Великий диктатор. Книга третья (СИ)

— Ладно, что будет — то будет, — махнул рукой генерал Рамзай. — Давайте вернёмся к нашей основной теме — ревизии пограничной бригады. Господин Франссон, прошу вас. Матти, готовься, ты — следующий. Андрей Андреевич, спасибо что посетил наше совещание, но не уходи, — остановил Георгий Эдуардович собравшегося покинуть совещание адмирала Вирениуса. — Мы с тобой потом съездим в одно очень интересное место.
  
Пока начальник интендантского управления подробно отчитывался, я вспоминал, как провёл месяц в армии. Как после прибытия мне доверительно сообщил начальник штаба пограничной бригады, а по совместительству мой кузен Нильс Викстрём, я был отправлен генералом Рамзаем не столько с проверкой, сколько для того, чтобы пройти курс молодого бойца. Ознакомиться с уставом, строевыми приёмами и командами.
— Если бы я знал…
— Если уж генерал сделал тебя собственным порученцем — то ты должен соответствовать, — осадил Нильс моё протестующее бурчание. — Много от тебя не ждут, но как выполнять и подавать команды — ты должен знать. Поэтому в течение месяца с утра и до обеда ты будешь заниматься с новобранцами. А после обеда будешь снова превращаться в прапорщика и проверять всё, что тебе вздумается. Отказы не принимаются. Брат, я очень прошу тебя — не разочаруй меня и генерала.
После такой просьбы мне и возразить было нечего. И пришлось целый месяц заниматься шагистикой, верховой ездой и стрельбой. Но кроме этого я почти каждый вечер встречался с нижними чинами в бригадном клубе, где рассказывал про свои книги. А ещё, именно в этот период, мне удалось закончить вторую книгу о приключениях Питера Пэна и приступить к переводу текста на английский, русский и шведский языки.
— Во многом мои выводы по поводу отопления помещений пограничной бригады совпадают с выводами Матвея Матвеевича, — господин Франссон кивнул в мою сторону и на этом закончил свой доклад.
— Гхм, — прочистил горло генерал Рамзай. — Господин фенрик, ваша очередь.
Мстя военным за подставу с командировкой, в которой мне пришлось большую часть времени заниматься нелюбимой, ещё со времён советской армии, шагистикой, я пришёл на совещание в цивильном костюме. А поэтому, не отреагировал на приказ, а довольно вальяжно вылез из-за стола и начал доклад.
— За время моего прибывания в пограничной бригаде я успел найти немало недостатков. Но выделю всего два. О них я уже подробно доложил командиру бригады Мозесу Эриковичу Мурману. Первая проблема — это, как и говорил господин Франссон, устаревшая система отопления и чрезмерные траты на топливо. Постройка котельной и оборудование всех помещений батареями отопления позволят перейти на более экономичные виды топлива — уголь, нефть или торфо-опилочные брикеты. Нынешняя система отопления ведёт только к перерасходу выделяемых средств, так как цены на дрова постоянно растут. Кроме всего прочего, по четыре-шесть печей на одну казарму увеличивают риски возникновения пожаров. Как за ними ни следи, а рано или поздно это произойдёт. К тому же, постройка котельной позволит производить горячую воду в достаточном количестве для помывки личного состава ежедневно, а не раз в неделю, что благотворно скажется на медико-санитарной ситуации в бригаде.
— Каждый день? Зачем им мыться каждый день? — удивился генерал Рамзай.
— Пограничники, в отличие от других родов войск, постоянно двигаются. Ежедневно совершают многокилометровые рейды для проверки границы. Как пешком, так и верхом. Кроме этого, в бригаде очень распространена тактика засад и секретов. И именно во время подобных засад, когда нижние чины находятся неподвижно по много часов, есть большой шанс укуса клещей. А ежедневный моцион позволит проводить и ежедневный осмотр с выявлением, и удалением насекомых. Как правило, сейчас нижние чины за помощью обращаются слишком поздно, когда у них начинается температура и путается сознание. Пострадавших приходится госпитализировать и тратиться на лечение. Легче заниматься профилактикой, чем лечением. То же самое касается и проблем с зубами. Пограничникам выдают зубные щётки и порошок, но никто не контролирует процесс чистки зубов. Чаще всего нижние чины меняют порошок на табак или пиво у местных жителей.
— Вот подлецы, — возмутился командир бригады. — Матти, а ты мне про это не докладывал.
— Копию этого доклада, — я потряс кипой бумаг в руке. — Я оставил вам перед своим отъездом. Скорее всего, вы, Мозес Эрикович ещё не ознакомились с ним в полном объёме, — попытался я сгладить ситуацию.
— Так получилось, — развёл тот руками, на вопросительный взгляд генерала.
— Ладно, потом разберёмся. Это всё, Матти? — спросил барон Рамзай.
— Никак нет, ваше высокопревосходительство. Разрешите продолжить? — как-то само собой вырвалась из меня уставная речь, на которую генерал только махнул рукой, разрешая.
— За всё время существования пограничной бригады в ней не было ни одного осмотра подчиненных дантистом. Лечение зубов пущено на самотёк. Из двух тысяч человек, находившихся на момент нашей ревизии в пункте постоянной дислокации, зубами мучилось более двух дюжин. Врачам и фельдшерам бригады запрещено осуществлять удаление больных зубов после прошлогоднего инцидента со смертью пациента. И здесь я полностью согласен с решением Мозеса Эриковича. Дантист в Торнио, пользуясь тем, что он единственный специалист на всю округу, просит за свои услуги в два раза больше, чем дантисты в Гельсингфорсе. К тому же, попасть к нему на приём очень трудно.
— Выводы! — неожиданно рявкнул генерал Рамзай. — Какие выводы ты сделал из этой ситуации, Матти?
— Вывод здесь один, господин генерал. Надо увеличивать финансирование военного-медицинского отдела и развёртывать его в ещё одно управление при военно-пограничном департаменте. Это позволит проводить полноценные ежегодные медицинские осмотры военнослужащих и их оперативное лечение.
— Молодец! — явно обрадовался моему выводу генерал и потребовал. — Давай сюда отчёт. Зачитаю его на заседании сената. Готовься, может сенаторы захотят с тобой пообщаться на эту тему.
……
— Скажи честно, Матти, а почему ты принёс свою новую книгу мне? — приняв у меня из рук несколько папок с машинописным текстом, спросил Ээро Эркко. — У тебя же есть теперь собственная типография.
— Дядя Ээро, вы какие-то странные вопросы задаёте. Во-первых, у нас с вами договор. Во-вторых, вы же не только мой литературный издатель, но, не побоюсь этого слова — учитель и наставник. Да и народ привык, что все мои новинки первым делом издаются в литературном приложении «Финской правды». А в-третьих, я просто не имею столько связей в европейском издательском мире, как вы.
— Убедил, — улыбнулся явно польщённый моими словами Ээро Эркко. — Это, как я понимаю, долгожданное продолжение о приключениях Питера Пэна? — покачал он в руках переданные папки.
— Да. Так и есть. Всё как обычно. В четырёх экземплярах. На финском, шведском, русском и английском. С переводом на немецкий, возникли некоторые трудности, и я за него даже не брался. А французский у меня никакой — как вы сами знаете. И, большая просьба. Несколько первых сигнальных экземпляров книги на русском и английском нужно вычитать и красочно оформить.
— Я понял. Даже догадываюсь для кого. Ты же обещал книгу принцам и принцессам ещё в январе, а уже сентябрь. Наверное уже извелись в ожидании?
— Не то слово, дядя Ээро. Мне почти каждый месяц фельдегерь доставлял письма от Великих Княжон и из английского посольства. И во всех письмах, кроме обязательного вопроса — «когда?», ещё и разнообразные советы по сюжету.
— Понимаю-понимаю. А мой Юхо? Ничего тебе не говорил? Он так хотел стать издателем этой книги, а ты её мне принёс. И, вообще, у моего сына в последнее время, как он стал помощником редактора «Из рук в руки», вытянуть какую-нибудь информацию о тебе или газете — практически невозможно. Да шучу я, шучу, Матти. А то ты на меня так взглянул, что мне страшно даже стало. Это же хорошо на самом деле. Мой мальчик становится взрослее, ответственнее и бережёт тайны работодателя.