Неоспоримый (ЛП)

Мои мышцы напряглись, когда двое других придвинулись ближе, но не сделали попытки напасть на меня.
— Почему? — спросил один из них. У него был порез поперек одного глаза, как будто кто-то пытался его вырезать.
Я пожал плечами.
— Я не хотел был здесь.
Я опустил тот факт, что отъезд лишил меня возможности видеть своих близких на проекторе, оставив меня слепым. Беспокойство за них разлилось по всему моему телу.
— Чего мы ждем? — спросил я.
В этот момент окно на крыше с грохотом распахнулось, прежде чем какой-тто предмет упал на пол, откатился в сторону и с громким шипением открылся.
— Это, — бесполезно ответил мой сосед по камере.
— И все потому, что я отказался?
— О, новенький, ты пойдешь с ними, нравится тебе это или нет. Увидимся на другой стороне.
Он отдал честь и сел, прислонившись спиной к стене. Двое других сделали то же самое.
— Сукин сын, — пробормотал я, чувствуя действие усыпляющего газа и принимая сидячее положение. — Кто вы все, черт возьми, такие? — спросил я, желая отвлечься от того факта, что меня вытащат отсюда, когда я буду спать, и у меня не будет особого выбора.
Человек с порезом над глазом ответил:
— Кто ты?
Я кашлянул, зная, что мое имя не принесет мне никакой пользы, но все равно ответил:
— Нико Наварро.
Тихий смех привлек мое внимание к моему соседу по камере.
— Небольшой совет, не высовывайся. Как только остальные заключенные узнают, кто ты, тебе повезет, если ты сохранишь себе жизнь.
Меня охватила сонливость, и мои глаза закрылись, но я последовал совету. Если бы этим исправительным центром управлял мой отец, я не сомневался, что наше общее имя привлекло бы нескольких врагов.
— С возвращением, — приветствовал меня голос.
Я открыл глаза. Я лежал на спине, лицом к потолку, где яркий свет почти ослепил меня. Игнорируя его, я изо всех сил старался оглядеться по сторонам.
— Не было никакой необходимости в драматизме, — продолжал он.
Во рту у меня пересохло. Я несколько раз пытался выдавить из себя слова.
— Я мог бы сказать тебе то же самое.
— Воды ему, — приказал Гектор ближайшему охраннику, который вышел из комнаты и вернулся с пластиковым стаканом, протягивая его мне.
Я сел и выпил его залпом. Наручники все еще были прикреплены к моим запястьям, а к лодыжкам были добавлены новые.
— В этом есть необходимость? — я указал на наручники, сминая чашку в руке.
— Да, ты убил двоих из моих сотрудников и ранил других.
Я выдохнул.
— Чего ты хочешь?
— А, теперь мы переходим к правильным вопросам, — Гектор ухмыльнулся и посмотрел на охранника. — Перенесите его, пожалуйста, в кабинет и уходите. Пришлите моего адвоката, когда он прибудет.
Не дожидаясь рукоприкладства, я сам направился к столу, стараясь не споткнуться из-за того небольшого движения, которое было дано моим ногам. Охранник попытался подавить улыбку, находя мою ситуацию забавной. Он закрепил мои наручники на столе и отступил, чтобы уйти.
Я обернулся через плечо.
— Надеюсь, вы убрали трупы из моей камеры. Меня никогда не заботили соседи по комнате.
Его глаза вспыхнули презрением. Я приподнял брови, когда он молча ушел. Я был уверен, что заплачу за это позже.
Не говоря ни слова, Гектор сделал свой следующий ход.
Кровь отхлынула от моего лица. Даже не глядя в зеркало, я знал, что черты моего лица искажены болью. Никакая маска не смогла бы скрыть выражение моего лица, когда я просматривал видео в прямом эфире на телевизоре, прикрепленном к стене.
То же самое, что было спроецировано на стену моей камеры, с одним изменением: они раздели маму догола, а вокруг нее стояли мужчины. Желчь подступила к моему горлу.
Мои кулаки сжались, металлические наручники впились в кожу, будучи намеренно слишком туго затянутыми. Беспомощность скрутила меня изнутри. Неудача с грохотом обрушилась на меня, но я сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями и разобраться с человеком напротив меня.
 
За все в моей жизни всегда приходится платить. Я знал это с детства. Теперь я просто ждал, чтобы увидеть, сколько я должен по сравнению с долгом, который мой отец выставил против меня и заставил бы заплатить.
— У тебя есть выбор, — объявил Гектор.
Мое отражение сидело напротив меня, сложив руки на груди, со спокойным выражением лица.
— Это твоя жена, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.
Он слегка наклонил голову.
— Так оно и есть.
— Почему? — спросил я, не ожидая ответа.
— Никто никогда не бывает невиновен. Разве я тебя этому не учил?
Я пропустил штангу сквозь зубы, прежде чем ответить:
— Мама невиновна.
На его лице промелькнула усмешка, и он приподнял губы. В комнату вошел его адвокат, достал из портфеля документы и передал их Гектору. Затем он отошел в угол комнаты, безмолвный зритель.
Мой разум проработал все планы, которые я вынашивал. Внутри меня возникло чувство спокойствия. Когда что-то шло не по вашему точному плану, вы не сворачивали с пути. Нет, вы должны были принять это с горечью и поверить в перенаправление.
Я всегда знал, что каким-то образом окажусь где-нибудь вроде этого места.
— Вот условия, на которые ты согласишься ради освобождения, — заявил Гектор, пододвигая ко мне документы.
Я просмотрел трехстраничный документ, мое сердце бешено колотилось в груди, но ответил холодным тоном:
— Я не готов пойти тебе навстречу.
— Время переговоров прошло. Несколько месяцев назад я был бы открыт для этой идеи, но ты вынудил меня.
Он пожал плечами.
Мои губы сжались.
— Я не могу просто передать тебе пристань.
— Нет, но ты можешь передать мне, к кому люди обращаются за инструкциями. Должен сказать, на меня произвело впечатление, что ты защитила Пуэрто Банус. Я горжусь.
Гордость была чемфто таким, чего я никогда не хотел, чтобы Гектор испытывал ко мне. Просмотрев текст, стало очевидно, что он понятия не имел о других портах, за которые я отвечал, и я был рад, что так и осталось.
— И я не передам тебе никаких престижных предприятий, — заявил я, заметив, как у него дернулась челюсть.
Я ни на секунду не стал бы облегчать ему задачу, особенно когда он выходил с выигрышной комбинацией.
— Видишь ли, папа, у меня и моих друзей есть жесткий юридический контракт, в котором говорится, что если по какой-либо причине я уступлю свою долю собственности кому-либо, она снова перейдет к долям других владельцев. Итак, ты выигрываешь, а я проигрываю, в результате чего проигрываем мы оба.
— Твоя собственность и яхта, — заявил он.
— Все на мое имя, но, опять же, они у меня в доверительном управлении, так что моим друзьям принадлежит контрольный процент, и они могли бы продавать все у меня из-под ног, если бы захотели, — я ухмыльнулся.
Меры предосторожности, которые я предпринял, максимально защитили мои инвестиции. Я также хорошо скрыл законность того, кто какой организацией владеет, сделав эту информацию практически невозможной для любого чужого.
— Апперкот? — сердито спросил он.
— Возвращается к руководителям, — я пожал плечами. — Я полностью исключен, пока не наступит время, когда мое видение снова будет соответствовать видению компании. Это включает отсутствие дохода.
Гектор на мгновение отвел взгляд и снова посмотрел мне в глаза, лишенные раздражения, которое было в них секунду назад.
— Твои способности будут полезны в моей организации, но из-за твой незрелости в этой ситуации ты начнешь с низов, а не с самого верха.
Я стиснул зубы.
— А Матео не может этого сделать?
— По предварительной договоренности он был принят в ряды Ортиса для создания совместной фракции между Мадридом и Коста-дель-Соль. Твой брат подчиняется Алехандро и мне, но ты будешь подчиняться непосредственно мне.
— Я в порядке, спасибо, — я одарил его улыбкой.