Ворожей Горин – Фолиант Силы (СИ)

Сомнения. Как же трудно бороться с самим собой, когда тебя одолевают напрасные сомнения. Казалось бы, я все просчитал, все предусмотрел и всех обхитрил. Я даже убил Радмилу, тем самым ослабив клан ворожей Семеновых чуть ли не вдвое. И вот она, Пелагея, стоит передо мной. Такая беззащитная, такая пустая, такая… Но нет! Нет же, нет и еще раз нет — не выглядела она сейчас поверженной. Мне достаточно вонзить в ее поганое сердце свой нож, достаточно просто задушить, и она уже никогда не встанет на моем пути. Передо мной не всемогущая и опасная ворожея — передо мной сейчас древняя бабка, которой едва хватает сил стоять на ногах и из последних сил поддерживать свой внешний облик. Еще пара минут — и она будет не в состоянии делать и это. Еще пара минут — и передо мной падет на колени обескровленная и обессиленная старуха.
  
Почему же тогда я боюсь ее? Не оттого ли, что знаю себя лучше, чем кого бы то ни было? Не оттого ли, что понял уже, что не смогу убить кого-то вот так, голыми руками и не в пылу битвы, как в случае с Радмилой, а просто по праву сильнейшего?
И ведь что странно — меня даже никто не осудит за убийство Пелагеи. То, что она учудила, ни в какие ворота не лезет. От Пелагеи будут рады избавиться воины Совета, от ее навязанного союза и последствий сегодняшней демонстрации силы будет рада откреститься Марта. От нее с радостью отрекутся и другие ворожеи, лишь бы их после не трогали. А уж как будут рады ведьмы, особенно из клана Зуевых, сверни я этой старой интриганке шею! Одним словом, убей я сейчас Пелагею, мне все лишь спасибо скажут. И никакой ответственности. Никакого геморроя в будущем. Один сомнительный грешок на душе, а взамен — свобода. Не такая уж и большая цена.
И тем не менее я мешкал. Как же бесит это чувство — страх вперемешку с сомнением. Просто прелесть, а не выбор. Правы были мудрецы прошлого: «Делаешь — не бойся, боишься — не делай».
— Если бы я хотела, Горин, ты был бы мертв еще тогда, в больнице.
— Но тебя такой расклад не устраивал, верно? Просто убив меня, ты не получила бы силу в полном объеме.
— Верно.
— Ты старалась победить меня на дуэли или же устроить все так, чтобы я сам отдал тебе все, что ты пожелаешь.
— Верно.
— Но ты проиграла.
— Кто тебе сказал?
Пелагея издевательски мне подмигнула. Я постарался не поддаваться на провокацию.
— Вот он я, а вот она ты. Сил нет ни в тебе, ни во мне. Мне достаточно…
— Убить меня? — Пелагея улыбалась какой-то странной улыбкой, а-ля Джоконда на минималках. — А ты сможешь, милый? А хватит ли у тебя сил? А все ли ты просчитал, Гришенька?
Эта старая тварь явно что-то задумала. Но что? Думай, Горин, думай! Или нет, не думай! Просто убей ее. Убей, как убил пять минут назад ее мать. Что с того, что там была битва, а тут будет убийство?
— Ты права, старая, я не смогу убить тебя хладнокровно. Но и ты меня убить сейчас не сможешь.
— Продолжай.
Да что (непечатно) происходит? Она словно экзаменует меня — во всяком случае, именно так я себя сейчас ощущаю. Или же это все блеф проигравшегося в хлам игрока, для которого даже фиаско в игре есть часть игры, а значит, какой никакой, но кайф? Она умна и опасна даже без своих или, точнее, моих сил, опасна даже без Фолианта Силы. Что же она затеяла?
— А чего тут продолжать? — задумчиво спросил я и поглядел на своего кота, сидящего возле Фолианта Силы — единственного артефакта, при помощи которого Пелагея могла быть равной мне. — Ты права — дело нужно делать, а не лясы точить. Держи, Вася…
С этими словами я влил в своего слугу всю оставшуюся во мне силу. Все, теперь и я, и Пелагея на какое-то время являемся простыми смертными. А когда силы к нам вернутся, мы окажемся на разных уровнях, и никакой Фолиант уже не поможет. Потому что не будет больше никакого Фолианта.
— Вася, — обратился я к коту, не спуская глаз с Пелагеи, — уничтожь Фолиант.
— Что? — изумился мой кот, а вместе с ним изумились и все, кто наблюдал за этой сценой.
Пелагея не проронила ни звука. Она сейчас просто смотрела на меня испытующим взглядом и грозно молчала в ожидании моих пояснений.
— Фолиант — реликвия, дестабилизирующая мир Ночи, — пояснил я Василию. Впрочем, это объяснение было обращено и ко всем остальным. — Как вернуть Веру к жизни, я уже узнал. Остального мне не нужно. В любых руках Фолиант превращается в «имбовое» оружие. Пока он хранился у Варвары, никто не знал, что за силу он в себе таит. Сейчас же, когда Фолиант начал открывать свои тайны, он стал опасен, и прежде всего опасен для того, кто им обладает. И раз уж Фолиант — это единственная возможность для Пелагеи пользоваться моей силой, нам следует лишить ее этой возможности.
Внезапно в наш разговор вмешался Геворг. Голосом ГРУшника Серегина он властно произнес:
— Уничтожив Фолиант, ворожей, ты уничтожишь свое тысячелетнее наследие. Представь, какой силы ты сам себя лишаешь. Представь, какой власти ты мог бы добиться с ним.
— Да и хрен с ним. Не жили богато, нечего и начинать, — отмахнулся я. — Вася, уничтожь его! — но мой кот почему-то колебался. — Вася, ты оглох? Используй силу, что я тебе отдал. Только этой силой можно уничтожить Фолиант!
И, казалось бы, до безоговорочной победы мне оставался всего один шаг, но кот мой почему-то шаг этот не делал. И чем больше медлил Василий, тем шире становилась улыбка на устах Пелагеи.
— Васька, твою ж за ногу, что с тобой?
— Я не могу, — еле слышно прошептал мой кот, испуганно глядя то на меня, то на Пелагею.
— Чего ты не можешь? Что ты несешь? Уничтожь Фолиант, дебил! В нем вся соль! В нем вся сила Пелагеи!
— Не могу… — повторял, словно мантру, мой кот, — не могу…
— Молодец, котик, — улыбнулась Пелагея, расправляя плечи. — А теперь верни-ка мне мой Фолиант. Ты же знаешь, иного пути нет.
Без своей силы Пелагея сейчас больше походила на страшную ведьму из сказок братьев Гримм, и тем не менее она чувствовала себя победительницей. Как такое вообще возможно? В ней не было ни грамма силы, и восполнится она еще не скоро. Даже если прямо сейчас она завладеет Фолиантом, в нашем раскладе ничего не изменится. Сам по себе, без моей силы Фолиант просто записная книжка.
— Мне никто ничего не хочет объяснить? — уточнил я, глядя прямо в глаза коту.
Василий выглядел довольно жалко. Гигантских размеров, некогда грозный, уверенный в своих силах и до безобразия харизматичный кот сейчас походил на облезлую кошку. Хвост и уши поджаты, весь скукоженный, шерсть взъерошена — не кот, а пародия какая-то. Было очевидно, что Пелагея имеет на Василия влияние. Но какое именно? И давно ли?
На всякий случай я встал между Пелагеей и Василием. Определенно, ни в ней, ни во мне сейчас силы не было, но я все-таки мужчина, на моей стороне молодость, да и просто грубая физическая сила. Не думает же Пелагея, что сможет вот так запросто подвинуть меня? А если и думает, то напрасно. Я хоть и имею некоторые принципы — не бить женщин и старух, к примеру, но в такие вот важные моменты все же могу ими и поступиться. Врежу так, что мало не покажется.
— Вася, ты чего творишь? — не сводя глаз с Пелагеи, поинтересовался я.
— Я не могу уничтожить Фолиант, — угрюмо ответил кот.
— Это я уже понял, — саркастично ответил я. — Но может, объяснишь, почему?
— Да, котик, — улыбнулась Пелагея, — может, объяснишь своему хозяину расклад?
— Опаньки! — возмутился я. — Это когда это ты с ней спелся?
— Ой, ладно тебе, Горин, — прыснула Пелагея, — ты уже «отстрелялся». Теперь отойди в сторонку и дай взрослым поговорить. Итак, муженек, Фолиант! — приказала Пелагея Василию. — Иначе сам знаешь, чем все закончится.
  
— Муженек? — изумился я, а вместе со мной и священник с Вилкиной.
— Да, хозяин, — еще сильнее скукожился от смущения мой кот. Или, уже лучше сказать, мой бывший кот. — Я тебе потом все объясню.
— Действительно, — начал возмущаться я, — потом будет в самый раз. Давай-ка через годик в баньку сходим, там все и расскажешь… Иуда ты клыкастый! Я на кой хрен тебе последнюю силу свою отдал?