Порочный Принц (ЛП)

Мне никогда не снятся мужчины. Мне снятся только кошмары о монстрах — или, скорее, об одном монстре.
— Ты хоть понимаешь, как прекрасно сейчас выглядишь, belle — красавица? Ты полностью распластана и готова к захвату.
Мои щеки пылают, но не из-за смущения, того, как я выгляжу.
Он назвал меня красивой.
Он думает, что я красивая.
Почему, черт возьми, мое сердце замирает из-за этого? Я не хочу, чтобы Ронан думал, что я красивая. Мне на это наплевать.
...верно?
Он опускается на колени перед кроватью и раздвигает мои ноги. Я ахаю, когда юбка задирается до талии, обнажая хлопчатобумажное нижнее белье.
— Ох, вы только посмотрите на это. — он проводит средним пальцем по моим складкам поверх ткани.
Я пытаюсь сжать бедра, но он раздвигает их, заставляя взвизгнуть.
— Ты мокрая и готова немного покувыркаться.
— Прекрати говорить такие вещи, — бормочу я.
— Например, какие? — он дразнит мой вход через ткань, и я выгибаю спину. — Например, как сильно я собираюсь трахнуть тебя, пока все не услышат, как ты умоляешь о большем? Как громко я заставлю тебя кричать, когда ты кончишь?
Если раньше мои щеки были красными, то сейчас они, должно быть, стали пунцовыми. Никогда в своей жизни я не думала, что меня так жестоко доведут до крайности или что меня так сильно заведут грязные разговоры.
Ронан зацепляет пальцами по обе стороны от моего нижнего белья и стягивает их одним движением.
— Держи руки на простыне. — он говорит так повелительно, что по спине пробегает дрожь. — Если не послушаешься, я остановлюсь.
Прежде чем я успеваю спросить, что он прекратит, его лицо исчезает у меня между ног, и он проводит языком от моего клитора вниз. Моя спина выгибается над кроватью от простого прикосновения.
— Господи Иисусе, мать твою, — выдыхаю я.
— Не он. — он появляется, облизывая губы, как лев, собирающийся приступить к еде. — А я.
А затем вновь быстро и жестко прижимается к моим складкам. Как будто этого недостаточно, чтобы свести меня с ума, его язык с намеком входит и выходит из меня, трахает меня, пожирает меня.
— Ты такая восхитительная, belle — красавица. Я мог бы есть тебя весь день напролет.
Тысячи мурашек пробегают по позвоночнику. Я тянусь к его волосам, нуждаясь в контакте, нуждаясь в том, чтобы мучить его так же сильно, как он владеет мной. Я близка, так близка к той волне, которую почувствовала, когда он мучил мои соски в клубе.
Волну, которую может принести только он.
Ни один оргазм, который я дарила себе, не приносил такого удовлетворения, как в тот раз — даже когда я представляю, как он это делает.
В тот момент, когда я хватаю его за волосы, его язык покидает мои складки.
Я хнычу от потери контакта.
— Ч-что? Почему...?
Я даже не могу говорить как нормальный человек.
— Я же сказал тебе, что остановлюсь, если ты не будешь держать руки на простынях.
Я отпускаю его гриву волос и хлопаю руками по обе стороны от себя, тяжело дыша, как будто я бежала вверх по склону.
— Я буду хорошей.
Его глаза темнеют от непонятных эмоций. Это похоже на то, как насыщенный коричневый цвет хочет стать черным, мощным и диким от ярости.
Возможно, я не понимаю эмоций, стоящих за этим изменением, но я знаю, что что-то его каким-то образом задело.
— Повтори.
Он говорит тихо, прижимаясь к моей сердцевине, и я чувствую вибрации на своей чувствительной коже.
— Я... я буду хорошей, — шепчу я.
Это все, что для этого нужно.
Он проводит языком по моему сверхчувствительному клитору, и кажется, что он никогда не останавливался.
Как будто он способен сбросить меня с обрыва, даже не пытаясь. Это моя фантазия, и все же он разбивает ее, разрушает, лепит так, что она почти его, а не моя.
И в каком-то смысле она даже лучше, чем моя оригинальная.
Моя спина резко выпрямляется, когда он вырывает из меня сильный оргазм. Крошечные мурашки ползут по позвоночнику, а затем взрываются по всей коже. Это не мой первый оргазм, но кажется, что первый; он сильнее и завладевает мной целиком.
 
Точно так же, как тот, кто вытащил это из меня.
Я прячу лицо в подушку, заглушая звук. Все звучит как приглушенный крик, который можно услышать в темных переулках поздно ночью.
Я все еще испытываю оргазм, когда резкий шлепок обрушивается на мою киску. Вскрикивая, мои глаза распахиваются. Я недоверчиво смотрю, как лицо Ронана появляется у меня между ног.
— Почему... почему ты это сделал?
Я тяжело дышу от боли, смешанной с мучительным удовольствием.
— Не скрывай свои крики снова, или это будет не просто моя ладонь на твоей киске. Давай попробуем еще раз, и на этот раз кричи.
Он раздвигает мои ноги, широко растягивая меня, прежде чем его губы возвращаются к моему набухшему клитору. Он даже не утруждает себя замедлиться. Это может быть потому, что я никогда в жизни не была так возбуждена, или может из-за его безумно быстрого темпа.
Это может быть и то, и другое.
На этот раз волна обрушивается на меня сильнее и гораздо быстрее.
Я кричу, голова откидывается назад, а глаза закрываются.
— Ронан... Ох, Ронан...
— Верно. Я. — он покусывает мой измученный клитор. — Только я.
Я корчусь на кровати, впиваясь ногтями в простыню, не в силах ни молчать, ни успокоиться.
Он превращает меня в кого-то, кого даже я не узнаю.
— Ронан...
— Чего ты хочешь, belle — красавица? — он говорит напротив меня, вибрация его голоса сводит меня с ума. — Быть может, ты получишь вдохновение после очередного оргазма. — он облизывает меня сверху донизу, и я дрожу. — Я все еще не могу насытиться тобой.
— Я-я... я...
— Что?
— Больно.
— И что?
Он появляется у меня между ног и с намеком облизывает губы.
Тот факт, что он слизывает меня с себя, должен быть отвратительным, но это не так.
 Черт, почему нет?  
— Знаешь, это должно меня остановить. Так было в прошлом. Я не причиняю девушкам боль — я занимаюсь с ними гребаной любовью, но не с тобой, belle — красавица. Я хочу трахнуть тебя, как маленькую грязную шлюшку.
Эти слова должны были бы оскорбить меня, но они делают меня мокрой. Почему мне нравится, как это звучит на его губах.
— Тебе нравится быть моей для использования. — он крепче сжимает мое бедро. — Разве нет?
Он забирается на меня сверху, по пути щелкая по моему измученному соску, прежде чем схватить меня, приподнимая так, чтобы я наполовину села, и обрушивается на губы.
В отличие от другого раза, он не останавливается, не замедляется. Он вторгается в меня, покоряет меня, и, самое главное, он на мой вкус: слегка сладкий, очень грязный.
Я никогда раньше не целовалась. Мне нравилось быстро заканчивать это, а поцелуи только мешали. Любая форма близости мешала.
Тот факт, что я не могу насытиться поцелуем Ронана, должен настораживать — и это так.
Кажется, я просто не могу насытиться.
Недостаточно поцелуев, недостаточно прикосновений.
Этого просто недостаточно.
Я жажду большего.
Гораздо большего.
— Ты на вкус как чертов грех. — он дышит мне в лицо. — Но знаешь, что будет вкуснее?
Я качаю головой, едва в состоянии сосредоточиться.
— Моя сперма в твоем горле.
  
  
 Глава 14 
 
 Тил 
 
— Моя сперма в твоем горле.
Я, должно быть, сошла с ума, потому что в тот момент, когда он произносит эти слова, я почти стону.
Возможно, потому что раньше меня почти не волновало, правильно это или неправильно. Возможно, потому что я как-то надеялась на это.
 
В любом случае, его слова разжигают во мне яростный прилив желания.
Ронан хватает меня за руку и разворачивает так, что я падаю перед кроватью. Точно так же, как он опустился на колени, чтобы съесть меня, я теперь стою на коленях, мои соски пульсируют, киска болит, а тонкая юбка все еще обмотана вокруг талии, испорченная его пальцами и моим собственным возбуждением.