из кармана исписанный листок.
— Трухляков положили около четырёх с половиной тысяч. Стриг — четыреста пятьдесят, плюс-минус десяток. Жнецов — трое. Двоих Панкратов ушатал, последнего все маги сообща добили. Глашатаев — трое, все возле Кощея валялись. Ну и сам Лорд — это на вашем счету.
Внушительно. Я кивнул, жестом предлагая продолжать.
— Наши потери?
— Пяток раненных, убитых нет. Теперь самое интересное, — Борис достал второй листок, исписанный ещё более мелким почерком. — Кристаллы собрали все до единого. Сортировали всем острогом. Под надзором! — заверил он.
Он начал зачитывать:
— Крошечных — 10 349 штук.
Я присвистнул. Неплохой урожай с рядовых тварей.
— Малых — 902 штуки.
— Средние?
— 12 штук.
Борис сделал паузу, явно приберегая лучшее напоследок.
— Крупные — 62 штуки. Из них пурпурных… — он выдержал театральную паузу, за что Альбинони одобрительно кивнул, — 33 штуки! Все с Глашатаев. И диковинных чёрных 11 — с Кощея. Зарецкий сказал, что они нестабильные.
— Гигантские?
— Белых — два, со Жнецов. Голубой — один, тоже со Жнеца. И чёрных — три, все с Кощея.
Я выпрямился, несмотря на протест руки. Чёрные кристаллы такого размера — невероятная редкость.
— И финал, — Борис не смог сдержать довольную ухмылку. — Чёрный кристалл. Один. Из самого Кощея. Зарецкий сказал, что это «ти-та-ни-ческий» — по слогам произнёс командир.
В лазарете повисла тишина. Даже вечно болтливый Альбинони потерял дар речи. Титанические кристаллы были легендой — их находили раз в десятилетие, и то не факт.
— Борис, — я не смог удержаться от улыбки. — Ты проделал чертовски хорошую работу. Не упустил ни одного ценного камня.
Ветеран расплылся в довольной улыбке, но быстро взял себя в руки.
— Что с настроениями в остроге? — спросил я. — Паника?
— Никак нет. После того, как ментальные атаки прекратились, народ быстро пришёл в себя. Сейчас все при деле — раненых лечат, стены чинят, трофеи считают. Настрой боевой.
— Отлично. Что ещё?
Борис довольно потёр руки.
— На этом хорошие новости не заканчиваются. Я разослал отряды сборщиков по окрестностям — пока Бездушные в панике, самое время пошарить по лесам.
— И?
— Королевская добыча! Чернотрав везли возами. Пустодрев тоже прилично, хоть и поменьше. Тлен-земли мешков двадцать набрали.
Реликты Гона — ценнейшее сырьё для алхимиков. Зарецкий будет в восторге.
— Но это ещё не всё, — Борис понизил голос, словно сообщая государственную тайну. — Нашли источники. Небольшие, но настоящие. С Мёртвой водой и Живой.
Я резко подался вперёд, игнорируя протест руки.
— Сколько набрали?
— Мёртвой — три фляги. Живой — одну, источник был почти иссякший. Жаль, нашли уже после того, как вас подлатали — можно было бы проверить.
Мёртвая и Живая вода — сказка, ставшая былью. Первая останавливает разложение, вторая исцеляет. Вместе они могли творить чудеса.
— Где хранятся?
— На складе. Под тройной охраной.
— Правильно. Это богатство нужно беречь и переместить в мой сейф.
— Кстати, воевода, — Борис хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл! Со смертью Лорда связь восстановилась. Амулеты снова работают.
— Ракитин выходил на связь? — я сразу напрягся.
Судьба союзников волновала не меньше собственной.
— Так точно. Первые сводки обнадёживающие — Иванищи выстояли. Оборона, правда, серьёзно пострадала, восточный бастион почти разрушен. Но большинство защитников живы.
Я выдохнул с облегчением. Руслан — молодец, удержал свои деревни, а значит, и посланные мной туда бойцы для усиления выжили.
— Основная волна Бездушных была сконцентрирована на нас, — продолжил Борис. — Им досталась только малая часть. Повезло, можно сказать. Хотя Ракитин говорит, что и этой «малой части» хватило, чтобы попотеть.
— Потери?
— Точных данных пока нет. Но по первым прикидкам — человек десять убитых, раненых вдвое больше. Для такой мясорубки — приемлемо.
Я кивнул. Могло быть куда хуже. Наш вассальный договор себя оправдал — отвлекли на себя основные силы врага.
Мы ещё немного поговорили о текущих делах, расстановке караулов, распределении трофеев. Когда Борис исчерпал список новостей, я откинулся на подушки.
— Позови княжну Засекину. Нужно поблагодарить за спасение.
Командир кивнул и вышел. Альбинони тут же подскочил ко мне, размахивая руками.