Империя Греха

 Теперь прокурор настойчиво продвигает уголовное дело. Он предложил Мэтту сделку о признании вины: двадцать пять лет тюрьмы или он не только предъявит ему обвинение в тяжком преступлении класса В, но и возбудит каждое дело о физическом нападении отдельно.
 Я потребовал этого от прокурора после встречи с ним, иначе я бы протащил его перед СМИ. Они фанаты меня, Сандры и Лорен и начали движение под названием #SaveSandra, поэтому если бы я созвал пресс-конференцию и обвинил его в безделье, он бы получил огромную обратную реакцию.
 Поэтому он решил поступить правильно. Хоть раз в своей проклятой гнилой жизни.
 Я по-прежнему считаю, что двадцать пять лет тюрьмы — это слишком мало за все, что пережила Сандра, но это лучше, чем альтернатива.
 Хотя ей еще предстоит долгий путь, это хорошее начало.
 Несмотря на мое облегчение по поводу результата, чувство радости, которое, как я думал, я буду испытывать, отсутствует. Оно затуманено мрачной тенью, которая все время нависает над моей головой.
 Тень настолько большая и густая, что я не могу ее разглядеть.
 Тем не менее, я ничего не показываю на своем лице. Я улыбаюсь и принимаю поздравления других со своим обычным высокомерием, в то время как все, чего я хочу, это раствориться в воздухе.
 Когда я наконец добираюсь до своего кабинета, то бросаюсь на диван и закрываю глаза. Моя рука сжимается в кулак, затем сгибается на бедре в такт громким ударам сердца.
 Может, я и выиграл сегодня, но что-то не так. Или, скорее, несколько вещей.
 Во-первых, апатия Пирса. Во-вторых, общая атмосфера в зале суда. И последнее, но не менее важное, то, как все встало на свои места без всякого вмешательства.
 Такое впечатление, что Мэтта подбросила мафия, что объясняет его бледное лицо еще до проигрыша. Словно он предчувствовал, что произойдет, и только ждал, когда упадет другой ботинок.
 В дверь моего кабинета стучатся, и я открываю глаза, когда входит Дэниел.
 Прошла неделя с того дня, когда я чуть не избил его до смерти, но вместо того, чтобы дать нам пространство, в котором мы оба нуждаемся, он был рядом, как шип в моем боку, который я испытываю искушение ударить каждый раз, когда вижу его.
 — Вижу, тебя можно поздравить.
 Он улыбается, садясь на кресло напротив меня.
 — Отвали.
 — Уверен? Я подумал, что ты захочешь услышать, что Анастасия сказала мне в тот день.
 Я сажусь прямее, каждая косточка в моем теле приходит в движение при упоминании ее имени. Это всего лишь ее имя, но оно обрело присутствие, причем резкое, и оно пронзает мою грудь и разрушает органы.
 Целую неделю я не мог нормально жить. Каждый вдох наполнен удушающим отсутствием ее присутствия. И каждый выдох задыхается от пустоты, которую она оставила после себя.
 Когда бы я ни посмотрел, нет и следа ее мягкой улыбки и спокойного присутствия. Как будто ее никогда и не было.
 Но она была.
 Каждая частичка меня помнит ее сладкий запах, ее нежную кожу и то, как хорошо она ощущалась в моих руках. Каждый сантиметр меня помнит ее, будь то Анастасия или Джейн, не имеет значения. Она была для меня одним человеком.
 И я привык к ней больше, чем хотел бы признать. Я настолько привык к ней, что с тех пор, как ее не стало, моя жизнь стала дисфункциональной.
 Все стало настолько плохо, что я нюхал шампунь с запахом апельсина, который она оставила после себя, в бесплодной попытке воссоздать ее присутствие.
 Излишне говорить, что это было бесполезно, и после этого я чуть не сошел с ума, пытаясь найти ее.
 Я искал ее повсюду. Преследовал ее квартиру и даже нанял частного детектива для ее поисков.
 Мало того, я занимался Крисом и Гвен, поскольку они были близки с ней, но даже они понятия не имели, куда она уехала. Однако она оставила им записки, в которых извинялась и желала им всего хорошего.
 Я не получил такой записки.
 И, возможно, в тот день я был очень строг к Крису без видимой причины.
 Так что после ее полного дезертирства у меня впервые появилась зацепка, даже если она исходит от маленького ублюдка Дэниела.
 
 — Выкладывай, — говорю я.
 — Повтори еще раз и добавь «пожалуйста».
 — Пошел ты, Дэн. Теперь говори.
 — Ты чертов идиот и жалкая дрянь. Я просто хочу это сказать.
 — В любой день.
 Он поднимает бровь.
 — Ты также понимаешь, что с твоей победой было что-то не так, не так ли?
 — Откуда ты это знаешь?
 — Любой, кто внимательно следил за этим делом, знает, что Мэтт больше не любимый человек Братвы, и если ты думаешь, что это произошло по совпадению, то ты не прав. На самом деле, тебе помог последний человек, от которого ты этого ожидал.
 — Кого ты имеешь в виду?
 — Анастасию.
 — А при чем здесь она?
 — Она попросила меня не говорить тебе, так как ты в опасности, но я не вижу причин, почему я должен скрывать это от тебя сейчас.
 — Что скрывать? И прекрати эту ерунду с подозрениями.
 — Она принцесса мафии. Дочь лидера Русской мафии в Нью-Йорке, если быть более точным.
 Эта информация должна выбить меня из колеи, но этого не происходит. Кусочки головоломки постепенно собираются воедино.
 Будь то, как она убегала от своего прошлого и избегала его, или то, как она не хотела говорить о своей семье. А еще макияж и то, как она казалась невинной и одновременно опасной в тот первый день.
 Все это.
 С самого начала она была девушкой с багажом, и я знал это. Думаю, в какой-то момент я действительно влюбился в нее.
 Поэтому выяснение того, что она связана с мафией, вполне логично. Охранник, который следил за ней, тоже имеет смысл. Тот факт, что Дэниел ничего не смог найти на нее, когда проводил проверку биографии, тоже правдоподобен. Должно быть, он сделал поверхностную бумажную работу, но даже если бы он копнул глубже, у нее имелись навыки, чтобы скрыть свои скелеты.
 Эта девушка вела двойную жизнь, в конце концов.
 — Что значит, что я был в опасности? — спрашиваю я Дэниела.
 — Ты полез в дела Братвы и навредил их соратнику, поэтому высшие чины пригрозили ей твоей жизнью. Они даже говорили ей предать тебя, но она выбрала третий вариант.
 — Вернуться к ним.
 Я не формулирую это как вопрос, потому что знаю, что именно так она и поступила.
 Она специально причинила мне боль всей этой историей с Дэниелом, чтобы я забыл ее и не искал.
 Что ж, это гребаная шутка над ней, потому что я никогда не отпущу ее. Даже если мне придется ворваться с головой в ее мир.
 Дэниел поднимает плечо.
 — Она мне этого не говорила, но я предполагаю.
 — Что еще она тебе сказала? Не упускай ничего.
 — Что я должен присматривать за тобой, что я не должен злиться, когда ты становишься мудаком, и что у тебя хорошие намерения. — он фыркает. — Она верила в тебя больше, чем ты сам в себя, и, похоже, ее не волновало собственное благополучие, лишь бы ты был в порядке. Должен сказать, тебе повезло, сукин сын, что ты нашел такую, как она.
 Да.
 Мне, черт возьми, повезло.
 И теперь я должен вернуть ее туда, где ей самое место.
 Рядом со мной, блядь.
 Глава 37 
 Анастасия 
 Папа велит мне готовиться к помолвке, говоря, что она скоро состоится.
 Он даже берет меня с собой на мероприятия, организованные Братвой и ее союзниками.
 Как сегодня. Он устроил вечеринку из ниоткуда, чтобы отпраздновать возобновление наших отношений с Итальянцами. То, что Адриан, хитрый волк, провернул.
 Нет нужды говорить, что наш дом переполнен гостями из разных фракций и даже бизнесменами, которых Братва считает друзьями. Большинство из них Русские, но здесь присутствуют представители всех национальностей. Братство верит в создание глобальных союзников, поскольку так они быстрее получают желаемое.