Две руки потентата (СИ)
— Мы побеждаем, месье, хотя противник причиняет большой ущерб и нам, — Сенэ отдавал должное англичанам, видя, как красивые до боя, его корабли сейчас превращаются в груду обломков на верхней палубе. Все правильно — град шестидюймовых снарядов сносил все конструкции, неприкрытые броней, а их обилием в надстройках отличались все французские корабли. Кораблестроители и адмиралы категорически отказывались их убрать, как сделали на эскадре Макарова, считая, что тут не стоит учитывать русский опыт. Впрочем, также поступали и генералы, наотрез отказавшиеся ввести форму цвета «хаки» вместо знаменитых революционных красных штанов.
— Трусливо бросили свои крейсера и побежали? Месье, я ожидал от британцев большей стойкости.
— Но их пятеро слабейших, а нас семеро!
— Не помогли им хваленые традиции! Мы взяли реванш!
Виктор Сенэ пожал плечами, слушая разговоры офицеров — семь лет тому назад командовал крейсером «Паскаль» в корейском порту Чемульпо, и собственными глазами видел войну — а это не бегство — больше похоже на разумное отступление. Гибралтар нужно взять до того, как англичане начнут по-настоящему воевать. А у них осталось восемь броненосных крейсеров не хуже «вальдеков», а четыре линейных, что вооружены не 194 мм пушками, а 234 мм, причем все восемь башен по два ствола. И бортовой залп в полтора раза тяжелее — немцы уже «прочувствовали» это, потеряв в бою два «гросс-крейсера» во время отражения набега на Гельголанд…
В начале ХХ века французские корабли имели свой знаменитый «шарм»…
Глава 65
— Столетие прошло и снова «континентальная блокада», только положение гораздо хуже, чем при проклятом Бонапарте. Прогресс сыграл с нами злую шутку — теперь враги подготовлены намного лучше, а их корабли не хуже наших. Надо заканчивать эту войну даже с ущербом и разрушить «союз трех императоров» любым способом. Иначе крах империи неизбежен!
Первый лорд Адмиралтейства был не моряком, а политиком, и умел здраво мыслить. И знал, что история имеет поганое свойство повторятся, меняя трагедию на фарс, и наоборот. Но то, что сейчас происходило, было на порядок страшнее и опаснее, чем во время «войн коалиций», которые постоянно сколачивала именно Англия — за ее золото постоянно находились желающие сражаться с французской гегемонией, и в конечном итоге «Великая армия» Наполеона сгинула во время московского похода 1812 года. Но сейчас даже матерые дипломаты Форин Оффиса недоумевали, и были не в состоянии ничего поделать — неожиданно сложившийся после недавней дальневосточной войны германо-русский блок оказался не просто крайне враждебно настроенным к Британии, но стал втягивать в свой альянс все более-менее сильные государства Европы. Первой оказалась Австро-Венгрия — понятное дело, что для старого кайзера Франца-Иосифа нашли доводы, к тому же подобный «союз» уже был раньше.
Политика Англии всегда направлялась на альянс с теми странами, что имели сильную армию, и такой оставалась только Франция — потому и было заключено «сердечное согласие» с историческим врагом. Такое было и полвека тому назад, когда удалось сокрушить Россию в войне, которую сами русские именуют «Крымской».
Но сейчас прежняя стратегия и политика не сработали — против Британской империи объединился весь континент, а те страны, что рискнули поддерживать Лондон в первые месяцы, теперь стали его врагами. Слишком поучительным оказался пример Бельгии, страны, которая лишь в 1815 году появилась на карте Европы, благодаря настоянию британского правительства. Теперь ее нет — «лягушатники» сами отказались от «Антанты» — угроза вторжения пятимиллионной германо-российской армии деморализовала Париж, и лишило его стойкости сражаться за интересы Лондона.
— Подлые предатели, они еще поплатятся за свою измену, — пробормотал Уинстон Черчилль, не испытывая, впрочем, уверенности. Франция выступила неожиданно — сразу после отказа Бельгии присоединиться к «континентальному альянсу», Валлонию немедленно заняли французские войска. А с другой стороны кайзер выставил Голландии ультиматум — или вступить в их «союз» и получить Фландрию с Антверпеном от упраздненной Бельгии, либо быть включенными в рейх насильно, с той же Фландрией и отнюдь не на правах вассального королевства. Понятно, что голландцы объявили войну Англии, сообразив, что ее перспективы крайне туманные.
И вот тут в Лондоне даже самые тупые депутаты палаты общин осознали, что «континенталы» решили разорвать на клочки огромную колониальную империю, на которую все «облизывались», только боялись даже косо посмотреть в сторону «владычицы морей».
— Негодяи, они заплатят за это, и они будут лобзать нам руки!
Черчилль был взбешен, но мыслил хладнокровно — сейчас невозможно повернуть историю вспять, и сокрушить врагов поодиночке. И даже старый способ захвата колониальных владений противников не сработал. Впервые в своей истории огромный Ройял Нэви оказался слабее объединенных вражеских эскадр, что начали нападать на английские владения со всех сторон. Нельзя быть все время сильным везде, всегда найдется слабое звено. И если туда отправить подкрепления, то придется обнажить другие морские театры, где тут же последует нападение. А телеграф заранее дает возможность отслеживать перемещение английских броненосцев по океанам, и враги тут же укрываются в укрепленных базах, под защитой береговых батарей и минных заграждений. Зато моментально следует нападение в другом месте, за много тысяч миль. Противодействовать вылазкам врага уже не хватает сил. И нет времени, чтобы быстро покончить с одним из неприятелей, выбить его из войны. И все дело в том, что солдат просто не хватает, чтобы захватить важные колониальные порты, которые оказались крепостями.
Черчилль посмотрел на карту, стараясь найти на ней ответ на свои горестные мысли. Ситуация в Средиземном море осложнилась до предела — французы стянули именно туда свои лучшие броненосцы, и блокировали как сам Гибралтар, так и пролив. Итальянцы вот-вот вступят в войну — нацелились на Мальту. Кроме того им обещаны значительные приращения за счет пока еще турецкой Ливии, которая будет разделена — Триполитания отойдет Риму, а Киренаика Австро-Венгрии. Османская империя уже фактически разгромлена русскими и их «православными союзниками», и скоро выйдет из войны — царь им предложил простую формулу — «территории в обмен на мир». И младотурки склоняются к принятию ультиматума, понимая что иначе от их огромной империи не оставят и клочков.
На Дальнем Востоке назревает катастрофа — к русским и немцам примкнули японцы, подлые макаки, которым столько помогали, воткнули нож в спину. В Вей-Хай-Вее уже трепыхается на ветру русский флаг, в Гонконге германский, японцам гарантирован самый большой остров в голландской Ост-Индии, где имеются британские владения — своего рода обмен за Фландрию. Сингапур находится под страшной угрозой, Австралия тоже. И если эскадра Эссена вырвется в Индийский океан, а после взятия Сингапура это произойдет, то под угрозой будет «жемчужина короны» — Индия…
Линейный корабль «Дантон» по весу бортового залпа из 4–305 мм и 6–240 мм орудий не уступал «Дредноуту». Самый совершенный из всех броненосцев-додредноутов. Франция не отказалась от строительства всех шести кораблей, хотя по всеми миру уже лихорадочно строили линкоры. «Изгибы мысли» адмиралов зачастую неподвластны никаким разумным доводам…
Глава 66
— Попались, голубчики, жадность фраера сгубила! Итальянцы получили кошмарный урок, опередив события на тридцать лет!
Андрей Андреевич только хмыкал, разглядывая британскую эскадру, совершившую набег на Таранто, и выбив там, судя по сообщениям устаревшие итальянские броненосцы и «гарибальдийцев». Хотя могли бы атаковать Афины, где находился объединенный русско-австрийский флот — немыслимый в морской истории альянс. Но политика порой выкидывает интересные вещи — за свою долю в «османском наследстве» цезарцы решили «дружить» с Россией, и даже пошли на существенные уступки на общей границе, согласившись на предложение обменять территории с православным населением на всяких там католиков. Но в «большой игре» так всегда и происходит — иначе быть не может. А в мелочах быстро договариваются, когда понимают, что иначе «сорвать» солидный «куш» не удастся.