Рысюхин, это можно пить?! (СИ)

  
Глава 19
 
Четвёртая неделя февраля пролетела вообще не замеченной. Приезжая домой я или изучал конструкцию комплекта Огарёва-Марлина и историю её создания, просто чтобы не повторять уже известные ошибочные эксперименты, или чертил эскизы конструкции кабины будущего мотодельтаплана, он же дельталёт. Жутковато становилось при мысли, что вся конструкция соединяется в однйо точке, причём — шарниром. Хотелось сделать его покрепче, но требовалось обеспечить минимум две степени свободы, и эта его гибкость… несколько нервировала, так скажем.
За всеми этими «увлекательными» делами, плюс штамповка взрывателей в моменты, когда нужно было дать голове отдохнуть, почти было забыл о грядущей помолвке. Хорошо хоть, подготовку полностью взяли на себя Неясытевы, с меня была только оплата расходов и спиртное, а так бы завалил подготовку, как пить дать, просто из-за того, что вылетело из памяти. Нормально, да? Вообще, такое ощущение, что именно мне это меньше всего надо. Или не ощущение? Даже родители Ульяны, к моему глубокому и искреннему удивлению, были весьма рады предстоящему событию.
Ну и, разумеется, приходилось уделять время Мявекуле. Первый день она ходила по дому, вопросительно взмявкивая и разыскивая нашу Машу, временами посматривая на меня с вопросом в глазах — куда, мол, хозяйку девал? Потом смирилась, чуть ли не со вздохом и взмахом лапкой в стиле «а, ладно, хоть так» и пришла мурчать ко мне на руки. Возможно, свою роль сыграл и бессовестный подкуп в виде извлечённого из холодильного шкафа небольшого, граммов на триста, умбрийского омуля. Кошатина наша как-то незаметно выросла из той мелочи, что спокойно помещалась на ладони, в довольно-таки матёрую зверюшку весом не менее пяти кило. Так что с рыбкой справилась, пусть и не слишком быстро, после чего и стала более покладистой. Обратной стороной медали стало то, что пришлось уделять ей отдельное внимание, с чесанием шейки и за ушком, с поглаживанием спинки и вычёсыванием специальной массажной щёткой — непонятно, где Маша вообще такое нашла. Но — извольте, минимум пятнадцать минут утром, полчаса вечером и не менее двадцати минут перед сном уделить мурчащей наглой прелести необходимо.
Машенька вернулась в Могилёв утром в субботу, двадцать восьмого числа. При этом ещё из поезда связалась со мной по мобилету, заявив, что фургон на сегодня забирает — будет возить выпивку для завтрашнего приёма, что была пока складирована частью на кухне, частью — в прихожей нашего дома. Я и из Дубового Лога неделю назад привёз, и из Викентьевки тоже переслали, причём в сумме получилось намного больше, чем рассчитанная потребность, но — пусть останется лишнее, чем кому-то не хватит и пойдёт слухи о моей или Неясытевых жадности. Я бы и в ресторан передал с запасом (учтённым в документах, разумеется), и в припаркованном у ворот фургоне «аварийный запас» оставил, и супруга меня в этом поддержала.
— Вот только кто тебе, радость моя, поможет погрузить и выгрузить? Самой тебе ящики таскать не стоит всё-таки.
— Выгрузят работники заведения, это вообще не вопрос. А погрузит Артурчик.
Я чуть чаем не подавился.
— Что, прости, ты сказала⁈ Тут со связью что-то творится.
В ответ раздался искренний смех моей половинки.
— Всё в порядке со связью. Ты, я так понимаю, за последние несколько недель Ульяниного брата не видел?
— Делать больше нечего…
— До него дошло, что с выходом сестры замуж и уходом к мужу — у него исчезают конкуренты в качестве будущего главы рода. Да-да, не прошло и полгода, как он заметил ёлку за окном.
— Интересно, как быстро до него дойдёт, что сестра всё равно окажется выше него по статусу, как баронесса?
— Ну, возможно, к лету… И второе — дружок у него пропал куда-то, который и науськивал нашего гения на сестру.
— Пропал сразу после того, как старшего Неясытева утвердили в должности?
— Именно! Так, стой, я не об этом хотела поговорить. В ателье ты, я понимаю, не ходил?
— А надо было⁈
— Так, ты безнадёжен.
  
— Я думал — свадебный костюм надену, он с тех пор вообще не использовался. В знак преемственности…
— Ага, и в знак вторичности новой жены. Чтоб, значит, с самого начала знала своё место, что её доля — это то, что останется, чтобы не выбрасывать, так, что ли?
— Даже не думал ничего такого!
— А вот в это — в то, что не думал — верю охотно. В общем, я сделала заказ по меркам с предыдущего заказа…
— У того шизоида, что маскарадные костюмы шил⁈
— Не «шизоид», а знаменитый, пусть и экстравагантный, мастер. Но нет, не у него, не бойся. У него заказ делать — надо ждать полгода минимум, или иметь приглашение от кого-то уровня губернатора минимум. Заказала там же, где костюм для поездки в столицу. Ладно, тебе уже бежать пора — ты же сегодня на извозчике, это дольше ехать, не забудь!
Завершив разговор с супругой и завтрак, я набрал номер полицейского участка, чтобы заказать извозчика. Нет, просто чудесную идею дед запустил! Причём через меня, так что в глазах соседей достижение это моё. Повезло, или закономерно, что дежурят у нас только возчики определённого уровня, но доехали мы до академии в Буйничах чуть больше, чем за час. А у меня меньше получаса уходит, да ещё в тепле и уюте кабины, эх…
После занятий, выйдя с академической изнанки, я увидел на площади свой фургон, с пассажирского места которого мне махала рукой жена. Солнышко моё! Жаль, что поедем с ней не домой, а в довольно неприятное место. В ателье пришлось выслушать упрёки в том, что «так вообще-то нельзя, молод… ваша милость», вытерпеть почти получасовую процедуру, когда меня крутили, поворачивали, просили то поднять руку, то согнуть ногу. Потом оплатить вполне себе «бодрящий» счёт, хоть и не такой, как за «столичный» костюм — и вот она, свобода! А костюм привезут завтра к полудню. Приём назначен на пять часов вечера, мы планируем выехать в три, заехать за Неясытевыми и заранее двигаться к ресторану, проверить подготовку и ждать гостей.
Вечером Мявекула, предательница шерстяная, не слезала с рук у Маши, даже когда та ужинала, разве что в ванную с ней умываться не пошла, а вечером чуть ли не демонстративно легла между нами и стала, включив мурчальник на максимальную громкость, вылизывать Машину шею, ухо и за ухом, как та ни отбивалась от этой тёплой щекотной наждачки.
Ночью же мне приснился странный сон. В нём Ульяна за зиму успела влюбиться в другого, но боялась признаться и собиралась не то сбежать из дома, почему-то на изнанку, не то ещё что-то. На что я предложил ничего не менять, а просто объявить о её помолвке с другим, благо имя жениха не объявлялось. Причём женихом был руководитель ресторанного ансамбля, с которым мы репетировали новую песню, почему-то одетый как цыгане из мира деда и с медведем в красных сапогах и кепке с цветочком. При этом музыкант играл на гармошке — медведь подыгрывал ему на балалайке — и разговаривал с грузинским акцентом. Я никогда не видел живого грузина и не разговаривал с ними, но уверен был, что акцент именно грузинский. Потом мы пили «на брудершафт» с певцом (я во сне не помнил его имени, но это меня совершенно не смущало), затем — с его медведем и с Ульяной. Ульяна порывалась «отблагодарить» меня прямо здесь и сейчас, под монотонное кивание нового жениха, бесконечно напоминавшего, что нужно оставить бочонок наливки на утро, медведю на опохмелку, расстёгивая своё платье, снабжённое каким-то неимоверным числом пуговок на лифе — их было, я откуда-то точно знал, четыреста семнадцать, но они поровну делились на две стороны. И на тридцать шестой пуговке зазвонил будильник. Я проснулся с ощущением облегчения от того, что всё разрешилось без моего участия, но потом понял, что это был очень странный сон, и ничего на самом деле не изменилось.
Приглашений выслали полсотни, но они в большинстве своём были, так сказать, групповыми, вида «с супругом/супругой» или «с наследником», а то и вовсе «с семьёй». Так что гостей набралось около ста шестидесяти человек, из них на свадьбу приглашения получат от силы половина, а скорее — треть, но добавятся отсутствующие сегодня родственники новой жены, а также гости с моей и Машиной стороны, так что можно сразу рассчитывать минимум на двести-двести двадцать человек. Поскольку приглашения рассылали родители Ульяны, то они и встречали гостей, я же попытался смешаться с толпой. Как ни удивительно — у меня это получилось! Неясытевы не сообщали, с кем будет помолвлена их дочка, оставляя приглашённых гадать всласть, так что мы с женой вполне удачно воспринимались прочими как «подруга будущей невесты с мужем». У Маши даже пытались выспрашивать, не знает ли она, за кого собралась замуж Ульяна, на что моя прелесть только делала загадочную нюську и отвечала в стиле «я не вправе это разглашать». При этом искренне веселилась и хихикала в веер после отхода любопытных достаточно далеко. Короче, развлекалась и прекрасно себя чувствовала — в отличие от меня.