Две руки потентата (СИ)

Жаль, что пока нет в отряде пяти миноносцев французской постройки, отправившихся в набег на Фузан — ими командует командир погибшего в Чемульпо «Забияки», капитан 2-го ранга Шельтинг, георгиевский кавалер за тот бой. Но должны вскоре подойти — барон отважный моряк, и прекрасно понимает, что его миноносцы будут очень нужны, тем более сообщения получил и ответно радировал, что скоро прибудет. Без этого отряда потопить даже поврежденный «Ниссин» будет крайне проблематично — шестидюймовые пушки смогут пробить только его верхний броневой пояс, причем с семи кабельтовых, не больше, и оконечности, где стоят лишь трехдюймовой толщины плиты. Но чтобы подойти столь близко, нужно выбить артиллерию, что является трудной задачей — большая часть орудий находится в броневых казематах, ведь «гарибальдиец» является скорее броненосцем, пусть и второго класса, да и небольшого водоизмещения, всего на одну тысячу тонн больше чем каждый из русских бронепалубных крейсеров.
Пока Добротворский размышлял, поглядывая на японские крейсера, на «Варяге» готовились к бою. Теперь на нем пушки Кане были прикрыты броневыми щитами, все пожароопасное дерево давно убрано, как и баркасы со шлюпками и катером. «Богатырь» вообще казался отлитым из металла — корабли германской постройки традиционно хорошо бронировались. Что ж — сегодня ему защита должна помочь, вне всякого сомнения — «Ниссин» являлся «крепким орешком»…
Русская Тихоокеанская эскадра в Порт-Артуре — в центре крейсер «Варяг» с характерными «американскими» трубами.
 Глава 5 
— Степана Осиповича ввели в заблуждение — все трехтрубные броненосные крейсера Камимуры в строю. У японцев в линии девять вымпелов, у нас только восемь — худшего расклада не придумаешь. У них двенадцать дюймов, а у нас десять, равный соперник один «Ретвизан». С крейсерами еще хуже, тут даже «император» сильно не поможет — у них пятеро вымпелов против четверых, хотя «итальянец» и держится на отшибе. Но так встать в строй ему никогда не поздно.
Вирениус замолчал — а о чем еще говорить, если понимаешь, что твой командующий откровенно зарвался, стараясь навязать противнику бой при любом случае. Да, они несколько опередили ночью японцев, встав у эскадры Того на пути в Сасебо, и теперь сражение неизбежно — хорошо зная Макарова не могло быть сомнений в том, что тот не уступит, не пропустит врага без боя. А назревающая схватка ничего хорошего не сулила — в бинокль были хорошо видны все четыре броненосца первого отряда, и сейчас сигнальщики начали их громко перечислять.
— Головным «Микаса», вторым «Сикисима», следом «Фудзи», концевым «Асахи». Крейсерский отряд возглавляет «Идзумо», за ним «Токива» и «Адзума», замыкающим «Якумо». «Касуга» идет с бронепалубными крейсерами «Нанива» и «Кассаги».
— Ваше превосходительство, по всей видимостью ночью торпедировали и потопили «Нийтаку» — в темноте спутать очень легко, на нем три трубы. Да и слишком быстро для броненосного крейсера корабль перевернулся. Обычная ошибка, и хорошо, что попали…
— И хрен с «Нийтакой»! Утонула, и хорошо, одним врагом меньше будет, — отмахнулся Вирениус. Теперь адмирал вполне осознал, что произошла обычная и закономерная для ночного боя ошибка.
И пробормотал задумчиво:
— А ведь история имеет чудовищную инерцию — «Хатцусе» и «Ясима» вышли из войны, хотя это произошло на три дня раньше. От судьбы не уйдешь, кому суждено быть повешенным — тот не утонет.
— Что вы сказали, Андрей Андреевич? Простите, не расслышал.
— Это я о своем, девичьем, — отмахнулся Вирениус. И уже громко заговорил, показывая на куцые японские крейсерские силы:
— Мы пять легких крейсеров вышибли, если дело так дальше пойдет, японцам посылать на коммуникации будет некого. И первый вывод они сделали — броненосный «Касуга» поддерживает малые крейсера. И так будет каждый раз — надолго ли хватит отряда Камимуры⁈
 
— На ремонте будут чаще находиться, чуть ход потеряют — но нам от этого не легче. Наши большие крейсера драться не смогут — шестидюймовые пушки пробить поясную броню смогут с пяти кабельтовых, оконечности с десяти — а это для них сродни самоубийству.
— А тут вы правы, Константин Борисович — любой наш «шеститысячник» легко догонит неприятеля, вот только в бою с ним будет попросту истерзан. И что делать в такой ситуации?
— Извечный русский вопрос, — пожал плечами Михеев, и после короткой паузы произнес. — Вижу только один способ — заменить баковое и ютовое орудия на восьмидюймовую пушку, по образцу японских «больших» крейсеров. На «Варяге», «Аскольде» и «богинях» это сделать легко. На «Богатыре» придется снимать башни — мороки на несколько месяцев. Тогда любому вражескому броненосному крейсеру можно будет причинить серьезные повреждения — восемь дюймов не шесть, снаряд пять с половиной пудов весит. Вот только взять новых пушек негде, их на «Россию» с «Громобоем» не хватает. И нам стволы не продадут — все блюдут нейтралитет.
— Пока Черногория войны японцам не объявила — ума хватило. Можно через них закупить у испанцев «Пелайо», а у французов пушки. Или у кайзера — мне о том наместник говорил, что переговоры начались. Но это между нами, Константин Борисович.
— Само собой разумеется, ваше превосходительство, не буду же я о том кают-компанию оповещать. Хотя там подобные разговоры идут, всем известно об англо-германских противоречиях. Но покупки военного снаряжения через страны, что не объявили формально нейтралитет, всегда возможны. И думаю нашему морскому ведомству этой лазейкой необходимо воспользоваться как можно быстрее.
— Есть еще «Певчий мост», а там свои резоны, — усмехнулся Вирениус, но зло — идет война с врагом, а чиновники МИДа делают все возможное, чтобы ослабить собственную армию и флот. С таким правительством, с Витте во главе, и других врагов не нужно — они все сделают для поражения, так как в нем очень заинтересованы кураторы из Лондона и Парижа, плюс американские дельцы. Вашингтон ведь уже открыто рвется к мировому господству, Испания была им на затравку аппетита.
— Полностью согласен с вами, Андрей Андреевич, — наклонил голову Михеев, и негромко произнес:
— Пора в боевую рубку, ваше превосходительство, флагман начал пристрелку. И нам пора открыть огонь.
— Да-да, вы правы, — Вирениус видел, как шестидюймовая пушка «Ретвизана» начала стрелять по «Микасе» — две колонны сближались с каждой минутой — теперь русские, имея превосходство в скорости, могли диктовать дистанцию боя. А в таком случае лучше находится под защитой брони…
— Ваше превосходительство, а ведь японцы нам отвечают всего из десяти пушек главного калибра, — через десять минут начала боя произнес Михеев, когда поступил доклад от сигнальщиков, считавших с мостика количество задействованных японцами пушек.
— А у нас тринадцать стволов, минус башня у нас, и одна пушка на «Ретвизане». С «Фудзи» бьет всего одна пушка, с «Асахи» две, с «Микасы» три. Полные залпы лишь у «Сикисимы». Видимо, на это и рассчитывал наш командующий. Да и в погребах у самураев не густо — вчера стреляли чаще нас, где-то треть боекомплекта осталась, не больше…
 Глава 6 
— Да что же это такое — снаряд за снарядом, а он тонуть не собирается⁈ Нужно выходить из боя, иначе наш «Богатырь» калекой станет!
Добротворский чуть ли не бесновался на мостике, не пожелав уйти в боевую рубку. Он с нескрываемой горечью понимал, что происходит — с дистанции пятнадцать кабельтовых, полторы мили, практически в упор расстреливали из всех стволов «Ниссин» два русских крейсера. Вот только сделать ничего не смогли с залитым в броню вражеским крейсером, у которого незащищенными оставались верхние участки борта на носу и корме, дымовые трубы и мостики. И шестидюймовые пушки Кане с броней, «почти крупповской» не справлялись, а сближаться на короткую дистанцию Добротворский уже сам не хотел — японцы стреляли на удивление точно, пустив в ход трехдюймовую противоминную артиллерию.