Право на любовь (СИ)
— Дата выпуска через неделю. Почему он сейчас у нас? — вопросительно гляжу на крестных дочери.
— Если ты прочитаешь статью, то сама все поймешь, — комментирует Свят.
Открываю журнал на уже заложенной странице. Первым планом фотография мужчины в наручниках. Позже узнаю в нём того самого Каримова из прошлого. Далее следует статья.
«Каримову Владимиру Юрьевичу предъявлены обвинения в убийстве своей жены Каримовой Людмилы Владимировны. А также в ряде преступлений, таких как мошенничество, подделка документов, подстроенная авария молодой пары в августе более пяти лет назад. Подстроенной смерти и шантаже Войтовского Ярослава Владимировича. 16 января этого года суд избрал пожизненную меру пресечения для Каримова. А также Каримов не имеет права на возможную апелляцию или выйти по УДО. Каримов В.Ю. уже находится под стражей и 17 января отправился отбывать своё наказание по решению суда. Также Каримов подавал жалобу, чтобы его перевели в Российскую тюрьму. Россия отказалась его принимать и подтвердила решение суда более чем правильным.»
— Я рада, что он получил своё. С такими людьми и врагов не надо, — холодно отвечаю я. — Я рада, что убийца Ярослава получил своё наказание, — спокойно отвечаю ребятам, которые явно в шоке от моей реакции. А у меня просто её нет. Никакой реакции. Я просто верила, что когда-то это решится. Я пять лет жила с мыслью, что Яр ко мне вернется. И когда я решила, что смогу начать жить заново, появился Маркус… Словно готовый переписать всю боль, окружить счастьем. Всплывает вот это… Какую реакцию они ожидали?! Я пять лет винила себя в том, что влюбилась в Ярослава… Что позволила сесть на этот гребанный байк… Что из-за меня он погиб… Что сейчас я должна?! Прыгать от счастья? Кричать на всю Вселенную, как я рада? Что???
— Ты всё еще считаешь, что он мертв? — спрашивает Свят.
— Свят, а что мне ещё думать?! Ты бы что на моём месте думал? Пять лет прошло… Если бы был шанс на то, что он жив, я бы цеплялась за этот шанс… Я бы верила… Искала… Ждала… Но прошло пять лет. Он никак не появился в моей жизни… Я видела его гроб… Я видела фотографии с похорон… Я видела фото, где он лежит в гробу… Он… Его лицо… Все было его… Я видела свидетельство о смерти… И я не должна в это поверить?! Я два года жила с той мыслью, что он рядом. Спала с его одеждой. Разговаривала с его фотографией… Господи, да я думала, что схожу сума… Что говорить! Вы сами видели, что со мной происходило! Вы знаете, что из-за этого я не смогла кормить Ясю грудью. Что я чуть и её не потеряла на фоне стресса… Что я до шестого месяца после аварии в коме провела и остальные два на сохранении… Что родила я ее на 32 неделе… И я не должна поверить?! Мало ли что в газете могут написать?! — уже истерически заливаюсь слезами… Швыряю этот журнал к черту… Я столько лет все держала в себе… А тут накатило так, что невозможно дышать… Слова сами потоком льются из меня и невозможно их остановить…
— А я говорил, что не надо так сразу… — шепчет Свят Инне.
— Может, она ему поверит, — отвечает Инна.
— Ладно… Меня самого эта игра достала… Пора раскрыться…
— Что вы там шепчетесь… Со мной не хотите поделиться? — спрашиваю их.
— Ты еще хочешь увидеть Маркуса? — спрашивает Свят.
— Хочу, — не задумываясь, отвечаю другу.
— Только…
— Только что, Свят? — устало спрашиваю друга.
— Он после прогулки за Питером болеет. Он поэтому не просил тебе говорить и не давать адрес.
— Адрес.
И через десять минут я уже в машине с охраной. По дороге заезжаю в аптеку. По тому, что нам свободно открывают шлагбаум в элитном ЖК, я понимаю, что Маркус уже в курсе, что я еду к нему.
Сверяюсь с СМС от Свята. Первый подъезд. Двадцать пятый этаж. Ни номера квартиры, ничего больше нет. Замечаю это в машине. Свят, как и Инна, трубку от меня не берут. Поэтому разбираться решаю на месте. Поднимаюсь на нужный этаж и только потом все мои вопросы испаряются. Тут одна дверь и, как я понимаю, весь этаж — это полностью его апартаменты. Выдыхаю и звоню в дверь.
Я стою на лестничной клетке не больше тридцати секунд. Да, я считала. И уже думала, правильно ли поступила. Но дверь открывается, а на пороге появляется Маркус. В тапочках, спортивных штанах и футболке. С виду и не скажешь, что простыл. Хотя глаза красноватые.
— Привет, пустишь? — спрашиваю Маркуса.
— Проходи. — отходит от двери, пропуская меня в коридор. И по осиплому голосу со шмыгающим носом понимаю, что Свят точно не соврал и Маркус действительно заболел.
— Я привезла лекарства и продукты. Буду тебя лечить. — беру на себя инициативу, раздеваюсь и прохожу вглубь коридора. Теперь точно не выгонит. — Где кухня?
— Там. — показывает рукой вглубь коридора, и я направляюсь туда. Выхожу на кухню-гостиную. Все в любимых цветах Ярослава. Серо-белых, светлых. Большие окна. Тут много света и пространства. На диване лежит подушка и плед. По телевизору какой-то детектив. А на столике возле дивана лежит точно такой же журнал, ноутбук и какие-то листы с ручкой. Перевожу дыхание. Не сейчас. Не готова об этом говорить. Маркус стоит сзади меня. Не трогает, не обнимает. Ждёт. Понимает, зачем приехала. Но ждет от меня первого шага. Хотя мне бы хотелось услышать его версию. Но сначала нужно вылечить болезного. Поэтому я двигаюсь уже в сторону кухни, набираю воды в чайник. Маркус только следит за моими действиями.
— Лекарства какие-то принимал?
— Нет, я вчера только вернулся в Питер.
— Понятно, — вздыхаю я. Мужчины, когда болеют, как дети. У них своя триада. Все пройдет само собой. А то, что последствия могут быть, им этого не докажешь. Как говорил мой папа, все болезни переносил на ногах. Вот такой же живой пример. Хотя живем не в каменном веке, и лекарств сейчас много. А аптека и подавно есть в жилых комплексах, особенно в элитных. Но чтобы мужчина сам пошел к врачу, это Сатурн должен сойти со своей орбиты.
— Градусник есть?
— Да. Достает из второго ящичка коробочку с красным крестиком. И достает из нее пластиковый контейнер с термометром.
— Отлично, — перехватываю его и достаю из футляра. Сбрасываю до 35 градусов и отправляю на диван измерять температуру. — Через пять минут позовешь, — отдаю ему приказ.
— Есть, товарищ доктор, — шутит Маркус. Пытается разрядить накаленную атмосферу.
Я же исследую холодильник. В нем находится лимон, зелень, мед, колбаса, сыр. Негусто. Хорошо, что пока я была в аптеке, водитель успел купить все по списку в продуктовом. Выкладываю продукты и лекарства на стол. Чайник к этому моменту вскипел, и я развожу пакетик со вкусом лимона. Это поможет облегчить симптоматику. Хотя по-хорошему надо бы в больничку.
— Рина, — тихонько зовет Маркус. — Градусник.
Задираю до удобной высоты футболку и замираю. Там тот самый Феникс. Татуировка. Та самая. Я не могу ошибиться. Я знаю её наизусть. Я знаю каждую её деталь. Чтобы понять, что это не сон и я не в шоу Владислава Пельша, где они разыгрывали звезд, провожу легонько пальчиками. Она настоящая. Она реальная. И тем самым реально подтверждает мои мысли… Но возвращаюсь к градуснику.
— У тебя тридцать семь и семь. Температура еще не такая высокая, но не самая хорошая. Может быть озноб. — пялюсь на градусник и всё это говорю.
— Посмотри на меня.
И большим усилием заставляю себя взглянуть на Маркуса… Хотя на Маркуса ли… Я уже ни в чем не уверена… Где правда, а где ложь… Кто есть кто на самом деле?!
— Хочешь поговорить?
— Хочу, но не сейчас. Сейчас тебе надо лечиться.
— Я нормально себя чувствую.
— А градусник говорит об обратном. — убираю его в фуляр и отношу на кухню. Забираю стакан с разведённым порошком и отдаю ему.
— Выпей. Это облегчит симптомы. И постарайся уснуть.
— Хорошо. Спасибо тебе, — говорит Маркус. Он хоть и кривится, но выпивает полностью стаканчик с шипучкой.
— Молодец. А теперь в кровать и спать. Надо набираться сил и дать твоему организму бороться с болезнью.
Маркус выполняет все безукоризненно. Я поправляю ему плед и наклоняюсь ко лбу. Прикасаюсь губами. Лоб горячий. Но Колдрекс, надеюсь, подействовал, и ему станет легче. Я возвращаюсь на кухню и приступаю к готовке. Ставлю куриный бульон. Делаю легкую зажарку и чищу картошку. Марк какое-то время следил за моими действиями, а потом организм взял свое, и он уснул. Делаю клюквенный морс, шарлотку в духовке и запекаю яблоки. На второе легкий салат, пюрешку и куриные котлетки. Когда все доготавливается, я исследую квартиру. Так как больше себя занять нечем.