Кондор. Дилогия (СИ)

– Я уже начал забывать, как живучи наносинтоны, – раздраженно произнес он, целясь Кондору в голову.
– Опусти оружие, отец!
Услышав знакомый голос, Кондор не поверил своим ушам. В кабинет, сильно припадая на правую ногу, вошла Шарот. Вид у нее был довольно потрепанный, девушка едва могла передвигаться и с трудом говорить, но тело наносинтона действительно отличалось исключительной живучестью. Хотя как Шарот оказалась здесь, оставалось только догадываться. В уцелевшей руке она сжимала пистолет. Ствол был направлен на Антара.
– Я ведь приказал Кериму не выпускать тебя! – сердито проговорил председатель совета.
– Если он выживет, можешь потом поговорить с ним об этом, – холодно ответила Шарот. Помедлив, она добавила: – Он действительно сопротивлялся. Хороший исполнитель. Как и его подчиненные. Но когда стережешь наносинтона, не надо приставлять к нему обычных людей.
– Что тебе здесь нужно? – спросил Антар, продолжая целиться в голову Странника.
– Наверное, то же, что и Кондору, – ответила Шарот. – Чтобы ты остановил процесс аннигиляции.
– Мне нужны коды доступа к трансмеризатору, – сообщил Кондор, вставая на ноги. Израненное тело слушалось плохо, но, как и в случае с Шарот, продолжало служить своему хозяину.
– Дай ему коды, – приказала девушка, обращаясь к отцу.
– Нет! – отрезал Антар.
– Опусти оружие и дай нам коды доступа, – еще жестче проговорила Шарот, делая шаг в его сторону.
– И ты действительно способна убить меня, дочка? – спросил Антар.
– Я прострелю тебе ногу, – ответила Шарот. – Этого будет достаточно.
– Вы что, сговорились? – Председатель совета не сдержал легкой улыбки.
– Просто семейное сходство, – отозвалась девушка и, увидев легкое удивление в глазах отца, пояснила: – Да, я знаю, кто такой Кондор, хотя ты никогда не говорил мне этого имени.
– Откуда? – удивился Антар.
– Я поняла. Не сразу, но поняла. Слишком много странных совпадений. Твой ликвидатор тоже заметил сходство. Только времени на анализ у него не было.
– Неважно, кто такой Кондор. Тебя растил и воспитывал я, а не он, – произнес Антар.
– И воспитал хорошего человека, – признала Шарот. – Только вот сам стал другим. Растерял где‑то все то, что сумел сохранить Артоволаз. Или после рибермации ты оставил свою душу в наносинтетическом теле?
– Мы прожили разные жизни, – попытался оправдаться Антар.
– Но это не дает тебе права распоряжаться чужими! Говори коды доступа! Немедленно! – почти прокричала Шарот.
– Уже поздно. Аннигилятор наверняка уже стер Лияр, – сделал последнюю попытку спасти положение председатель совета.
– Посмотрим, – сухо произнесла девушка.
– И что будет дальше? – спросил Антар.
– Я произведу арест. Тебя будут судить. И только тебе решать, за что ты будешь отвечать – за гибель двух миров и попытку скрыть бинаризацию мерности или за уничтожение десятков вариантов реальности при помощи мерного аннигилятора. Еще несколько дней назад я не решилась бы сделать это, но теперь многое изменилось. Я стала другой, отец.
Антар колебался недолго. Ему совершенно не хотелось садиться в тюрьму, но и выстрелить в собственную дочь он не мог. Можно было бы попытаться поговорить с ней, переубедить, склонить на свою сторону. Но почему‑то, глядя на стоящего рядом Кондора, Антар понимал, что не сможет этого сделать. Ни сейчас, ни потом. Никогда больше.
– Я дам коды, – согласился председатель совета и, обратившись к своему двойнику, зло прошипел: – Будь ты проклят.
– Я считал себя проклятым долгие годы, – отозвался Кондор. – Теперь, к счастью, я знаю, что это не так. И еще. Я рад, что прожил другую жизнь.
Странник обернулся к стоящей рядом Шарот:
– Он твой отец. А как имя твоей матери?
– По, – коротко ответила девушка.
Больше Кондору и не требовалось. Он смотрел сейчас на свою дочь, которой у него никогда не было.
 ГЛАВА 38 
  
В очередной раз Тимс отключился прямо на полуслове, рассказывая Миале о своем доме и о том, чем он намерен заняться, когда выйдет на пенсию. Все это конечно же было бредом. Ничего не получалось, система имела многоуровневую защиту, которую не сразу пробил бы и специалист, и маркератор прекрасно понимал, что жить им осталось недолго. Часы, возможно, даже минуты. Миала не понимала ни слова, но слушала его внимательно, иногда даже кивала, пытаясь как могла подбодрить умирающего. Она тоже видела, что Тимс не справляется, но не подавала вида. Ее жизнь в последние годы была адом. Она привыкла бояться, привыкла к ожиданию конца. Ее убивала болезнь, маркератора – его раны. Сейчас они были равны, и активация аннигилятора только ускорила бы неизбежное. И все же надежда оставалась. Та самая, хрупкая и зыбкая тень самообмана, что позволяет неизлечимо больному планировать на будущее, зная, что в запасе у него уже нет времени.
  
Момент, когда Тимс, бормоча что‑то неразборчивое, замолчал, безвольно осев в кресле, девушка пропустила. Отвлеклась на странный шум в коридоре. Вздрогнув от неожиданной тишины, она обернулась к маркератору, громко позвала его по имени. Тимс не ответил. Полулежа в кресле, он слабо дернулся, но глаза так и не открыл. Руки медленно сползли с клавиатуры под стол, беспомощно повиснув вдоль тела. Действие метастима практически закончилось, и теперь маркератор просто умирал. Между тем шум в коридоре усилился, к нему добавилось приглушенное урчание. Миала судорожно сглотнула, поднялась со своего места. Не сводя взгляда с полуоткрытой двери, она нащупала лежащую на пульте МИВ‑99, включила. В каком режиме сейчас работает оружие, она не знала, но ей подходил любой, кроме разве что фиблопульсара, способного превратить любое замкнутое помещение в миниатюрный филиал ада. Пускай им суждено погибнуть вместе с этим миром, но раньше времени расставаться с жизнью Миала не спешила.
Дверь медленно распахнулась. В образовавшийся проход, осторожно ступая по стальному полу массивными когтистыми лапами, вошел пес. Очередная тварь из той бесчисленной стаи одичавших собак, что обитали на территории комбината. Шел ли зверь по следу людей намеренно, выслеживая добычу, или забрел сюда совершенно случайно, выяснять было некогда. Пес повел носом, шумно втягивая воздух, но, прежде чем его голодный взгляд натолкнулся на перепуганную девушку, Миала выстрелила. Беззвучная вспышка белого пламени сообщила ей, что многофункциональная винтовка работает в режиме импульсного лазера. Пес вздрогнул. Он даже не понял, почему у него на передней лапе неожиданно появилось аккуратное дымящееся отверстие и откуда пришла боль. Испуганно шарахнувшись в сторону, тварь резко крутанула головой и увидела наконец свою потенциальную жертву. О своем довольно незначительном ранении монстр забыл сразу. Оскалившись, он прижался к полу, превращая свое тело в сжатую пружину и готовясь к прыжку. Миала поняла, что у нее остались считанные секунды, чтобы остановить монстра. «Фотонная бритва» сверкнула еще трижды, но, как оказалось, импульсный лазер не мог остановить громадного разъяренного пса, обезумевшего от боли и утратившего чувство самосохранения. Прыжок монстра был молниеносен. Спасло девушку лишь то, что ее и пса разделяло довольно приличное расстояние. Отскочив в сторону, Миала шлепнулась на пол, выронив винтовку и слыша, как тяжелые лапы чудовищной собаки крушат один из пультов. Вскочив на четвереньки, девушка дотянулась до оружия, понимая, что не успевает развернуться и выстрелить снова. Неожиданно что‑то приглушенно хлопнуло. Затем еще раз. Уже готовая к очередному прыжку тварь взвыла, затем захрипела и, тяжело дыша, грузно сползла на пол. Миала обернулась. В боку и спине пса зияли приличных размеров дыры, из которых, пульсируя, хлестала густая кровь.
– Ни на минуту вас нельзя оставить, – проговорил знакомый голос.
Слов Миала не поняла, но и того, что голос принадлежал не так давно покинувшему их Кондору, оказалось вполне достаточно. Устало вздохнув, девушка разжала трясущиеся пальцы, выпуская винтовку из рук.