"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Но ты хоть узнал, что собирался? – спросил Эгрегий.
Он намекал на участие Тритогении в подготовке к войне.
– Да где мне, на порог таберн даже не пускали.
– В порту нас не прогоняли, – возразил Мустиф.
– То были тиринцы.
Разбираться с этим решили уже по утру. Для начала нашли дешевую гостиницу, где опять вчетвером разместились. Без такого комфорта, как днем ранее, но деньги надо экономить. Теперь уже не было ничего такого, что можно продать. Кроме самих себя.
  
Мустиф и Эгрегий не могли работать. Хотя они старались не подавать виду, говорили, что отправятся в порт, но Виал запретил им. Все равно подбирать одежду проще вместе.
Парни вздохнули с облегчением, услышав это предложение. Даже не скрывались.
Купить тряпки удалось только у тиринцев. Ткани самые простые, но соответствующие местным представлениям о приличном. У брадобрея по соседству привели себя в порядок, смыв грязь и убрав лишние волосы. Бани не хватало, но в портовом районе запахи не особенно тревожат горожан. Все так пахнут.
Мужчины взяли себе простые туники из грубой шерсти и плащи. К тем вещам, что у них были, этого вполне достаточно. Для Хенельги подобрали одежды лучше. Среди данаев принято украшать своих женщин, которые своим видом славят богатство семейства.
Богатыми путешественники не могли бы себя назвать. Потому купили опрятную и хорошую одежду. Женщина была благодарна, получив длинную столу из тонкой ткани. В ней не так жарко и она скрывает фигуру. Кушак из цветной ткани поддерживал грудь, а так же в нем можно было спрятать ценности и оружие. Плащ, которым она покрывала теперь голову был простым, закреплялся простой фибулой.
Оглядев Хенельгу, мужчины остались довольны. В родном доме она редко носила типичные для женщин тряпки. Оказывается, они были ей к лицу.
Старые вещи выбрасывать не стали, наверняка еще пригодятся.
После всего этого в запасе оставалось пять десятков монет с лишним. Спрятавшись под навесом ближайшей лавки, Виал сказал спутникам, что на это они могут еще пол месяца жить. С едой возникнут проблемы, но что поделать.
– Пока предлагаю, вам троим отправиться в порт, найти подходящее судно.
– А ты что будешь делать? Опять плести интриги, разнюхивать сплетни?
– Найду человека, что составит письмо в коллегию.
– Зачем?! Потратишь деньги, а Мустиф сам может написать.
Мустиф кивнул, подтверждая слова Эгрегия.
– Написать может. Написать могу и я, – возразил Виал, – но переслать письмо на запад, сможем?
– А тут что, есть такая возможность? – удивился Эгрегий.
Пришлось объяснить, что пересылкой займутся служители храма Энносигея. Самый надежный способ, если разобраться. Подобные храмы есть и в Гирции, так что письмо без проблем дойдет до отеческих земель.
В самом Циралисе подобного храма нет, но из ближайшего города его доставят с помощью курьера. Это не так дорого стоит, но все же из общего котла Виал отнял три десятка.
Ближайшим городом, где был храм Энносигея, являлся Дирахий.
– Разве это не рискованно? – спросила Хенельга.
– Письмо может вообще не дойти. Его тут же могут выбросить, – признался Виал. – Но послать его я обязан.
О чем будет послание он не уточнил, но сам для себя решил не упоминать ничего откровенно. Наверняка эти письма просматриваются, так что писать откровенно: «Тритогения и Виорент готовят флот», неразумно.
И никто не поверит этому посланию. Виал не имеет официальных регалий, он просто торговец. А значит, должен поступать так, как торговец.
Он может предупредить коллегию о предстоящих проблемах на востоке. И он это сделает. А руководители организации смогут прочитать между строк, что хотел передать навклер.
Это сообщение наверняка не единственное, которое ищет путь на запад. Таких писем, отчетов, слухов сотни. Еще одно послание может быть и бесполезно, а может – перевесит весы в сторону гирцийцев. Рисковать Виал не хотел, зная, как на войне важны данные разведки.
Отправляясь в храм, навклер мысленно составлял текст сообщения. Писать это сообщение будет храмовый служка. Ведь если передать ему запечатанную табличку, то ее наверняка прочтут, заинтересуются тем, кто отправитель. Могут найти скрытый умысел в письме.
Не скрывая текста, Виал полагал, что сможет уберечься от внимания фрументариев данаев.
Храм Энносигея располагался далеко от порта, что могло показаться странным, если не знать историю города.
В прошлом боги боролись за право царствования в Тритогении. Мерились силами, могуществом, влиянием, всей той ерундой, которой гордились. После осталось только два божества – Энносигей и Тритогения. Кто одержал победу в соревновании, теперь очевидно.
Но Царя черновласого в городе не забыли. Его почитали, боялись, посвящали богатые дары в его храмы. Не для того, чтобы заручиться поддержкой морского владыки, а чтобы он на мгновение забыл об унижении, что постигло его.
Храмы Энносигея были богатыми, величественными, но стояли в стороне от общественных сооружений. Не было их и на акрополе, где теперь царствовала Тритогения.
Зато через служителей этого храма проще всего отправлять послания. И, Виал мог на это рассчитывать, жрецы не особенно лояльны к горожанам, проще смотрят на чужеземцев.
В переулке за высохшим руслом ручья, располагался большой, как всегда приплюснутый храм. Восемь колон в два ряда поддерживали его портик, не имеющий украшений. Стена вокруг священного места была невысокой, но отделяла квартал от храмового строения.
Внутри столпился народ, довольно много людей, очевидно, приезжих. Гирцийцев или других варваров среди них не было, но никто не взглянул на Виала. В своем наряде и с бородой он теперь почти не отличался от даная. Просто сын какого-то далекого племени, может с юга Аретии.
Храмовый служка, сидевший у стола с писчими принадлежностями, поприветствовал гостя и спросил, что ему нужно. Виал не стал скрываться, назвал свое настоящее имя и откуда родом. Казалось, что упоминание о Гирции ничуть не удивило служителя.
Прислужник составил письмо – гирцийским он владел, – взял плату с чужестранца и предупредил, что послание может идти месяц.
– Я знаю, тут ничего срочного, просто отчет о путешествии, – сказал Виал.
Все тридцать медяков ушли. Неприятно чувствовать пустоту в кошельке. Зато теперь карманники не так страшны. Кроме небольшого ножа, да крепкого ремня у Виала не было никаких богатств.
Он решил пройтись по кварталам, стараясь держаться крупных улочек. Рассчитывал встретить собратьев или иных варваров, что могут по пути зайти в Гирцию.
Все чужестранцы будут держаться главных улиц, стараться ходить толпой. На одинокого иноземца поглядывали с любопытством, обменивались недобрыми комментариями. Виал старался не реагировать на слова, притворялся, что не знает языка.
На грязных улочках легко заплутать. Тритогения недавно перестраивалась, но это словно не отразилось на ее планировке. Кривые улочки, перепады высот и дома, ушедшие в грязь.
Лишь храмы сверкали свежей побелкой, отличались яркими красками. Но местами эти украшения отвалились, обнажив кирпичную кладку. Старые храмы есть только на акрополе, а тут уже строили по признанной технологии, что пришла из Гирции – кирпич, цемент, арки.
Колонны возводились из кирпичей, обмазывались веществом, в состав которого входит мраморная крошка. Так из дешевого материала делали видимость дорого. Мрамор не для порта, тут повсеместно строили из кирпича, а верхние этажи из дерева и плетня.
Питейные и харчевни не имели украшений. Порт Тритогении не пытались украшать так, как это делали в Виоренте. Ведь все дела делаются наверху, туда, куда чужестранцам путь заказан. Если их не пригласят в гости богатые горожане.
Так отсеивается чернь и мелкие торговцы, вроде Виала.
Но и богатым гражданам той же Гирции сложно получить приглашение. Сейчас в Тритогении могло находиться не больше ста сограждан Виала. Добраться до них не получится, хотя их помощь навклеру точно бы пригодилась. Сограждане не бросят его в беде, помогут деньгами или влиянием. Не принято в Гирции закрывать двери перед нуждающимися согражданами. У магистратов до сих пор сохранился обычай оставлять двери дома открытыми и днем, и ночью. Вдруг кому из граждан потребуется помощь, защита влиятельного человека.