"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Елена Михайловна, сколько плат в день могут сделать оставшиеся сбощицы, кроме Кати?
— Ну… я точно не скажу, но норма — одна плата в день. И они её выполняют.
— Если Катя будет делать три в день, а они по одной, то получается семь штук… да ещё настройка. Хм… по времени выходит впритык.
— Это если ещё материалов хватит, — грустно заметила Куницина. — Сейчас на складе проводится инвентаризация, и, по предварительным данным, двухстороннего текстолита для плат хватит на декаду, не больше. А начальник снабжения приходится закадычным другом Грушевскому. Вот и вся арифметика.
— А директор что? — хмуро посмотрел на неё Константин.
— Ещё не разговаривала с ним, — покачала головой парторг.
— Тогда давайте так: вы сейчас пообщаетесь с директором, а мы идём в цех и приступаем к работе. Время дорого, чтобы его тратить попусту.
— Костя… — замялась она — … там Мазин свои пожитки собирает. Как бы чего не вышло…
— Вы сейчас за меня боитесь или за него? — усмехнулся Иванов. — Так сами знаете, где я служил. Как-нибудь отобьюсь.
— Ох, и заварили мы кашу, — Елена Михайловна вновь покачала головой.
— А без этой «каши» площадку бы закрыли совсем, — возразил ей Костя.
— Тоже верно, — нехотя согласилась она. — Ладно, чему быть, тому не миновать.
В основном сборочном зале собралось много народа. Мазин, как заправский оратор, толкал какую-то пламенную речь. Увидев вошедших, он мигом переключил внимание собравшихся.
— Я ж говорю, мы тихо и мирно работали, худо-бедно выполняли план, а тут пришёл выскочка и сразу поломал всё.
— Это я поломал? Или ты шабашками собирался его похерить? — парировал ему подошедший Костя.
— Молокосос! Ты даже не представляешь, куда залез и что поломал!
— Рутину. Обычную пофигистическую рутину. Ты-то со своим дружком в шоколаде был — шабашки исправно клепал, а сборщицы…
— Да ладно! Выискался тут, понимаешь, пламенный борец! И стаю собрал себе под стать: один — доходяга, другая, подпевала-переросток у руководства! Или она к тебе подстилкой подмазалась?
— Ты мне за сестру сейчас ответишь! — ринулся к нему Шмелёв.
— Испугал ежа голой жо…! — усмехнулся Мазин. — Не боишься, что как двину, тебе «Скорую» придётся вызывать?
— А со мной выйдешь или тоже красиво сольёшься? — выкрикнул Костя.
— Ты!.. А давай! Хоть напоследок потешу своё самолюбие — зубы тебе пересчитаю! — Игорь начал пробираться через толпу стоявших сотрудниц.
— Не говори «Гоп!», пока не перепрыгнешь, — ответил ему Михаил. — Жаль я сам не могу, а то бы… — покачал он головой.
Женщины и девушки расступились, образовав большое полукольцо. Остальное пространство занимал ряд столов сборочного конвейера. Игорь заправски размял шею и сделал пару замысловатых па обеими руками.
— Ну, начинай, — пригласил он Костю.
— Первым «салаг» не бью, — с усмешкой парировал тот.
— Ах ты ж, гад! — у Мазина сдали нервы: мало того, что он был старше лет на десять, так ещё служил в пехоте, а командир части у них был въедливый — физподготовкой занимались каждый день. Да и в уличных драках в детстве и юности активно участвовал
Он сделал пару обманных движений, но Иванов на них не купился — тот просто стоял, внимательно наблюдая за противником. Тогда Игорь нанёс резкий хук с правой, и вот тут Константин словно ожил — мгновенный контрвыпад, и кисть задиры заломлена в профессиональном приёме.
— У-уй-й… — скривился он.
— Будем считать, что первый блин вышел комом, — иронично усмехнулся Иванов. — Попробуй ещё раз.
Мазин не стал выдумывать что-то оригинальное, а просто попытался ударить ногой в пах. Костя мгновенно подался влево и подсечкой подбил ему опорную ногу. Тот смачно шмякнулся на пол.
— И это не прошло… ничего нормально не умеешь делать.
Игорь встал с красным от злости лицом и засопел. Секунд тридцать он ничего не предпринимал, лишь с ненавистью смотря на своего визави, а потом «Мельница» из двух рук попыталась ударить сначала с правой, а потом добить левой, но… не срослось. Костя поднырнул под рукой противника и нанёс хлёсткий удар в живот, пробивая пресс, которого, увы, почти не осталось. Мазин хекнул и судорожно стал ловить ртом воздух.
— Ты не по правилам дерёшься, — попытался защитить Игоря Заварзин.
— В уличной драке правил нет, кроме одного — лежачего не бьют, — парировал тому Иванов.
Наконец незадачливый задира отдышался и снова ринулся на противника. Мазин подскочил к одному из столов и взял с него канцелярское шило. Костя посуровел.
— У тебя в руке холодное оружие, значит, сломаю её законно.
— Сначала отбери его у меня, — едко заметил тот и попытался уколоть противника в живот.
Мгновенный блок руки, подхват с последующим её вывертом, и стоящие почти рядом женщины услышали, как хрустнула кость. Константин резко отпустил руку Игоря и сделал два шага назад. Мазин заголосил фальцетом, а сборщицы кинулись к нему на помощь.
— Вызовите милицию! — проорал Заварзин.
— И Прокуратуру в придачу, — усмехнулся Костя. — Чтобы сразу приговор привести в исполнение. Ты дурак или прикидываешься? Он же шилом работал как штыком. Знаешь, что за это полагается?
— Ты за всё ответишь! — со злобой выкрикнул Заварзин.
— И я отвечу, — кивнул Иванов, — и он тоже.
— Что тут происходит?! — в цех ворвалась Куницина. — Мне девочки сказали, что тут драка!
— Ага, с поножовщиной, — добавил Михаил. — Мазин с шилом как со штыком на Костю кинулся, ну и получил в ответ.
Увидев Игоря, держащего повреждённую руку здоровой, она заорала на него.
— Мазин! Ты чем вообще думал, когда затеял драку? А затем и вовсе с катушек слетел — шило взял, а! Ты мне за всё ответишь! Слышишь? И твои заступнички не помогут! До чего ты дошёл?! До поножовщины?! Я это так не оставлю! Я до директора дойду! Чтобы тебя с треском выставили с нашего завода!
— Ладно, Елена Михална, цыплят по осени считают, — буркнул он в ответ. — Будет и на моей улице праздник…
— Значит, так! Все желающие уйти на новую площадку — быстро собираем свои вещи. Сейчас оттуда придёт наш ведомственный автобус и всех вас перевезёт на новое место работы. Вам здесь делать больше нечего!
16 апреля 1982 года. Старая площадка приборостроительного завода. Сразу после обеда
За эти две с половиной недели, что прошли с момента противостояния Кости и Мазина, много чего произошло. Конфликт между начальниками смен старой производственной площадки выявил множество подводных камней в стане руководства завода. Визави Кунициной продолжал с пеной у рта защищать Игоря, но в дело вмешался сам директор. Виктор Степанович решил внезапно проверить, как идут дела на новой площадке и… напоролся на те же проблемы, о которых упоминала Елена Михайловна. Это произошло в понедельник — 29-го марта. Своей властью Грушевский оставил Мазина у себя, мотивируя его скудным финансовым положением, а тот снова взялся за старое — мутить воду в коллективе, деля людей на нужных и тех, от которых надо избавиться. Спор перешёл в открытую конфронтацию между несколькими настройщиками, которые начинали работать на новой площадке, ещё до исхода к ним остальных. За этим его и застал Виктор Степанович. В горячке спора один из «местных аборигенов» припомнил Игорю стычку с Ивановым, посоветовал не лезть на рожон, а то дело с шилом получит продолжение. Директор, от которого Грушевский скрыл такие подробности, а начальник ВОХРа попросту не успел ознакомить с протоколом происшествий на заводе, сначала впал в ступор, а потом вышел из себя, предложив Мазину написать заявление по собственному желанию. Через час он уже знал о конфликте все подробности и вызвал Грушевского на пару с Игорем. Первому в ультимативной форме предложил не лезть с заступничеством, если не хочет попасть в опалу, второму — в приказном порядке идти в отдел кадров, иначе дело будет доведено до правоохранительных органов.
В итоге Николай Гаврилович сдулся и промолчал, а Игорь сплюнул на пол и хлопнул дверью.