Игры, в которые играют боги
И хорошо, что здесь высокие потолки, потому что тварь высотой метра четыре с половиной в холке. Шкура гладкая и блестящая и подчеркивает каждый изгиб мускулистого тела. Черная шипастая броня, застегнутая под грудью, укрывает его шею и плечи, а также морды и головы. Все его уши стоят торчком, длинные, острые и настороженные.
– О боги, – шепчу я, переминаясь с ноги на ногу так, чтобы встать ближе к Аиду. – Это же…
– Цербер. – Голос Аида не звучит так уж довольно. – Что ты здесь делаешь, псина?
Я тыкаю Аида локтем:
– Не называй его псиной.
Он бросает на меня взгляд из разряда «а ну-ка, попробуй так еще раз».
– Он мой пес. Называю его как хочу.
Цербер рычит.
Я замираю.
– Он меня съест?
– Он рычит не на тебя, – цедит Аид сквозь зубы.
Я медленно моргаю, глядя на него.
– Он рычит на тебя? – Я не могу сдержать ухмылки. – Можно его погладить? Он потрясающий.
– Нет.
– Да, хорошенькая смертная. Тебе можно. – Голос мудрого старца звучит у меня в голове, как будто я стою в соборе, – ровный, как река, и такой глубокий, что дна никогда не найти.
Со мной говорит Цербер. В моей голове. Серьезно, день – лучше не бывает.
– Мы любим, когда нас гладят красивые дамы. – Похожий, но слегка другой голос – немножко выше и более нетерпеливый – раздается следующим. Я немедленно присваиваю этот голос голове слева, гигантский язык которой свешен на сторону, как у собак, высовывающихся из окна автомобиля.
– Разрешение получено, – говорит третий голос, более хриплый и грубый, и третья морда поднимается.
Я смотрю на пса. Три голоса. У каждой головы своя личность. Наверное, с моей стороны должны последовать сомнения и колебания, но здесь же Аид, так что серьезно, что может пойти не так? Я делаю шаг к Церберу, который наклоняет ко мне все три головы.
– Лайра. – Аид хватает меня за локоть. – Я же сказал…
– Он сказал: мне можно.
– Он сказал… – Аид переводит взгляд на Цербера. – Предатель.
– Почему предатель? – Я поднимаю брови.
– Он говорит только со мной. – Аид покачивается с пятки на носок. – И с Хароном.
Паромщиком, что перевозит души мертвых через реку Стикс за монеты. Этот маленький факт возвращает меня в реальность. Пока мы спорили, я на секунду забыла, кто такой Аид на самом деле. Царь Нижнего мира с чудовищем в качестве домашней зверушки и мрачный жнец у дверей.
– Цербер, скорее всего, чует меня на тебе, – говорит Аид.
Я хмурюсь:
– Чует тебя?
– Мой дар. – Его взгляд падает на мои губы, и бог с тем же успехом мог провести по ним подушечкой большого пальца.
О. Точно. Это. Я чуть не поднимаю руку и не касаюсь пощипывающих губ, но умудряюсь остановиться. Аид смотрит.
– Я говорю с ней потому, что я ей нравлюсь, – кажется, говорит правая голова, потому что она наклоняется вперед.
– Она назвала меня потрясающим. Я никому никогда не нравлюсь, кроме тебя, – это башка с высунутым языком.
Ворчливая голова ничего не говорит – видимо, она самая молчаливая из троицы.
– Ну да, с ее инстинктом самосохранения явно что-то сильно не так, – говорит Аид. – Ее тянет к опасности.
– Прекрати. – Я притворно прихорашиваюсь. – Я из-за тебя покраснею.
Я подхожу к Церберу, который шлепается на брюхо.
Я мысленно даю имена его головам. Цер – та, которая главная, будет как будто «сэр», Бер – ворчливая, похожая на Борея и такая же суровая, и Рус – для дурашливой: ей просто пойдет. Церберус – так его называют на латыни.
Я тянусь и чешу его за ухом той головы, которую считаю дурашливой, – слева.
– О боги, ты такой мягкий!
– А чего ты ожидала? Кожаной чешуи? – Язык Руса вываливается из пасти в собачьей ухмылке, а его дыхание пахнет серой.
Я бросаю взгляд на Аида, который наблюдает за нами с отрешенным раздражением, и не могу сдержать смех.
– О боги.
– Что еще? – Тон у него сухой, как трут.
– Сходство просто необыкновенное. – Я перевожу взгляд между ними, поглаживая подбородок и притворяясь, что изучаю их, как произведения искусства. – С такой хмурой физиономией ты мог бы сойти за одну из голов Цербера. Вы практически четверняшки.
– Очень смешно, – цедит Аид.
Цер кладет морду на лапы.
– Забудь. Я гораздо симпатичнее.
Выражение на лице Аида становится еще более кислым, и я снова смеюсь:
– Точно.
Бог смерти взирает на своего адского пса.
– Посмотрим, кто получит лишнюю корову перед сном.
Я корчу рожу.
– Ты ешь коров перед сном? – спрашиваю я Цербера.
– А ты нет? – все три разом.
– А они мертвы, когда ты…
– А разве это было бы весело? – фыркает Бер.
Я поднимаю руку:
– Не хочу знать.
– Не волнуйся, – говорит Цер. – Это хищные коровы, они могут сопротивляться.
Я даже не знаю, что сказать на это.
– Наверное, у всех свои привычки.
Еще один лающий смешок окатывает меня серным дыханием.
– Можно мы ее оставим? – спрашивает Рус у Аида.
В груди у меня вспыхивает маленький огонек. Это ощущение, когда тебя принимают?
– Совершенно точно нет. Я не буду знать ни дня покоя, – отвечает Аид. – У тебя была причина явиться сюда, псина?
Цербер выдыхает всеми тремя головами, потом изящно поднимается на лапы, возвышаясь надо мной. Я едва достаю ему до плеча.
– В тебе нуждаются, – говорят все три головы со стереоэффектом.
Я перевожу взгляд с одной на другую. «Нуждаются»?
Аид поджимает губы. Это не раздражение, как секунду назад, и даже не гнев, как было, когда я вошла в дом. Это…
Что это?
Это не может быть вина. Я уверена, что боги не испытывают вины. Особенно этот.
Аид бросает на меня взгляд, который я не могу истолковать.
– Я скоро вернусь, – говорит он.
Цербер кивает, Рус еще раз обнюхивает меня, а потом адский пес исчезает так же, как и появился, – в облаке дыма.
Я не должна спрашивать. Это не мое дело.
Я спрашиваю:
– Не Исабель?
– Нет.
– Тогда кто…
– Тебе стоит одеться.
Очевидно, что он не хочет говорить мне, но это только распаляет мой интерес.
– Но это важно?
– Да, – коротко и холодно.
– Хорошо… – Я медленно разворачиваюсь на пятках.
– Меня не будет здесь, когда ты пойдешь наружу.
Я колеблюсь, прежде чем бросить взгляд назад.
– Я догадалась.
Ноль реакции.
– Нам надо поговорить, когда я вернусь, разработать стратегию, как лучше действовать дальше.
– Не волнуйся, – говорю я ему. – Мы с Зэем встречаемся за обедом и обсудим стратегию. Я со всем разберусь.
– Хрена с два.
Я не дожидаюсь его следующих слов и захлопываю дверь моей спальни прямо перед носом бога смерти.
Часть 4. Держи врагов ближе
Я столько раз терпела неудачу, что не преуспеть сейчас статистически невозможно.
42Я уже потеряла союзника?Приняв ванну и одевшись, я беру разгрузку и накидываю на плечи, а потом выхожу из спальни. Видимо, Аид ушел, пока я мылась. Я пытаюсь не замечать, как стало тихо и одиноко в доме без его колоссального присутствия.
По дороге к лестнице я замечаю открытую дверь, которая всегда была закрыта, и мой шаг замедляется.
Я тихо вхожу в узкую комнату – почти гардеробную. Комната полностью выкрашена в красный, и там есть только одна вещь. Ну… много маленьких вещиц, но все они складываются в единый ансамбль.
Алтарь.
Мягкий солнечный свет льется из окна над головой, заполняя пространство и выделяя сам алтарь. Мое сердце мало-помалу сжимается, превращаясь в тупую боль за ребрами, пока я рассматриваю детали. Естественно, я уже видела алтари для ушедших близких, вот только не такие.
