Чаровница из Беккена (СИ)
Даже вдохнув необычайно свежий, бодрящий воздух, не пересыщенный дымным духом и сладкими благовониями, даже жмурясь от яркого и ласкового солнечного света, ощущая на себе к тому же сотни заинтересованных взглядов, я не переставала слышать ее хрипящее дыхание, исторгавшееся из горла эльфийского мальчишки.
Нани, Матанис и Шанталь, что-то говорили мне, куда-то вели… гладили по волосам и даже отирали лицо смоченным в холодной воде шарфом, но мысли путались в моем кружащемся сознании, все туже и туже закручивая тошнотный узел в желудке. Пока меня наконец не вывернуло, прямо к ногам Нани. Хорошо еще девушка успела отскочить в сторону, а то я уж и не знаю, как бы пережила этот стыд.
Мне стало немного легче, и я огляделась вокруг прояснившимся взглядом. Оказалось, девушки увели меня от шатра и, вероятно, даже с площади, потому что теперь я сидела на краю большой чаши беломраморного фонтана, в тесном окружении каких-то кустов и деревьев. Мы явно укрылись от зевак в укромном парковом уголке.
— Лобелия, ты так нас напугала! Умоляю, скажи, что тебе лучше?! — обеспокоенно прошептала Шанталь, прикладывая холодный мокрый шарф к моим щекам и вискам.
Я нашла в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Мне казалось, что раскрой я рот, из него вновь польются далеко не слова.
— Ох, слава Лантишан! Милая Лобелия, поверь, если бы мы знали, что все так обернется, то ни за чтобы не повели тебя к госпоже Моанис! — голос Нани дрожал от готовых пролиться слез. Она была настолько напугана моим состоянием и
взволнована, что мне пришлось поймать ее за руку и легонько сжать. Успокоить, мол, жива я… по крайней мере жить буду!
Сказать это словами я пока не решалась.
— Вот жуть. — Констатировала Матанис, она единственная из всех, будто и не потеряла самообладание. — Уно кафема удинан банадэль! Туро бен саффа нуссок…
— Матанис! — Вспыхнула Нани и даже слегка толкнула сестру от негодования. — Какие слова ты говоришь! Как же хорошо, что кроме нас тебя никто не слышит!
— А я с ней согласна. — Повела плечиком Шаигаль, не отнимая холодной ткани от моего лица. — Этой старой пиявке давно пора отправиться в Сонный Дол и соединиться с Великой Матерью. Нет, все еще бродит по Чернолесью, все высматривает от кого бы подпитать свои силы. Она просто взяла и совершенно бессовестно зачерпнула от филиам сколько хотела! Где же ее гостеприимство? Где манеры? Она и сама гостья здесь и просто не имеет права себя так вести с каким бы то ни было живым существом… да будь она даже хоть старшей от старшей крови, надо все рассказать отцу… и Луциану тоже!
— Не надо Луциану! — Воскликнула я и торопливо добавила. — И Кадарину ничего не нужно рассказывать! — Еще не хватало, чтобы колдун узнал об этом… о страшном предсказании ужасной старухи на счет бесславного конца моей жизни в объятиях другого мужчины. Того самого дракона, от которого он так усиленно меня оберегает. — Это пророчество только для меня, к тому же, я уже чувствую себя лучше. — Сказала я, едва подавив очередной приступ тошноты.
Шанталь недовольно скривилась, демонстрируя, что с ее точки зрения я несу полную чушь.
— Подумай, ее за такое вызвали бы во дворец, а то бы и прогнали из города. Пусть бы помучилась, глядишь, в следующий раз еще подумает, прежде чем чужое без проса брать. Ты ведь филиам, Лобелия. Пусть твой дар, что вложил в тебя Мудрый Эвандоэле и принадлежит не тебе лично, но и не эльфам единым. И тем более не этой старухе. Тебе вручено право одаривать силой источника по своему усмотрению, а она просто взяла что хотела и точка!
— Да, — Согласилась Матанис. — Говорю же, саффа нуссок — старая пиявка!
«Так вот значит, что это было… — Невесело подумала я. — Еще один способ получить от меня желаемое против моей воли. Но что же я получила взамен?»
Я робко отстранила от себя руку Шанталь, все еще прикладывавшую ко мне влажную материю и задала терзавший меня вопрос, острый точно лезвие таксидермиста.
— А может ли госпожа Моанис ошибаться? Я к тому, что это ее предсказание… такое мрачное, безысходное. Насколько правдивым оно может быть? Случалось ли вашей провидице ошибаться в прошлом?
Девушки напряженно переглянулись и Нани опустила глаза, не выдержав взгляда сестер. Отвернулась, спрятав в ладони лицо. Мне ответила Матанис, прямая и спокойная, как всегда:
— Госпожа предсказывает с тех самых пор, как первые люди пересекли Недремлющее Море, чтобы заселить Эвенор. Именно она увидела то в своем сне, и велела Эвандоэле Мудрому собрать эльфов чтобы отправиться в Чернолесье, покуда не случилось беды. Но никто не послушал тогда ее, еще юную эльфийку, едва отпраздновавшую свой десятый Филиамэль Лантишан. С тех самых пор наш народ не повторял ошибок. Ведь и госпожа Моанис с того дня и до нынешнего никогда не ошибалась в своих предсказаниях.
* * *Черные мысли и плохое самочувствие не оставили и следа от радостного утра. Солнце еще не успело добраться до зенита небес, когда мы вернулись к большому белокаменному особняку на узкой зеленой улочке.
Всю дорогу сестры старались поднять мне настроение, на разный лад переиначивая темное предсказание прорицательницы.
Я не сопротивлялась. Их верещание мешало думать о собственной участи и, как бы то ни было, помогало в поисках надежды. Мне сейчас так необходим был хоть один ее лучик!
Но перед глазами вновь и вновь возникали огромные, высеченные прямо в скальной породе окна, в которых на сколько хватало глаз виднелась синяя бесконечность и яркое закатное солнце, кровавым окрашивавшее воды и облака. Я уже не могла в точности вспомнить внешность владетеля Варлейских гор, но вот его глаза… радужки, точно налитые сталью или серебром, жесткий, испытующий взгляд — мне не забыть никогда. Так же, как и его властный голос и то с каким удовольствием дракон испытывал меня, внушая чувство страха, заставляя ощущать свою силу и страшиться ее.
Оказывается, красота и магический дар — это не благословение. Иногда — это настоящее проклятье… вероятно, все мои злоключения в жизни не более, чем следствие из этого. Мне самой судьбой предопределено не быть счастливой. Ну, с чего бы? Ведь я, как и все женщины, что ведут свою родословную от короля Родамунда Лангардийского и королевы Лобелии здесь только затем, чтобы расплатиться перед миром за непростительную жестокость своего предка.
Или все же нет?
Перед моим мысленным взором возникли другие глаза — ярко голубые, внимательные и серьезные. Смотрящие на меня с обожанием… и в следующее же мгновение с укором.
Неужели все может быть зря? В какой-то момент мне начало казаться, что наша встреча с Луцианом была предопределена и все получится… лишь на мгновение, но с ним я наконец обрела покой и перестала быть одинокой.
Но теперь…
«Тфу! Вот же самой от себя противно!» — Зло подумала я.
Уж чему жизнь и должна была меня научить, так это тому, что просто так в ней ничего не дается. Хоть горбунье с кривой рожей, хоть дивной, притягательной красавице. Так что же я теперь-то нюни распустила? Будто когда-то проще было, хоть с предсказанием этим, хоть без него, я все время жила скорее вопреки, чем ради чего-то.
Врут! Все нагло врут, что красивое личико — счастливый билет в жизнь для девушки. Для некоторых пигалиц вроде меня, так и вовсе не счастливый, да к тому же еще в один конец. В горячие драконовы объятья. Только вот дудки ему, змию проклятому! Не для него моя роза цвела! Пусть сначала найти меня попробует, глядишь я к тому времени уже счастливо состарюсь, родив от Луцию троих девочек. Одной из них, к сожалению, дальше придется нести наше родовое бельмо, зато две другие и уж я об этом позабочусь, не будут знать моего горя.
От напускной бравады потеплело в груди и прояснился взгляд. А все же злость — сильная эмоция, особенно когда злишься на самого себя. Надо запомнить и почаще применять.
Из приятных размышлений о дерзком вызове напророченной судьбе меня вырвали, жестоко дернув за руку: