Я умру завтра (СИ)
— Сейчас отправляйтесь в общежитие, — покосилась она на часы, показывающие второй час. Да уж, долго мы тут проторчали! — Там интендант выделит вам комнату и койку. В два часа — обед. Не опаздывайте, или останетесь голодными. Занятия проходят по группам, с восьми утра. Расписание будет на стенде, — Грануолл покосилась на меня, — если, конечно, умеете читать. Если нет — попросите кого-то, кто поможет.
Вот и всё. Введение в мою новую жизнь прошло успешно. Поезд двинулся к новой станции.
По коридору шли в молчании. Все были загруженные. И если я обдумывал то, что услышал, то остальные… э-э… не уверен. То есть они же реально тупые! Вряд ли поняли хотя бы четверть. Хах, с какой-то стороны, нам повезло, что стихийная атака зависит от гнева. В бою сложно не испытывать гнев, а значит, проблем нет.
— Ресмон, я правильно запомнил? — решил начать налаживать контакт. Мне, в конце концов, с ними ещё жить.
Правда, смысл я видел только в здоровом (для деревенщины) увальне. Потому что женщины у крестьян лишены слова, и пока эти курицы хоть немного освоятся, уже выпускаться будем. А у меня нет никакого желания прикрывать кого-то в ущерб себе! Наоборот нужно, наоборот!
— Э, да, — настороженно покосился он на меня.
— Я Кирин, — ещё раз представился и протянул руку. — Будем знакомы? — постарался улыбнуться столь же естественно, как если бы встретил родича из основной ветви. То есть Мираделев.
Он сноровисто ухватил мою руку своей лапищей, довольно сильно сжав и тряхнув. Постарался хоть немного сжать в ответ, но быстро выяснилась проблема: чисто физически я слабее глиста. Потому что хотел пойти в сионы сразу после шестнадцати! Им нет нужды в тренировке собственной силы, всё решают лекари, которые доводят мышцы и тело до идеала, полируя потом алхимией. А этот лось, как уже упоминал, всю жизнь пахал как вол.
Сука… пусть по росту мы почти равны (крестьяне обычно хреново жрут, а потому ростом на голову, а то и две ниже аристократов), но вот по остальным параметрам… М-да…
— А ты, типа, из знати был, да? — на грани неприкрытого оскорбления спросил он, отпуская мою ладонь. С трудом подавил желание размять её свободной рукой. А ещё вытереть.
— Ага, — добавил в голос немного позитива. — Но теперь такой же, как все здесь, — маг.
— И читать умеешь? — уточнил Ресмон.
— Могу помочь с расписанием, — кивнул ему. — Может, где-то ещё понадобится что-то посчитать, — пожимаю плечами, — так тоже умею. Так что помогу. Мы ведь теперь в каком-то роде соратники.
— О, — воодушевился он. — Ну… эта… — почесал затылок, — спасибо!
Стоит ли упоминать, что грамотных среди всего населения, дай Хорес, набралось бы порядка одной десятой? И это весьма ценилось.
Девки за спиной с интересом смотрели на нас, но в разговор не вступали. Не удивлён…
— А ты откуда? — Дойдя до конца коридора, мы начали спуск по лестнице. В молчании идти не было никакого желания. Мне представилась уникальная возможность: подружиться со свинопасом. Как я могу такое, ха-ха, упустить? Эх… Прекрасно ведь понимаю, что надо, но с трудом подавляю отвращение. Он вообще знает, что такое чистка зубов? В кабинете, когда все сидели на каком-то расстоянии друг от друга, это не чувствовалось, но сейчас, когда идём рядом, меня едва не передёргивает от вони из его рта.
И всё же мой мозг — вот мой главный инструмент. И я обязан использовать его на полную!
— Ручьи, — гордо ответил Ресмон. — Это возле…
— Светлосерого леса? — тут же договорил я.
— Точно! — он даже перестал запинаться.
Вообще где-то я слышал или откуда-то вычитал — уже и сам не помню, — что при разговоре с излишне замкнутым или неуверенным в себе собеседником лучше всего будет найти удобную и приемлемую для него тему, начав общение именно в её контексте. Это позволит ему не теряться и всегда знать, что ответить.
— Там ещё горы рядом, — я сделал вид, что пытаюсь вспомнить название. Хотя в реальности отлично знаю ту местность. Не слишком далеко от Таскола, всего в двух днях конного пути на северо-восток. А в Светлосером лесу регулярно проходят охоты. Хотя чаще выбирают Горчичный лес, который расположен на западе от столицы. По размеру они примерно схожи, но Светлосерый имеет не очень удобную форму. М-м… он скорее похож на два участка леса, которые срослись друг с другом, образуя один большой. Вот только ровно на месте срастания расположилась эта самая деревня Ручьи, где лесорубы по распоряжению графа Гисписа вырубили изрядную часть, чем фактически снова превратили единый лес в два отдельных.
— Кривые Пики! — довольно «напомнил» мой собеседник. — Я туда, бывало, ходил. Мы это, — покосился по сторонам, — диких коз били!
Браконьерство. Наказание — пятнадцать ударов кнутом и штраф до десяти серебряных. Либо каторга до пяти лет. В зависимости от того, сколько набили живности. Охота — удел благородных.
— Обожаю охоту. — Я сделал вид, что ничего не понял.
— А ты это, — он снова замялся, — с собаками и ружьями ездил, да?
Конечно. Не с голыми же руками?
— По-разному, — уклончиво ответил я, а потом сообразил, что… это же непаханое поле! — Например, в последний раз, два месяца назад, мы с братом и небольшим отрядом людей охотились как раз в Светлосером лесу…
Тут я откровенно переиначил историю заядлого охотника — барона Зиновия Бродо, который отлично рассказывал очень забавные ситуации, которых за свою долгую жизнь — почти в семь десятков лет — накопил преизрядно. И я чуть ли не наизусть знаю многие из них!
Не забывал вставлять и лёгкие шутки, причём стараясь говорить максимально просто. Это… сработало!
К общежитию мы дошли, уже сияя улыбками. Причём даже клуши за спиной пару раз хихикали. Тема охоты, природы, животных, леса и прочего вызвала весьма живую реакцию у моего спутника. Уверен, даже из его каменной башки можно получить какие-то знания. А мне пригодится всё.
— Женское общежитие следующее! — сурово заявил нам усатый мужчина средних лет, моментально выгнав испуганных баб.
Им оказался Осгод Кений, интендант и смотритель мужского общежития, который после успешного устранения женского общества внимательно нас осмотрел, измерил в плечах и даже прикинул размер ноги, пообещав предоставить комплект формы на следующее утро.
— На складе надо поковыряться, — признал он. — Рост уж больно высокий. Не осталось у меня таких. Заодно и туфли присмотрю.
Что же, понимаю. И готов подождать. Это лучше, чем ходить в коротком. Хотя… Хорес, я ведь всегда носил сделанное индивидуально и на заказ, которое тщательно подбивалось и ушивалось по фигуре. Тц… придётся привыкать «быть как все». Замечательно. Ещё один «плюс» в общую копилку.
Зато вон сосед, дубина пустоголовая, улыбается во весь рот, показывая выбитые зубы. Небось первая неношеная одежда, которая ему перепадёт.
Тем не менее я тоже улыбнулся и поблагодарил мужика. Не его вина, что… так сложилось.
Хотя это не отменяет факта несправедливости. Мир несовершенен. Хорес, почему ты так со мной поступил? Почему я, а не грёбаный Кастис⁈
Сверившись с журналом, Осгод направил нас в двенадцатую комнату на втором этаже. Уже повернувшись, чтобы уйти, был остановлен логичным, в его случае, вопросом.
— Цифры знаете? — он нахмурил брови. — Двенадцатую найдёте?
— Найдём, — уверенно киваю я. — Я грамоте обучен.
— Тогда поспешите, скоро обед, — махнул он рукой.
— Идём, Кирин, — заторопился Ресмон. — Госпожа говорила, что если опоздаем, кормить не будут.
Ещё один заскок крестьянского мышления. И я не про еду. Он назвал Грануолл «госпожой» даже когда её рядом нет. А ведь «господин» и «госпожа» — стандартное обращение, которое применимо почти к любому представителю общества, если он выше тебя статусом. В пределах разумного, конечно же. Деревенского старосту господином величать не станут. Но даже самый мелкий баронет — уже вполне себе. То же самое относится и к офицерским чинам в армии, и к куче других вариаций.
Но да плевать. Привыкну.