Семья волшебников. Том 3 (СИ)
— Я не знаю, досаждает ли он мне… — смущенно призналась Лахджа. — Я не помню.
— В этом и проблема. Никто точно не знает, досаждает ли он. Некоторые помнят его визиты, но у большинства они забываются так же, как обыкновенные сны. Он утверждает, что хранит и оберегает нас, и косвенные подтверждения тому есть… иначе его давно забили бы толпой.
— Дзимвелы?.. — усмехнулась Лахджа.
Рогатый фархеррим ничего не ответил. Он еще несколько секунд выжидательно смотрел, а убедившись, что больше Лахдже ничего не нужно — исчез. Рассеялся, как будто его стерли ластиком.
Зато вместо него появилась… когда Лахджа повернулась к Астрид, то с изумлением уставилась на двух своих дочерей. Вероника обнимала плюшевого лилового кота, ковыряла землю носком туфельки и виновато пыхтела.
На лбу у нее красовалась какая-то загогулина.
— Так, — только и произнесла Лахджа.
— Я нарисовала волшебный знак, — призналась Вероника. — Папа сказал, что… я… извините…
— Волшебный знак, — повторила Лахджа, глядя на загогулину.
— Ага, чтобы в Паргорон…
Домой Лахджа шла, все сильнее себя накручивая. Волшебный знак, значит. Майно там совсем окирел, учит свою феноменально талантливую дочь знакам, отправляющим в Паргорон. Он что, вконец рехнулся⁈
Но когда Майно проснулся от резкого толчка в плечо, выслушал гневные обвинения и с трудом, но сообразил, о чем идет речь, его лицо исказилось в буре эмоций. Прервав жену резко вскинутой рукой, он тихо сказал:
— Это не волшебный знак. Это просто… загогулина.
— Да?.. ну все равно, зачем ты ей сказал, что она отправляет в Паргорон⁈
— Я этого не говорил. Ежевичка, откуда ты это взяла?
Вероника задумчиво посмотрела в потолок и изложила ход своих рассуждений. Услышав, что о волшебном знаке речь все-таки заходила, Лахджа зло сверкнула глазами, а Майно виновато поморщился.
В свое оправдание скажу, что я был болен, уже засыпал и плохо соображал.
А ты плохо соображаешь независимо от болезней и засыпания, судя по всему.
Ты хочешь ссоры?
Нет. Просто согласись со мной, и ссоры не будет.
Волшебник тяжко вздохнул. Женщина, да еще и демоница. Проще и правда согласиться, тогда ему позволят вернуться в царство Якулянга. Он все еще скверно себя чувствовал и хотел спать.
Ему еще и сон снился такой интересный… какой-то рыжий фархеррим рассказывал что-то веселое и показывал фокусы…
Глава 14
У Зубрилы дергалась рука. Он прижался спиной к дереву и пытался сопротивляться, но рука дергалась помимо воли, пыталась вскинуться словно в салюте.
— Помогите!.. — вопил он.
— Зубрила, я тебе потом кекс дам! — пообещала Астрид, сверля его взглядом.
— Помогите! — еще громче заорал гоблин.
— Тля, Зубрила, не дергайся, мама еще цыпленка сёдня пожарит!
— Я буду ножку, — сразу расслабился Зубрила, вздергивая руку.
— Продажный гоблин! — разозлилась Астрид, хотевшая не такой победы.
— Зубрила, ты не поддавайся, просто стой спокойно! — сказал Копченый.
Он помогал Астрид держать Зубрилу, потому что понимал, что если эксперименты не над Зубрилой — то над ним.
— Тебе легко говорить, Копченый… — заворчал гоблин.
— Я Друлион! — перебил эльф.
Что его так называет Астрид, он еще терпел, но с каждым годом все с большим трудом. А вот слышать эту кличку из уст гоблина… он как будто сам от этого частично гоблин!
— Кто такой Друлион? — сделал задумчивое лицо Зубрила.
— Не знаю, — пожала плечами Астрид. — А ты знаешь?
— Не знаю. А ты знаешь?
— Не знаю. А ты знаешь?
— Не знаю. А ты знаешь?
— Да понял я, понял! — рявкнул Коп… Друлион. — Вы глиномесы!
Как и обычно, грязное слово из уст эльфа прозвучало бодряще. Словно кто-то царапнул ножом по стеклу. Или громко испортил воздух. Когда Зубрила сыпал такими словечками, никто даже не замечал. Астрид одергивали только родители, да и то не всегда.
Но эльф, пусть даже темный?.. Каждый раз шокирует, хотя, казалось бы, должны были уже привыкнуть.
— Вот когда ты перестанешь так разговаривать, будешь Друлионом, — заявила Астрид. — А пока ты Копченый.
Сегодня они трое после школы пошли к Астрид, потому что завтра Злой День, так что нужно заранее подготовиться. В Злой День лучше держаться вместе, заперев все окна и двери, потому что ночью старуха Юмпла будет облетать Парифат, сея везде злы и проклятия. Повсюду пробуждается нечисть, лешие и водяные безумствуют, а любое начатое дело заранее обречено на провал.
По календарю сегодня Бриллиантовый Лебедь, последний день зимы. В Мистерии-то, впрочем, зима уже пол-луны как кончилась — снег сошел, на деревьях набухают почки, начали возвращаться перелетные птицы. Но официально весна наступит послезавтра. А Бриллиантовый Лебедь хотя и не праздник, хотя и не выходной, занятий в него меньше обычного — детей отпускают пораньше, чтобы успели вернуться домой, помочь родителям готовиться к Злому Дню.
Детям в Злой День особенно нельзя выходить из дому. Старуха Юмпла увидит — сунет в мешок и утащит. Днем еще ладно, а ночью — ни-ни!
Так что Копченый и Зубрила собирались заночевать у Астрид. И не только сегодня, но и завтра. Она демон, и ее мама демон, а папа — лауреат Бриара. В их доме безопасно… наверное. Копченый вспомнил все те случаи, которым сам был свидетелем, и подумал, что он, возможно, совершает ошибку.
Но идти на попятную поздно. Сочтут трусом. А эльф, даже если внутренне кричит от ужаса, не должен этого показывать, иначе потеряет лицо. Эльфу дозволено вести себя постыдно только если никто не видит. В этом случае можно и даже иногда оправданно.
Так папа говорит.
Вероника тоже усердно готовилась к Злому Дню. Ей оставалась всего луна до пятилетия, и она была полна решимости до него дожить. С самого утра девочка принялась обходить дом, проверяя окна и двери, изучая каждую досочку и каждый гвоздик.
А то Юмпла знает, как и сколько Вероника шалила.
И что еще хуже — Вероника сама пригласила ее приходить.
Мама научила Веронику основам демонологии. А после того, как они с Астрид и дядей Жюдафом нашли в сверхсекретном противоверониковом хранилище книжку дяди Фурундарока, Вероника снова узнала много интересных печатей и сеток призыва. Она их раньше уже знала, когда была маленькой, но потом немного забыла, а теперь снова вот узнала. Так что она стала рисовать везде охранительные знаки, чтобы никакая нечисть не пробралась и ничего не напортила.
—…Какого кира? — толкнулась в двери Астрид.
Зубрила и Копченый уже вошли в холл и смотрели, как Астрид бьется о пустое место. Дом отказывался ее впускать. Обеденное время, из столовой доносится аромат котлет, жареной картошки и канеле, которое енот обещал приготовить на десерт, а Астрид не может войти!
— Пустите меня!!! — истошно заорала она. — Это мой дом!
— Не кричи, — высунулась с балкона голова Вероники. — Зайди с черного хода, там я еще не заситила.
— Щас зайду, ежевичина, — обманчиво спокойно пообещала Астрид. — Щас зайду.
Ворвавшись в дом, Астрид поколебалась секунду, отобедать ли ей сначала ароматными котлетками или же покарать зарвавшуюся младшую сестренку. Решив совместить, она сунула по котлете за каждую щеку и бросилась на второй этаж.
Там сосредоточенно бродила Вероника. В папиной фиолетовой шляпе, которую она то и дело тайком утаскивает, и с березовой палкой вместо посоха, который у нее сломался. Мама обещала ей новый на день рождения, но до него еще целая луна.
— Ты чо делаешь? — немного не поняла Астрид, дожевывая вторую котлету.
— Безопасность, — серьезно сказала Вероника. — Юмпла помнит, где мы живем. Завтра она прилетит.
Астрид хотела влындить глупой сестре, но вдруг поняла, что сейчас та в чем-то права. Безопасность важна. В Злой День доброе волшебство ослабевает, так что и папины печати будут меньше их защищать, и вообще.
— Так, до Злого Дня еще двадцать часов, — сказала Астрид, решительно беря руководство на себя. — Сейчас мы спускаемся и в кратчайшие сроки набираемся сил путем поедания котлет. Потом мы составим план и приступим к организации обороны. Юмпла не пройдет, а если пройдет — мы ее отметелим.