Жатва душ. Несущий свет (СИ)

— Эдрик? — позвал я, не отрываясь от дела. — Сергеич, где пацан?
— Я здесь, — отозвался паренек, выскальзывая из-за лестницы.
— Познакомьтесь, что ли? Сергеич, это Эдрик. — Дальше я говорил по-английски: — Эдрик, это Сергеич.
— Сэр Гейч, — уважительно сказал паренек и пожал руку электрику. После чего то ли сделал комплимент, то ли пошутил: — У вас интересная прическа.
  
— Эдиком будешь, — приговорил его Сергеич.
Макс лежал без сознания, его бледное лицо блестело от пота. Перед глазами высветилась его статистика — 38,82% активности. Неожиданно число дрогнуло и изменилось на 38,87%. Регенерация работала, хоть и медленно.
— Ушли эти гады? — с надеждой осмотрелся Сергеич.
— Пока да. Но вернутся перепроверить, — ответил я. — Как только поймут, что нас не догнать в других местах.
— Давай уже на воздух, а? — взмолился Сергеич.
Мы вынесли Макса, положили на песок рядом, я вытащил бутылку воды из рюкзака, бросив его на землю, потому что контейнер, за которым охотился Папаша, был тяжелым и оттягивал плечи.
Раз Шапошников гоняется за этой штукой, значит, там что-то крайне важное. Макс чертовски удачно ее стащил, вот только… нам теперь с ней мотаться, как с чемоданом без ручки, и польза пока сомнительна. Посетила малодушная мысль как-то подбросить контейнер Волошину, чтобы он от нас отстал, но я отмахнулся от нее.
Вернемся в «Калигайахан», заберем немцев и улетим отсюда к чертям! Кошка бросила котят, пусть резвятся, как хотят. Я прокачаюсь и вскрою контейнер.
Вспомнил Машу и как Тетыща волок ее в свое логово. Нет, не улетим, Машу надо как-то вытащить…
— Смотри, — прошептал Сергеич, касаясь моего плеча. — Максимка-то наш порозовел…
Я глянул на Макса и удивленно моргнул. Активность — 39,92%. Нет, уже 39,97%!
— Что за хрень чудесная? — пробормотал я.
— Может, это контейнер? — предположил Сергеич, кивая на рюкзак, куда я положил загадочную находку. — Он теплый был.
То, что контейнер лечит, конечно, отлично, но даже при таком темпе на полное восстановление уйдут часы, а у нас их не было. А если нести Макса или волочь по земле прямо сейчас, тряска наверняка повредит начавшие срастаться тазовые кости. И так Тернер наш на ладан дышит.
Я задумался. Даже не покормить его для лучшего восстановления.
— Так, — хлопнул я в ладоши. — Надо двигать отсюда. Можно сделать носилки и волочь Макса, но…
Я оглянулся на вход в маяк и замолчал, пораженный внезапной идеей.
— А что, если… — начал я медленно, когда меня посетила настолько безумная идея, что она могла сработать только в мире, где большинство людей превратились в зомби. — Если не тащить Макса, а… транспортировать?
— На чем? — нахмурился Сергеич, его единственный видимый глаз сузился. — Тачки здесь нет.
— Пойдем покажу. — Я приобнял Сергеича и повел в маяк, чувствуя, как в голове оформляется план, до того отвратительный, что должен был сработать.
Эдрик, который ничего не понимал, а спрашивать стеснялся, проводил нас вопросительным взглядом. На его смуглом лице отразилось беспокойство. Крош тем временем взобрался Максу на грудь и свернулся там клубком, словно крошечный пушистый охранник.
Я завел Сергеича в здание.
— На нем. — Я кивнул на одного из дохлых зомби, которого Секатор Волошина каким-то чудом оставил почти целым. — Вот на этом.
Сергеич уставился на меня как на психа:
— Ты че, сбрендил? На трупе?
— Слушай внимательно. — Я понизил голос. — Сделаем из здоровенного бездушного сани. Уложим Макса сверху и потащим. А если нападут, спрячем его под зомбяка.
— Мерзость какая, — пробормотал Сергеич, но я видел, что идея ему понравилась.
— Это не просто санки, — продолжил я. — Это маскировка. Вдруг на патруль Папаши нарвемся? Мы-то уйдем, а Макс? А так спрячем, и кто будет искать живого под мертвым?
— Двойная маскировка, мать ее ети! — Сергеич ударил кулаком по ладони. — Зомби отпугивает эта вонь. Двери-то нет, думал, сожрут нас. Они ночью вокруг бродили, но так и не зашли.
Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но спорить я не стал. Проверим опытным путем.
— Фу! Капре! — скривился Эдрик, когда я перевел ему суть плана. Он отступил на шаг, но в его взгляде читалось понимание необходимости.
— Фу-фу, а жить хочется, — передразнил я его, вытаскивая тесак. — Не бойся, они не кусаются. Уже точно. Давай помогай!
Мы выбрали самого огромного бездушного — мужика, похожего на борца сумо, с необъятным торсом и плотной жировой подушкой, идеальной для наших целей. Обрубили ему руки и ноги, чтобы не мешались, превратив в подобие снежного тюбинга из кошмарного сна. Сергеич сдержанно матерился, Эдрик отворачивался, но работал. Мы положили Макса сверху и крепко привязали к импровизированным саням обрывками одежды.
Я отпил воды и посмотрел на Макса. Регенерация работала, но слишком медленно — всего 40,41% активности.
— Опять помирать собрался, — сказал я ему, хотя он все еще не приходил в сознание. — Но ты не помер, Максим.
— Так что «Да и хер с ним» говорить не будем, — сказал Сергеич и задумался — наверное, сочинял частушку. А потом вдруг спросил: — У тебя бывало такое, что и жрать страшно хочется, и тошнит?
Мы потащили эти жуткие сани за импровизированные ручки по песчаному склону. Я и Сергеич шли впереди, Эдрик — сзади, поддерживая голову Макса, чтобы та не тряслась на кочках. Тащить было тяжело и омерзительно, но эффект превзошел все ожидания — даже встречные бездушные, которых мы заметили у кромки леса, обходили нашу компанию стороной, чуя смрад своего разлагающегося собрата.
— Куда теперь? — спросил Сергеич, когда мы отошли на приличное расстояние. Он тяжело дышал, но не жаловался.
Я задумался, просчитывая варианты. В отель «Калигайахан» с таким грузом засветло не попасть, да и встречать нас там будут не фанфарами. К лагерю Папаши тоже нельзя приближаться — разорвут на части сразу, как увидят контейнер.
И тут меня осенило. Я вспомнил то место, которое мы с Эдриком проезжали по пути сюда.
— Кажется, я кое-что придумал! — Лицо мое расплылось в улыбке.
— И что же? — спросил Сергеич, вытирая пот со лба. — Только давай без извращений. У меня и так мозг не варит.
— Это лучше показывать, но сначала нужно уйти с дороги подальше в джунгли, — объяснил я, направив палец на зеленую стену тропического леса. — Там Волошин нас искать не будет.
Сергеич скептически покачал головой, но спорить не стал. Мы потащились через заросли, продираясь сквозь цепкие лианы и густой подлесок, пока не нашли небольшую прогалину, скрытую от посторонних глаз. Листья хлестали по лицу, как мокрые полотенца в бане, а запах гниющей растительности забивал ноздри.
— Здесь, — скомандовал я, опуская нашу драгоценную ношу — сибирский тюбинг из тела мертвеца.
Мы отвязали Макса от импровизированных саней, и я вложил в его безвольную руку свой тесак. Хотелось бы верить, что внутри своего бессознательного кокона он нас слышит.
— Ты чего? — нахмурился Сергеич.
— А вдруг очнется и захочет отбиваться? — пожал я плечами. — Если вокруг зомби, а у него только зубы?
Сергеич покосился на Макса, потом на тесак, и вдруг его осенило. Я почти увидел, как в глазах электрика загорелась лампочка идеи — тусклая, ватт на сорок, но все же.
— Слышь, Ден, а что если нам… — Он сделал странный жест, будто дергая за невидимые ниточки. — Как куклой? Как Буратино?
Я ухмыльнулся:
— Допер? В том и идея, Сергеич. Максимка сам очухаться нескоро сможет, а контейнер его медленно лечит. Для ускорения процесса нам нужно поднять ему уровень.
— И что, мы будем приводить к нему зомби и убивать их его рукой?
  
— Именно! — воскликнул я. — Я буду держать правую, ты — левую, Эдрик под жопу его подсунет контейнер, для плотного контакта. Спа-салон и прокачка — два в одном!
— Деннис? — насторожился Эдрик, услышав что-то про себя. Его глаза расширились, как у кота при виде включенного пылесоса. — Спа? Массаж?