Что скрывает темнота... (СИ)

Я почти закончила подъем, когда моих ушей коснулись странные звуки. Возле обрыва спиной ко мне сидел немолодой мужчина. Длинные светлые с серебристой проседью пряди падали ему на лоб, закрывая лицо. Он сутулился, склонившись над своей работой. Возле его ног, обутых в кожаные сандалии лежал плоский гладкий камень, и мужчина с помощью острого гвоздя и тяжелого металлического молотка выбивал на нем очередную надпись, и каменная крошка летела ему в лицо, царапая небритые щеки.
Я нерешительно подошла, и остановилась в нескольких шагах, молча наблюдая за чужой работой. Рубашка на мужской спине намокла. Видимо, этот человек трудился не один час. Возможно, и не стоило его отвлекать от определенно важного для него занятия своими глупыми расспросами. Я пожалела, что не захватила с собой чего-то съестного, ибо в промежутке между ударами молотка о камень мой желудок, перекрикивая шум ветра и волн громко возвестил о том, что еще не завтракал. Инструмент в мужских руках замер на весу. Незнакомец медленно обернулся и сощурил свои темные глаза. Из-за моего плеча прямо в его лицо приветственно заглядывал солнечный луч, слегка ослепляя.
— Доброе утро! — Вежливо поздоровалась я, пряча смущение за показной веселостью.
— Доброе утро, — ответил тот негромко, опустив молоток, и продолжая разглядывать меня сквозь солнце, как диковинного зверька.
— Простите, если помешала, — мне стало чуточку не по себе от его пристального взгляда, — я не думала, что тут кто-то есть.
Не зная, куда себя деть, я опустилась на большой выпуклый камень без надписей, разглядывая будущую табличку у его ног. Прочесть того, что там написано, к сожалению, не получалась. Перевернутые буквы я читать не умела. Да и какая мне, собственно, разница?
— Ничего страшного. — Он тяжело поднялся, отряхивая колени. — Я уже ухожу.
Мужчина быстро собрал свои инструменты и резво зашагал прочь, не оглядываясь. Я поникла. Поведение этого незнакомца живо напомнило мне мой родной остров, и его недоброжелательных обитателей. Хотя, чего это я? Может, своим появлением я подсказала ему, что пора отдохнуть, или он заторопился по каким-либо неотложным делам, мало ли? А я уже напридумывала себе.
Солнышко приятно грело спину, я умиротворенно щурилась, вглядываясь за горизонт. Волны размеренно шуршали, напевая какую-то одну единственную только им известную песню, которую они пели вот уже сотни лет… Не знаю, сколько точно прошло времени, но я уже почти готова была прикорнуть прямо здесь, когда за спиной послышалось негромкое шуршание чьих-то шагов.
— Ну а тут-то ты чего забыла? — Раздалось позади меня возмущенно.
— Тут это где? — Отрывать разомлевшее на солнышке тело от теплого камня не хотелось.
— На кладбище! — Огорошила Кири.
Я подскочила, как ужаленная, уставившись на подругу. — Кладбище?!
— Ну да, — пожала плечами та, — Скала памяти. Идем. — Она бесцеремонно цапнула меня за руку и потащила за собой.
— И что, — я ошарашенно обвела взглядом ставшие теперь понятными в своем назначении надписи. — Тут хоронят людей?
Выходит, я спугнула мужчину, когда он готовил для кого-то из своих памятную табличку. Боже, как же неловко вышло!
— И их тоже, — кивнула Кириэн.
— Что, прямо под камнями?! — Не унималась я. Та вздохнула, оборачиваясь. — В море, Ти, их хоронят в море. А теперь идем, тебе нельзя гулять одной. Теперь.
— А это еще почему?
Та закатила глаза, раздраженно тряхнув головой, но я поняла, что ее раздражение адресовано не мне. — Мой второй чокнутый старший братец положил на тебя глаз.
8
Нелепо искривленная ржавая пила с противным скрипом медленно и натужно ходила туда-сюда, беззубо вгрызаясь в неподатливый кристалл. Ярко красный, полупрозрачный, он, как и десятки его собратьев, торчал прямо из земли где-то на полтора метра, как странный, неестественно гладкий пень.
Практически в самой глубине Каменного острова посреди густого сумрачного леса, на небольшой круглой поляне находилась целая россыпь этих чудо-пней. Но Нилю некогда было на них любоваться. Он пилил. Вот уже минут сорок юноша мучал негодный инструмент и мучился сам. А эффекта было минимум. Если стараться в том же темпе, то отпилить кусок кристалла у него получится только к позднему вечеру. А на часах всего лишь девять утра. А так хотелось закончить поскорей с этими дурацкими кристаллами, и под видом прогулки броситься искать Тиали…
 
Давно уже вся мокрая, его несчастная спина нестерпимо чесалась под плотным жакетом, расставаться с которым юноша не спешил, несмотря на дискомфорт. Натруженные ладони саднило, они покраснели, и уже наметили посадочные площадки для новых мозолей. Он обреченно вздохнул, по очереди вытирая влажные руки о штаны, недовольно косясь через плечо назад.
Там, в нескольких метрах от него удобно расселись, расположившись на красных пеньках лоррх Меар и их вчерашний провожатый, занятые непринуждённой беседой. Причем последний ни на минуты не отрывал глаз от спины страдающего Ниля, и его назойливый острый взгляд мушиным укусом свербел у того между лопаток.
— Вы уверены, — решил вдруг подать голос в его защиту старый ученый, — что это наилучший способ добычи необходимого нам минерала?
Ниль осторожно прислушался, чуть замедлившись.
— Несомненно! — Показалось, или в этом неприятно высоком голосе слышались восторженные нотки? — Как показала практика, иное воздействие может оказать негативное влияние на минерал. Красный палиатрис — очень редкое и капризное вещество. Поверьте, эти знания дались нам с большим трудом, и большими жертвами.
Ниль не удержался, полуобернувшись, и поймал прямой взгляд насмешливо прищуренных карих глаз, которые тут же ему подмигнули. Сегодня этот щеголь вырядился, как на парад.
Ниль не понял, что происходит, когда сегодня в несусветную рань, едва не свалился с кровати от громоподобного стука. Кое как разлепив глаза, и доплетясь до двери, он обнаружил за ней Диррка в элегантной светлой рубашке с блестящими запонками на длинных рукавах, таких же светлых штанах и с аккуратно заплетенными и уложенными в хвост волосами. С лучезарной, но от этого не менее хищной улыбкой, этот клыкастый жаворонок предложил им приводить себя в порядок и спускаться к завтраку, сразу после которого им предстояло приступать к главной цели их визита.
На завтрак были отвратительные хлебные палки со вкусом картона и, по ощущениям, не особо свежее ярко-желтое рыбное желе. Эти недавние гастрономические изыски до сих пор вызывали неприятные бурления где-то в районе желудка. Сразу после этого «праздника чревоугодия» они погрузились на гравиплатформу и отправились в лес. Здесь им и продемонстрировали заветный минерал — красный палиатрис. Нилю выдали ржавую пилу и кивнули на самый высокий пенек, добывай, мол. И тогда парень уверился точно, что над ними просто издевались. Но делать было нечего.
Юноша отвернулся, сжав челюсти, и со злостью продолжил остервенело пилить. Эти красные стекляшки он уже ненавидел. Ученый недоверчиво переводил взгляд со спины своего ученика на ухмыляющийся профиль соседа и обратно, явно недоумевая.
— Позвольте поинтересоваться, уважаемый? Отчего столь пристальное внимание у вас вызывает мой ученик, юноша Нилиан?
Белобрысый сопровождающий повернул голову, безмятежно щурясь на прокравшийся сквозь густую листву солнечный лучик.
— О, не стоит беспокойства… Данный молодой человек очень похож на одного моего бывшего … друга. — Он улыбнулся одними губами, возвращаясь к созерцанию спины молчаливо сопящего труженика. — Удивительное сходство, что никак не перестает меня удивлять.
Меар кивнул, вполне удовлетворенный объяснением.
— Ниль! — Негромко позвал он. — Я бы на твоем месте скинул свой жакет. Солнце скоро поднимется, и ты совсем запаришься.
— Спасибо, лоррх, — хрипло отозвался тот, убирая со лба мокрые волосы, — не стоит беспокойства.
— Может, вам помочь? — Подскочил Диррк, с готовностью делая пару шагов. Ниль недоверчиво обернулся.