Бесстрашная (ЛП)

— Где-то поинтереснее.
Голос Кая рядом со мной звучит протяжно. Я перевожу взгляд на него, рассматривая щетину на его крепкой челюсти.
— Что? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.
— Где-то поинтереснее, — повторяет он, вздохнув, и скрещивает руки на груди. — Наверное, там и заканчивается это поле.
Я фыркаю, затем упрекаю:
— Тандо был к нам добр. Но… — я оглядываюсь на почти пустую кирпичную дорогу, на которой мы стоим, — давай оформим торговые соглашения на этот год и уберемся отсюда к чертовой матери.
  
Кай делает шаг ко мне, заслоняя солнце своими широкими плечами.
— Признайся, дорогая. Тебе тут не нравится даже больше, чем мне.
Я прокручиваю кольца на больших пальцах.
— Почему ты так думаешь?
— Тишина. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Открытое пространство. Отсутствие красивых незнакомцев, которых можно ограбить.
Я смотрю на него с насмешкой.
— Ты прав. Ни одного красивого лица на милю вокруг.
— Полегче, Эйзер. Не повреди себе ногу такой откровенной ложью, — он мягко щелкает меня по кончику носа. — Я сказал незнакомцев, а мы оба знаем, что я совсем не такой.
— Нет, ты не такой. — Я хватаю его руки и притягиваю к себе. Потом шепчу: — Но это не значит, что я не могу тебя ограбить.
Я приподнимаю его обручальное кольцо, когда мы оказываемся так близко друг к другу.
Было просто сорвать серебряное кольцо с его большого пальца. Он носит символ нашего союза на том же пальце, что и я — напоминание о нашей любви и о любви потерянного брата.
Кай качает головой, смотря на меня, затем хватает мою руку.
— Все такая же свирепая.
— Ты это любишь.
— Я люблю тебя, — шепчет он. — Глупо.
Он целует меня, и сердце все еще трепещет от прикосновения его губ.
Отстраняясь, я смотрю на кукурузное поле, колышущееся рядом с нами.
— Ты все еще чувствуешь ее, правда?
Губы Кая изгибаются в улыбке.
— Она уже возвращается. — Потом он громче обращается к морю кукурузы: — Ты нашла?
Маленькое тело выныривает из кукурузного лабиринта и несется к нам. Светлые волосы вьются у лица, скрывая волнение, отображающееся на нем. С большим початком кукурузы, сжатым в крошечных пальцах, она бежит в объятия отца.
— Это то, что ты искала? — спрашивает Кай, осматривая ее добычу. — Ты уверена, что это лучшая кукуруза во всем Тандо?
— Я уверена, папочка! — Она сует овощ в его ладонь и тут же тянется ко мне. Я прижимаю ее к себе, стараясь не замечать, как сильно она выросла за последние три года. Устроившись на моем бедре, она проводит своими маленькими пальчиками по волосам, ниспадающим мне на спину. Ее волосы — пепельная смесь черных волн Кая и моих серебристых прядей. Со светлыми волосами и приглушенно-голубыми глазами наша маленькая девочка — беспорядочная смесь двух незнакомцев, влюбившихся друг в друга.
— Что еще ты нашла во время своего приключения? — спрашиваю, поправляя ее мятый наряд.
— Жуков, — говорит она равнодушно. — Больших, жирных.
Кай кивает.
— Так и думал. А еще что-нибудь принесла? — Он наклоняется ниже, заставляя ее хихикать. — Может, новые веснушки?
Она знает эту игру. И Кит ее любит.
Кай прижимает губы к переносице, снова и снова, пока она не начинает визжать. Закончив осыпать нашу дочь поцелуями, он поворачивается ко мне.
— Пора пересчитать?
Я закатываю глаза.
— Ты разве не делал это на прошлой неделе?
Его улыбка заставляет мои щеки загореться.
— Нельзя быть полностью уверенным.
Первый нежный поцелуй в щеку.
— Один, — шепчет он.
Второй — на переносицу.
— Два.
Третий поцелуй настигает его губы, когда я, приподняв подбородок, прижимаюсь к ним своими губами. Я улыбаюсь.
— С твоим пересчетом придется подождать. Помнишь? Давай свалим отсюда к чертовой матери.
Мы идем по тихой дороге, держась за руки с Кит. Дома выглядят одиноко среди полей вокруг. В Тандо тихо, жутко тихо, и я радуюсь, когда мы наконец выходим на городской рынок. Хотя это и не тот оживленный Лут, к которому я привыкла, облегчение при виде толпы удивляет меня.
Кит прыгает между нами, а мы указываем на приглушенные цвета вокруг. Нежно-желтые флаги Тандо не привлекают внимание. На рынке царит спокойствие, а вокруг нас полно приятных людей. Я тихо завидую тем, кто так доволен этой простотой.
Но Лут — мой дом, и Илия процветает вокруг него. Королевство открыло свои границы и радостно принимает торговцев и путешественников. Обычные живут рядом с Элитой, становясь смелее, несмотря на отсутствие способностей. Это было все, чего я когда-либо хотела, будучи бессильной девочкой.
Трущобы — мой текущий проект. Разрушающиеся здания восстанавливают, открывая больше магазинов и домов у переулков. В замке регулярно устраивают пышные застолья, чтобы приветствовать людей Илии в нашем доме. Некогда непреодолимый разрыв между Элитой и Обычными постепенно сглаживается во что-то обнадеживающее.
Я смотрю на тихую улицу, на однообразие крепких кирпичных лавок. Это точно не мое королевство. Моя Илия — живое и полное красок. Оно потрепанное, исцеляющее и родное.
— Кит, милая, будь рядом! — кричу я, наблюдая, как она мчится по улице с початком кукурузы.
Кай смотрит ей вслед, качая головой.
— Она такая же, как ты. Только скоро этот початок сменится на клинок.
Я ласково улыбаюсь ему.
— И пусть она тренируется на тебе.
— Ты меня хорошо подготовила, — напоминает он.
Его рука притягивает меня к себе. Я кладу голову ему на плечо. Мы смотрим, как наша дочь скачет в лучах заходящего солнца.
Пока внезапный сиреневый цвет не заставляет меня взглянуть в затененный угол улицы.
Я смотрю в лицо призрака. Она смотрит в ответ.
Шея покрыта шрамами. Изуродованная кожа растянулась на лице и исчезает в сиреневых волосах. Только на одной половине ее резкого лица сохранились следы моей ненависти.
Я все еще чувствую ее мягкую кожу под ладонью, чувствую жар того бушующего огня, в который я ее бросила.
Я жду, что эта ярость вспыхнет снова. Жду, что жажда мести за Адину проснется и я захочу закончить то, что, похоже, не смогла сделать в первый раз. Блэр, похоже, ожидает того же — я вижу, как напрягаются ее плечи под плащом.
Но я ничего не чувствую. Я ничего не делаю.
Мы смотрим друг на друга несколько ударов моего бешено колотящегося сердца.
В другой жизни она была моим врагом. Здесь она — чужая.
Я больше не хочу мстить за Адину. Я хочу, чтобы она обрела покой.
Поэтому, слегка кивнув, я отпускаю Блэр.
Она молчаливо кивает подбородком, принимая это мирное соглашение.
— Мама! Папа! Посмотрите, что я нашла!
Кит завладевает моим вниманием, размахивая конечностями и, должно быть, лучшим камнем во всем Тандо. Кай подхватывает ее на руки, притворяясь пораженным подарком, который она кладет ему на ладонь. Я тоже удивляюсь находке Кит, пока разглаживаю ее растрепанные волосы.
И когда я наконец снова смотрю в тот темный угол, призрак исчезает.
Кай ловит мой взгляд, нежно удерживает его, и наклоняет голову.
— Не такая уж и свирепая, — ласково шепчет он.
Конечно, Владетель знал, что она здесь.
Я выдыхаю, забираю нашу дочь из его объятий.
— Не привыкай.
— Я и не хочу.
Мы продолжаем идти по залитой солнцем улице.
Вперед, всегда.
Король. Королева. Принцесса. Камень и початок кукурузы.
Те, кого мы потеряли, идут рядом с нами, их память согревает наши израненные сердца.
Мы — те, кого любили.
Я поднимаю лицо к небу и позволяю солнцу ласково гладить его теплыми пальцами. Мягкие лучи — утешение, которое я принимаю как старого друга.
Мой муж стоит рядом, как всегда было и будет.
  
Он улыбается, и эта улыбка предназначена только для меня. Кит копирует отца, хотя ямочка появляется только на ее правой щеке.
Я слегка щелкаю их обоих по носу. Кит хихикает, а Кай снова смотрит на меня с неизменным благоговением.