"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
3 Василий Иванович Поповкин — С 1971 по 1983 год ректор Рязанского радиотехнического института, одновременно с 1971 по 1990 год заведующий кафедрой радиоуправления и связи. С 1990 г. — профессор кафедры.
Глава 2
Там же. Двумя часами позднее
С материалами проблему удалось решить быстро, а вот с платой, как и предполагал Константин, получилось всё точно по его словам. Только когда он сам взял в руки паяльник и аккуратно протянул и пропаял тонкие пластины жести между каскадами устройства и даже между некоторыми компонентами, только тогда паразитное возбуждение прекратилось.
Шмелёвы, присутствовавшие в кабинете во время всех его «танцев с бубном», теперь смотрели на него с удивлением и каким-то благоговейным уважением. Парторг, закончив дела с начальником смены ВОХРа, пришла узнать результаты.
— Ну, чем обрадуете? — хмуро проронила она.
— Тётя Лена, у Константина всё получилось! — восторженно воскликнула Катя.
— Блин, никогда не думал, что так можно… — задумчиво проговорил Михаил.
— Миша! Ты не стесняйся, подходи, если по настройке какие-то вопросы возникнут, — усмехнулся Иванов. — А теперь наша задача сделать макет платы в новом варианте и набить в него все детали.
— Но как мы будем набивать детали, если поверхность фольги под ними закоротит все ножки компонентов? — удивился Шмелёв.
— Миша, ты что-нибудь слышал о зенковании?[4] — иронично улыбнулся Костя. — Вот вижу на столе обычное сверло М5. Его нам хватит, чтобы провести такой технологический процесс.
— Подожди… так это выходит… Чёрт! Как я раньше до этого не додумался! Мы два заказа за год при аналогичных проблемах потеряли! Тёть Лена, ты же помнишь?
— Я не совсем поняла, что вы тут говорили, но даже Катя, вон, лучится вся! Значит, мы победили?
— С вероятностью девяносто процентов, — кивнул ей Костя.
— А до утра этот вопрос никак не отложить? — спросил Михаил. — А то Катя уже кемарит на ходу.
— Понимаешь, Миш, нам сейчас нужно дать в руки Елены Михайловны непробиваемый козырь перед Мазиным. Кладовщику дали под зад за тёмные делишки? Дали. Плату с минимальными изменениями сделали? Сделали. Заказ сохранили? Сохранили. Вторая смена — молодцы, а ты тут только шабашками занимаешься.
— Браво! — парторг сделала три нарочито громких хлопка. — Только Константин ещё не сказал вам, что мы оформим рационализаторский патент, чем утрём всему заводу нос. Вы получите премию, а наш цех переходящий вымпел победителя социалистического соревнования.
— И нашу площадку не закроют, — добавил Костя.
— Именно! — согласилась она.
— Нам с Катей лишняя копейка тоже не помешает! — обрадовался Шмелёв. — Да, Костя, котелок у тебя варит! На всю катушку!
— Будем восторгаться, когда сделаем плату, — подмигнул тот Михаилу. — Давайте за работу. Нам сейчас важно сделать макет, а уж в серию она пойдёт, как положено.
— Об этом даже не беспокойтесь! — заверила их Куницина. — Завтра утром я всю «технологию» переверну. Установка фоторезиста будет работать только на этот заказ. Все излишки такого текстолита пойдут в дело! Не хватит, снабженцам пинок в зад, и пусть добывают всё необходимое. У нас остался месяц до сдачи заказа, и если мы не успеем… — покачала она головой.
— Успеем, тёть Лен! — воскликнула Катя. — Даже если остальные откажутся, я сама сделаю!
— Двести пятьдесят штук? — удивился Костя. — Ты это сейчас серьёзно?
— Я могу набить три платы за день… в крайнем случае — четыре. Это за смену, а если в две…
— Ты не выдержишь такого темпа, — покачал головой Иванов. — Ну, три-пять дней и всё.
— Да о чём вы спорите? — возразила им Куницина. — А остальные сборщицы в цеху в это время будут подолы протирать? С завтрашнего дня я начну «чистку рядов». Пусть Мазин и его прихлебатели ищут себе другое место работы, а у нас останутся те, кто хочет честно трудиться. Всё, не буду вам мешать, — она засобиралась домой. На пороге кабинета парторг остановилась, что-то прикидывая в уме, потом достала свою связку ключей и вычленила один. — Костя, этот ключ от моего кабинета. Сделаете платы, положите их на мой рабочий стол. На работу завтра приходите в 17:30 — за полчаса до начала смены. Всё ясно? — все трое почти синхронно кивнули. — Тогда я пошла.
26 марта 1982 года. Старая площадка приборостроительного завода. 17 часов 30 минут местного времени
Прошлая бессонная ночь наложила отпечаток на поведение Константина. Попав домой только к восьми утра, он проспал до трёх часов дня. Даже забыл принести из сарая новую порцию колотых дров, заботливо заготовленных прежним хозяином. Печку он затопил теми, что оставались с прошлого раза, но надолго их не хватило. Наверно, если бы хватило, то опоздал на работу — проспал. Сильно в сон клонило. А так, проснулся от холода и, зябко поёжившись, побрёл к умывальнику. Худо-бедно, через час он был готов к новой смене. Дома не осталось ни крошки съестного, и он решил забежать в столовую, что находилась через два квартала от работы.
Успев на рейсовый автобус, он не спеша добрался до столовой, потом также степенно двинулся в сторону проходной. Костя решил не торопить события и прийти на работу, словно ничего не произошло, хотя чутьё ему подсказывало, что в цеху ещё с утра страсти кипели нешуточные. На проходной вахтёр приветливо поздоровался с ним и передал слова парторга — как появится, срочно зайти к ней в кабинет, а если её там не окажется, обязательно найти на территории завода, но ни в коем случае не ходить в цех. Кивнув и поблагодарив охранника, он направился к пристройке, где располагался управленческий персонал. На полпути его догнали Михаил и Катя.
— Привет! Тебе тоже охранник сказал в цех ни ногой? — поинтересовался Шмелёв.
— Угу.
— А ты чего такой смурной? Волнуешься?
— Не… просто не выспался… и печку неохота было топить, и поесть ничего не осталось… Перед работой забежал в столовку… вроде и кофе чёрного попил, но до сих пор не отошёл ото сна.
— Ничего-то вы без женщин не можете! — засмеялась Катя. — Миша, вот, тоже один жить не хочет — боится, что все домашние дела скопом на нём повиснут.
— Правильно! Тебе же нужно устраивать свою личную жизнь.
— Костя, да какая личная жизнь в моём возрасте? — грустно улыбнулась девушка. — Вот Нелька Свиридова… двадцать пять лет девчонке, а уже мужа найти не надеется. А мне двадцать девять — так я вообще ничего уже не жду…
— Ну это ты зря! — возразил ей Иванов.
— Ай! Не наступай мне на больную тему! — махнула она рукой. — Пожалуйста…
— А вон и Елена Михайловна, — первым её заметил Михаил и обратил внимание остальных.
Парторг шла командирским шагом из цеха. Заметив всех троих, она мгновенно сменила вектор движения в их сторону.
— Ну, выспались? — поинтересовалась она.
— Не очень, — буркнул Костя.
— А мы — ничего, нормально так, — известил её Шмелёв.
— В общем, у нас революция, — поведала она последние новости. — Я с утра Мазина при всех морально опустила, показав вашу ночную работу. Сначала он написал заявление по собственному, потом приехал Грушевский… я подозреваю, что Мазин ему всё-таки отзвонился, а тот решил не упускать верного ему сотрудника. Короче, ближе к обеду меня вызвали на общезаводское совещание. Грушевский, конечно, сволочь ещё та — защищал он Игоря будь здоров, но против фактов не попрёшь… в общем, принято решение перевести его на новую площадку. С ним уходит Заварзин…
— Адъютант его превосходительства! — резюмировал Михаил.
— Точно, Миш, — кивнула парторг. — А вот Шиловский неожиданно решил остаться. С Мазиным уходит половина сборщиц — типа здесь теперь столько не нужно, раз вы такие моторные. Причём уходят самые молодые — видимо, Игорь как-то ухитрился провести с ними беседу. Возможно, ещё раньше, когда стоял вопрос о закрытии площадки. По сути, у нас остаётся одна смена настройщиков и пять сборщиц. Это с Катей. Вот такие пироги… — развела она руками.