Королева отступает последней (СИ)
Он рискнул ради меня жизнью и потерял её.
Они все скоро её потеряют. Повторят судьбу Вейнанда и этого бедного парня.
— Шиари Ноэро!
Чаровик, тащивший меня к выходу из храма, остановился. Заставил обернуться к уже успевшему принять человеческий облик императору. Адальгер неторопливо одевался, не обращая внимания на кровоточащие на теле раны. Увы, ни одна из них не была смертельно опасной. А благодаря целителям он забудет об этом досадном случае уже к завтрашнему вечеру.
Уверена, всё здесь случившееся для Регенштейна было лишь досадным инцидентом.
— Ты могла бы стать императрицей, но останешься никем. Твой брат мог бы стать великим чаровиком, герцогом, получить в жёны какую-нибудь принцессу. Кого угодно! Твоя тётя купалась бы в роскоши, а твои друзья, — он бросил на коленопреклонённых ребят презрительный взгляд. — Они бы закончили академию и в боях прославляли свои семьи, возвеличивали своё имя. Но ничего этого не будет. Ни для кого из вас. Ни твой брат, ни твои друзья не покинут этот город. Ты же умрёшь последней. Уже после своей нежной, такой ранимой тёти. После того, как я отправлю к джарам твоего хранителя. А тебя, Лайра... — Он криво усмехнулся. — Раз уж ты так боялась близости мужчины, её и получишь. Я только ещё не придумал, отдать тебя своим людям или первой попавшейся шайке разбойников!
Если он пытался меня запугать, то не получилось. Я даже не вздрогнула, и сердце быстрее не забилось. Оно вообще, казалось, остановилось в тот момент, когда не стало моего генерала.
Почему-то не покидала мысль, что всё происходит не по-настоящему. Что я просто сплю и надо лишь ущипнуть себя, чтобы проснуться. Жаль, не получится — руки мне держали крепко, не давая даже шевельнуться.
— Какая же ты всё-таки тварь! — Бриан поднялся и ринулся к...
Нет, этот человек не был его отцом, я не могла его так назвать даже в мыслях. Он вообще не был человеком. Тварью — вот это верно подмечено. Олицетворением зла, жестокости, безумия.
— Я презираю тебя и всем сердцем жалею Эргандар! Ты разрушаешь нас, как разрушил себя. Ты просто подлая, злобная тварь!
Гримаса ярости, исказившая лицо Регенштейна, сменилась очередным насмешливым выражением:
— Может, и ты мне бросишь вызов, мальчишка? Обернёшься и присоединишься к нашему бравому генералу?
— Я готов убить тебя голыми руками! Для этого мне не надо превращаться в тварь, какой ты являешься!
Окровавленное тело Вейнанда у ног Адальгера, обожжённый труп Лоунарда Фольта у выхода из священного капкана... Бриан, готовый стоять за меня до конца. И я, удерживаемая чаровиком. Поверженная, сдавшаяся...
Нет, эта девушка точно была не Лайрой. Такая Лайра была недостойна друзей вроде Бриана Торнвила. Не имела даже права дышать одним с ним воздухом! Такая Лайра не имела право на поддержку ребят из своего отряда. Храбрых, отчаянно смелых кадетов.
Такой Лайре следовало умереть как можно скорее. А лучше — вспомнить, что она хроновик. Хранительница редчайшего дара. Вспомнить, кто я, и наконец быть достойной этого подарка.
Как там говорил Холланд? Стать королевой нового мира? Не знаю, как насчёт королевы, но от нового мира... от новой реальности я бы точно не отказалась.
Чтобы привести силу в действие, нужна не только концентрация, но и определённые узоры чар, которые хроновики сплетают своими руками. Так учил Вентура, так мы тренировались... Но в ту ночь со Стейродом дар просто откликнулся на мой зов. Я смогла пробудить его и без всяких формул. Отбросила нас назад лишь на несколько секунд, а сейчас... Сейчас несколько секунд никому не помогут.
Но с тех пор я стала сильнее. Сильнее меня сделала ненависть к человеку... — нет, всё-таки твари! — которому я собиралась служить верой и правдой. Но тварям не прислуживают. Им место среди джаров. Не среди духов предков и уж точно не в этом мире!
Расслабилась в руках своего тюремщика, как будто сдаваясь окончательно. Глубоко вдохнула и, пока его величество сыпал угрозами в адрес сына, я облекла себя в беззвучный кокон. На какое-то мгновение ушли все эмоции, вся злость, страх, отчаянье. Я видела, как открывается и закрывается рот императора, как его лицо продолжает багроветь от ярости. Видела Торнвила, с презрением взиравшего на давшее ему жизнь чудовище. Друзей и брата. Моего... генерала.
Зацепилась за него взглядом и больше не сводила с любимого глаз.Толчок за толчком выплёскивал из себя силу. Казалось, всю до последней капли. Всю магию, что была во мне. Как будто только и ждала этого часа.
Почему-то высшие духи посчитали меня достойной этой силы, так не разочаруем же их!
Появление временных искажений его величество ощутил слишком поздно — не успел ничего предпринять. Слишком поздно чаровик, схвативший меня, осознал, что даже пленённая Лайра Ноэро может быть опасна. Вдоль стен храма заскользили тени, множество теней, а потом мир вокруг и вовсе померк. Но лишь на несколько коротких мгновений. Несколько толчков в груди — яростные удары сердца. Приступ тошноты, когда кажется, что всю меня сейчас вывернет наизнанку, и я снова в «жарких объятиях» стражника. Цепляюсь упрямо за лавку, не желая уходить, и ору как ненормальная:
— Лоунард, прячься! Ради духов, укройся где-нибудь, пока тебя не поджарили!
Больше я никак не могла ему помочь. Зато у меня был шанс спасти Вейнанда и раз и навсегда уничтожить Адальгера! Зацепилась взглядом за кинжал, воздушной стихией отшвырнула от себя чаровика, успела схватить оружие и сделать то же, что и в прошлый раз. Вот только на этот раз не стала оставлять врагу подарок. Оттолкнув от себя тяжеленную тушу, забрала кинжал.
Метнулась к брату, выкрикнула:
— Помоги Лоунарду!
Сама же крепче сжала в кулаке рукоять оружия, готовясь ко встрече с ублюдком.
Все до единого, кто обладал магическим даром, на себе ощутили действие хроновой магии, но изменить уже ничего не могли. Я отмотала обратно время, предотвратила смерть Вейнанда и, надеюсь, что сумела помочь Лоунарду.
И всё повторилось снова. Но лишь до того момента, как меня отбросило к алтарю, а у моих ног, возле окровавленных юбок, рухнул раненый вервольф.
Ну же... Сейчас! Ещё немного...
Лев оказался рядом в одно мгновение, я стиснула оружие, готовясь нанести удар в горло чудовища. Один удар, и всё будет кончено.
Но не для нас, а для этого монстра.
И тут запястье обожгло болью. Сильной, внезапной, острой. Вскрикнула, увидев, как на руке, вонзившись в неё клыками, повисла какая-то нечисть. Не то рыжая кошка с рогами, не то сам джар. Пальцы дрогнули, и я выронила нож, который мелкая зараза тут же схватила и куда-то поволокла.
А Адальгер...
Не желая сдаваться, метнула в тварь сгусток огня прежде, чем тот набросился на бессознательного врага. Лев тряхнул подпалённой гривой, зарычал неистово и, кажется, уже готов был меня сожрать.
Но тут снова что-то пошло не так.
С истеричным воплем:
— Не трожь мою деточку! — на льва набросился...
Эшви?!
Запрыгнул ему на голову и стал клевать, как ненормальный. Лев заметался, заревел ещё яростнее, исступлённо, пытаясь сбросить разошедшегося фамильяра, но цып так просто не сдавался. Если бы на Эшвара вдруг что-то не набросилось, уверена, доклевал бы до самых мозгов. Этим чем-то оказалось то самое рыжее, лохматое и рогатое. По всей видимости, хранитель императора.
Фамильяры заметались, сплетясь в один клубок из шерсти и перьев, а обожжённо-поклёванный император снова стал надвигаться.
Он и ещё два чаровика за компанию.
Мысли заметались быстрее тех самых хранителей, продолжавших издавать невообразимые звуки: рычание, шипение, клёкот. Остальные же хранили молчание.
Единственное, на что в тот момент хватило фантазии — это прикрыть собой генерала. Шерсть на его теле редела, когти как будто втягивались в пальцы, руки укорачивались. Он постепенно превращался в человека: раненого, ослабленного, беззащитного перед шайкой шакалов.
— Я не отдам его тебе! — крикнула я, в отчаянье пытаясь понять, как быть дальше.