Две руки потентата (СИ)
Эбергард упросил наместника поставить его командиром 1-го отряда канонерских лодок, наиболее мощных, способных сражаться с малыми крейсерами японцев на равных. И в сражении это отчетливо проявилось — ему довелось не только связать боем крейсера Уриу, но нанести им значительный ущерб, имея в бортовом залпе всего 13 пушек против 19 вражеских. Стреляли русские комендоры лучше их узкоглазых врагов — недаром «Такачихо» и «Цусима» сразу направились в корейский Кунсан, сопровождая поврежденный броненосец. И немудрено — броневой пояс русских канонерских лодок японские шестидюймовые орудия не смогли пробивать даже бронебойными снарядами с пятнадцати кабельтовых — настолько сблизились в схватке. А фугасные бомбы просто бессильно разрывались на стальных плитах, хотя небронированным надстройкам и борту досталось, чего скрывать. Потому три канонерские лодки отправились на ремонт, и в строю остался только его флагманский «Храбрый».
Но одно плохо, и этот недостаток не исправить — слишком малый ход, кочегары напрягали все силы, но держали только 12 узлов. Замена паровых машин слишком дорогостоящее занятие, и к тому же нецелесообразное — все равно настоящих крейсеров из канонерских лодок не получится…
— Открыть огонь!
Теперь соблюдать инкогнито не было смысла — наоборот, нужно было привлечь к себе максимальное внимание вражеских артиллеристов, тогда у миноносцев, пошедших в дерзкую атаку, значительно вырастут шансы обратно прорваться в море. Комендоры «Храброго» давно ждали этого приказа от командира отряда — канонерская лодка вздрогнула от слитного залпа через четверть минуты, отправив четыре шестидюймовых снаряда по вражескому кораблю, в котором был опознан двухтрубный крейсер.
— Это «Токачихо», ваше высокоблагородие — очень походит на «Наниву», но у той одна труба!
Эбергард в ответ только чуть качнул головой, отдавая должное глазастому сигнальщику. Тот увидел старого «оппонента», зато офицер сам опознал второй крейсер — трехтрубный, весьма походивший на новейшую «Цусиму». На первом в бортовом залпе шесть пушек, на втором четыре, и если он подсветит их прожекторами, то на его «Храбрый» обрушится град снарядов. Да и смысла в этом нет — японцы прекрасно видят, что по ним стреляют и скоро откроют ответный огонь, тем более сопровождавший «Гиляк» также начал стрельбу из своих двух 120 мм пушек. Жаль, что контр-адмиралу Лощинскому наместник наотрез отказал в просьбе вывести «Корейца», «Бобра» и «Сивуча» в набег, где их 203 мм пушки могли причинить противнику большой ущерб. Но так оно и понятно — эти канонерки чуть ли не каждую ночь отражали набеги вражеских миноносцев.
— Есть попадание миной в «Токачихо»!
Седи ночной темноты, подсвеченной прожекторными лучами, появился второй водяной столб, хорошо видимый на фоне двух труб. И на секунду показался силуэт однотрубного корабля, то был один из двух минных крейсеров, или «Всадник», либо «Гайдамак», вместе пошедших в эту отчаянную атаку вместе с миноносцем «222» и дестройером «Сердитый». Только эта четверка смогла выйти из Чемульпо.
И не зря — японцы не ожидали столь дерзкого набега!
— Пора отходить, — пробормотал Эбергард, непроизвольно пригнувшись — его щедро окатило водой от разрыва снаряда, осколки хлестанули по обшивке. Японцы те еще мастера — вторым залпом чуть ли не накрыли, и это ночью, в полной темноте, не нащупав лучом прожектора, ориентируясь только на вспышки выстрелов. Андрей Августович отдал команду задробить стрельбу, и стоя на мостике, с нескрываемым удовлетворением наблюдал за творящимся в бухте безобразием. И улыбка сошла с его лица, когда он увидел в лучах вражеских прожекторов небольшой корабль, в котором опознал лишившийся хода минный крейсер…
Минные крейсера «Всадник» и «Гайдамак» в Порт-Артуре. Несмотря на «грозное» название по своему водоизмещению в четыреста тонн это были обычные дестройеры — «истребители миноносцев», которые позже стали именовать эскадренными миноносцами. Вот только по скорости хода и вооружению из шести 47 мм и трех пятиствольных 37 мм пушек «минные крейсера» серьезно уступали не только подобным кораблям в японском флоте, но и обычным эсминцам…
Глава 4
— «Ниссин», за ним «Иосино»! А ведь им крепко досталось, господа, держат ход в десять узлов, не больше!
Добротворский оскалился в хищной усмешке, что при его немаленьком росте и внушительных размерах выглядело достаточно зловеще. Крейсера «Варяг» и «Богатырь» вместе с «Амуром» и «Енисеем» ожидали Тихоокеанскую эскадру вице-адмирала Макарова в Корейском проливе, южнее большого острова Квельпатр. Сюда же должны были подойти крейсера из Владивостока — командующий стягивал все силы в один кулак. Да оно и понятно — после второго сражения в Желтом море, силы русского флота будут ослаблены. И прибытие ВОКа со старыми «стотонными» миноносцами, бесполезными в Золотом Роге из-за малой дальности плавания, но способными из Чемульпо добраться до любого японского порта на Кюсю и вернуться обратно, было острой необходимостью.
Жаль, конечно, что это мероприятие не осуществили до начала войны, неправильно оценив обстановку, как и не отправив на Дальний Восток бесполезно отстаивавшиеся в Петербурге, пришедшие туда из Порт-Артура старые броненосцы. Их ремонт в таком случае за год можно было провести и во Владивостоке, благо «Наварин» и «Сисой Великий» могли войти в тамошний док. А все необходимые материалы и умелых мастеровых заблаговременно доставить по железной дороге в Дальний. Как это сделали с началом войны, когда со специальным поездом прибыл вице-адмирал Макаров, с которым приехали свыше сотни инженеров и работников во главе с кораблестроителем Кутейниковым, сыном знаменитого отца.
И сейчас имея в строю эти два броненосца можно было отслужить поминальную службу по японцам — семь полноценных броненосцев с 12-ти дюймовой артиллерией, плюс еще девять кораблей линии, считая также старый броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», кардинально бы изменили ситуацию в Желтом море в сторону русского флота.
А ведь еще имелся «Император Александр II», который неторопливо ремонтировали в столице вот уже третий год. И броненосный крейсер «Память Азова», что столь же долгое время дожидался своей очереди, а ведь на нем шесть лет тому назад проводили работы в том же Владивостоке.
Только время бестолково господа «из-под шпица» потратили, хотя всем было ясно, что война с японцами приближается. Но нет — никто в Петербурге и не подумал поторопиться, посчитали, что сил вполне достаточно — ведь война будет идти с макаками. А ведь можно было купить парочку крейсеров в Италии, благо предлагали, и не столь дорого. Нужно было обязательно приобретать, чтобы не достались японцам…
— Старого «знакомца», Александр Александрович, нам нужно сегодня утопить, он явно нахватался десятидюймовых снарядов. А сие предприятие грозит немалыми повреждениями!
Леонид Федорович внимательно посмотрел на командира «Варяга», капитана 1 ранга светлейшего князя Ливена, получившего чин и беленький крест святого Георгия за потопление в Чемульпо вражеского крейсера. А потому был переведен на мостик большого бронепалубного крейсера, прежний командир которого считался на флоте больше «дипломатом», чем моряком, а война диктует свои жесткие правила.
— У него обе башни главного калибра не действуют. На носу стволы задраны, и чуть повернуты на борт. В кормовой торчат «обрубки» пушек, — Ливен опустил бинокль, недобро ухмыльнулся.
— Сигнал на «Богатырь», пусть займется «итальянцем». А нам нужно потопить «Иосино» — тот долго не продержится, хорошо набрал воды, почти монитором стал. А затем возьмем «Ниссин» в два огня на оба борта. Думаю, неприятель долго не продержится — потопим!
Леонид Федорович был уверен в успехе предстоящей схватки, ведь на двух русских крейсерах стояло две дюжины шестидюймовых пушек Кане, чуть ли не в два аза больше, чем у японцев, крейсера которых были серьезно повреждены, иначе оставались в составе эскадры Хейхатиро Того, а не торопились уйти на ремонт. Смертельно опасных для больших бронепалубных крейсеров восьмидюймовых орудий уже нет, а десяток попаданий 152 мм и 120 мм снарядов можно как-то и перетерпеть.