Ворожей Горин – Фолиант Силы (СИ)

— А это опасно, — уточнил я тогда у Геворга,– силу мага в себе хранить?
— Нет, — с уверенностью ответил мне бессмертный и сразу предупредил, что силой этой я смогу воспользоваться лишь единожды. — Не уживется в тебе она. Слишком уж они у тебя разные, силы эти — ворожейская и колдовская. И тянуть с ее использованием я не советую. Ее нужно будет слить при первой же возможности.
  
— А чего тянуть-то? Может, мне от этой силы сразу избавиться? Чего ей во мне делать? Забери ее, Геворг. В счет моего долга перед тобой забери.
Да, признаюсь, я тогда решил схитрить. Разумеется, я понимал, что услуга Геворга тем, что я ему предлагал, не окупится. Но попытаться все же стоило — в конце концов, я не мог знать истинной ценности того, чем обладал. Увы, не вышло. Дело в том, что, обмениваясь со мной телами, Геворг очень сильно рисковал, а потому имел право требовать ту цену, которую сочтет нужным потребовать. Вобрав в свое временное вместилище, то есть в тело бомжа, мою душу и мою силу, он не стал переносить туда свой дар бессмертия — его могла почувствовать Пелагея, и тогда дуэль попросту не состоялась бы. И да, на короткий момент их дуэли с Пелагеей я, вероятно, являлся самым могущественным существом на планете. И хотя клятвы и ритуалы, которые проводил для осуществления подмены Геворг, не предусматривали возможности «кидка» с моей стороны, факт оставался фактом — бессмертный здорово рисковал тогда и делать это за фантики не собирался. Да и ни к чему бессмертному был этот колдовской дар, если честно. Да, безусловно, редкий дар (не каждый день встречаешь колдуна, способного отзеркаливать проклятья и саму силу), но все же Геворгу эта сила была как собаке пятая лапа.
От моего предложения он тогда любезно отказался и намекнул, что мне и самому этот дар может в скором времени пригодиться. Как в воду глядел. Нет, однозначно, знакомство с бессмертным к текущему моменту моей жизни принесло мне значительно больше плюсов, чем минусов. Возможно, я когда-нибудь и пожалею о том, что связался с ним, что доверил ему свою жизнь. И, разумеется, еще не раз задумаюсь о той цене, что я заплатил за его помощь. Вернее, заплачу. Да, я говорю о том желании, что выторговал бессмертный за свои услуги. Кто его знает, каким оно будет? Маловероятно, что эта трансцендентная сущность захочет просто в баньку со мной сходить да пиво с раками употребить. Платой за его нетривиальные услуги могло оказаться что угодно, в том числе и моя жизнь — это я понимал четко.
Но я покривил бы душой, если бы сейчас не признал — подсказка Геворга в очередной раз спасла меня от гибели. Да, с физической точки зрения я был куда сильнее паукодемона. Вернее сказать, силы во мне было куда больше, чем в нем. Но в мире Ночи грубая и топорная сила далеко не всегда решает исход противостояния. Очень часто побеждает не сильнейший, а наиболее приспособленный к жизни. Более того, многие вопросы тут решаются вообще на совершенно ином уровне — назовем его политическим. Проще договориться и найти взаимовыгодные пути решения разногласий, чем пытаться проломить друг другу башку. В этом наши миры очень даже схожи. Но, как и в подлунном мире, в мире Ночи существуют такие беспредельщики, с которыми договориться попросту невозможно, ибо разговор идет на разных языках. И порой эти языки настолько отличаются, что нереально даже определить сам предмет спора. Тут уже не обойтись без грубой силы.
И да, как я уже говорил, я был куда сильнее этого паукодемона. Не на порядки, конечно, но моей силы все же было достаточно, чтобы одолеть его в честном бою. Но демон не был бы собой, если бы не использовал в бою «читерство» — своего рода адаптивный приспособительный механизм. Не просто так эта тварь коптила столько тысячелетий изнанку мироздания, благодаря таким механизмам эти демоны и выживали.
Как и маг-имитатор (по сути, слабый), этот паук научился оборачивать силу любого противника против него самого. И если маг просто отражал силу, направленную на него, и таким образом изматывал и сводил на нет любое сопротивление, то демон научился аккумулировать силу своих врагов, а после ею же и драться. Чем больше я тратил энергии, тем сильнее становился паукодемон. В конце концов возникала некая критическая масса, с которой любому противнику было не справиться. Такая вот уловка. Я же догадался использовать уловку мага-имитатора, чтобы разрушить хитрый план паукодемона. Хитрость против хитрости. И ведь сработало!
Жаль только, больше я в себе сил мага не ощущал. Всё подчистую выгреб. С другой стороны — вышел сухим из воды, что уже хорошо. Я и без того, поговаривают, могу стать сильнее многих старожилов мира Ночи, а с такой очевидно полезной функцией, как магия отзеркаливания, вообще «имбой» бы стал. Эх, если бы да кабы… Ну и ладно, было и было, не больно-то и хотелось.
Вернувшись в свое тело, я первым делом разыскал своего храброго кота — его бесчувственное тело я откопал за одним из дальних стеллажей. Влив в него изрядную порцию силы через посмертие и убедившись, что жизни Василия ничего не угрожает, пошел искать свой Фолиант. Разумеется, свою книжечку я не нашел — ведьма-библиотекарь ей ноги приделала, пока я с гулем сражался. Но это в целом и не страшно — я уже знал, с кого спрос будет. Оставалось дело за малым — вызвать-таки отца Евгения, рассказать ему все, что здесь произошло, и предъявить официальный счет Ясне Фроловне. Остальное уже будет делом техники. Я даже потянулся в задний карман за своим телефоном.
— Мы вас, твари, всех из-под земли достанем! — за каким-то хреном произнес я на всю библиотеку, выбирая из списка контактов нужный мне, и тут же вздрогнул всем телом, поскольку мне тут же ответили.
— А с чего же ты взял, что мы прятаться будем?
Голос мне показался знакомым. Я резко обернулся и увидел перед собой давешнюю грузную билетершу, а за ее широким тылом стояла и худенькая библиотекарша. В руках последней был мой Фолиант, а билетерша держала руки за спиной и как-то странно улыбалась.
— Миром, я полагаю, вы разойтись не планируете? — на всякий случай уточнил я, пытаясь не глядя набрать номер отца Евгения.
На самом деле я не думал, что эти две ведьмы окажут мне хоть какое-то сопротивление. Я хоть и не боец по натуре, но все-таки мужчина. Худую библиотекаршу вообще соплёй перешибить можно — ее я как боевую единицу в расчет не брал вовсе. Проблемы могли возникнуть с пышной билетершей, но и тут я был уверен в своих силах. Кроме массы, она ничего собой не представляла. Пара «щелчков» по челюсти (разумеется, если нападет первой) — и она готова. Все же мужской организм нельзя сравнивать с женским — у мужчин и мышцы иначе работают, и кости имеют иную структуру. Проще говоря, не зря в официальных спортивных соревнованиях не допускают смешения гендеров. Страшно представить, что будет, если так называемая «гендерная повесточка» просочится в мир большого спорта. Возомнит себя какой-нибудь фрик женщиной, да и влезет в женский разряд по боксу. Вот будет ржака, если такого ледибоя западные чиновнички все же допустят к соревнованиям. Хотя нет, бред, не может такого быть!
В общем, этих двух дамочек я почему-то не боялся. На худой конец, возьму и из посмертия им какую-нибудь гадость сделаю. Сотру, к примеру, им память или создам какую-нибудь иллюзию в рамках текущей локации — пусть побегают от такого же паукодемона. Ради такой сладкой мести не пожалею и половины своих сил, после-то все одно восстановлюсь. А эти две мымры и моргнуть не успеют, как я их…
Успели, в общем, они моргнуть. Моргнули, да еще как! Вспоминаю тот момент, и такая злость берет. Вот откуда во мне такая самоуверенность? Видимо, победа над грозным соперником действительно спровоцировала во мне острый приступ звездной болезни.
  
— Миром? — захихикала билетерша и убрала руки из-за спины. — Это вряд ли. Ты, ворожейское отродье, зря меня не убил на станции.
Увидев в ее руках вязальные спицы и клубок красных ниток, я чуть не рассмеялся в голос.
— Дамочка, может, все же одумаетесь? — сделал я последнюю попытку урегулировать конфликт миром и достал из-за пояса свой здоровенный нож.