3d, или Дела семейные (СИ)

Анна шла по коридору и почти тащила за собой Джиневру. Вот ведь нашлось сокровище, не было печали! Какая красивая девочка, и какая противная! Очень похожа на отца, только маленькая и изящная. И почему у такого крутого монсеньора такая дочь? Её что, дома вообще ничему не учат? Впрочем, ей совсем не обязательно знать, что про неё думают.
— А сколько тебе лет? — спросила она, нужно же хоть как-то эту дурищу отвлечь!
— Одиннадцать, — буркнула Джиневра. — А тебе сколько?
— Почти тринадцать.
— А что ты тут делаешь? Ты что, в школу не ходишь?
— Я тут волонтёр. Это мне по моей школьной программе положено.
— В смысле? — нахмурилась девчонка.
— В нашей школе волонтёрство приветствуется, и даже засчитывается по некоторым предметам. Можно посуду на кухне мыть, а можно в больнице делом заниматься.
— Фу, глупость. Никогда в жизни не стала бы мыть посуду.
— Наверное, поэтому ты учишься в обычной школе, а я — в Санта-Магдалена ди Маре.
— Я учусь в очень дорогой школе! — сообщила Джиневра.
— Понимаю, — кивнула Анна. — А я в такой, куда до фига сложно попасть. Я вот свою школу окончу, помимо аттестата, с начальным медицинским образованием. А ты?
— А мне зачем такое образование? Я работать не собираюсь!
— Мало ли, в жизни пригодится. Всякое бывает.
— Нет, у меня не бывает, — Джиневра хотела ещё что-нибудь сказать, но они пришли, и Анна открыла дверь палаты.
Доменика решила, что пусть это неземное чудо поживет в отдельной палате. И правильно. Джиневра оглядела две кровати, тумбочки, стол, дверь в ванную, скривилась и села на стул.
— А чем ты кроме школы занимаешься? — продолжала расспросы Анна.
— Ну… — задумалась Джиневра. — Кино смотрю. Гулять хожу, мы с подружками ходим в кафе. Ещё ходим с бабушкой или тётей Анджелиной в магазины и там я примеряю разную красивую одежду, или они примеряют, а я смотрю, подходит или нет. И если подходит, мы покупаем. Я думаю, что за эту уродскую больницу папа будет должен мне очень много денег, — мстительно сказала она.
— Это почему? — удивилась Анна.
— А чего он меня сюда притащил? Не мог найти нормального врача, который бы к нам домой пришёл? — Джиневра опять начала заводиться.
— Если ты не в курсе, Доменика — очень крутой врач. Хоть у кого спроси, кто в теме разбирается, — сказала Анна медленно.
Вот ведь дура! Будет ещё вопить — придётся наплевать на запрет и прикусить ей язык, нечего!
— Я её боюсь! Она с виду добренькая такая, а как глянет — так я ни звука проговорить не могу!
Ага, значит, Доменика сама не стесняется! И правильно, нечего эту поганку слушать!
— Она очень добрая и очень хорошая. Если ты будешь меньше капризничать и присмотришься к ней — она тебе понравится.
— Я? Капризничаю? — видимо, дурище и не приходило в голову, как она выглядит со стороны.
— А что ты делаешь? Именно что капризничаешь, — пожала плечами Анна. — И как твой отец тебя на месте не прибил, я вообще не поняла.
— Пусть только попробует, — фыркнула Джиневра.
— Мне кажется, он и не подумает об этом, а зря, — правда, её бы Приме на выволочку ну хоть на пять минут, та бы сразу ей мозги вывихнутые на место поставила! — Скажи, и как ты будешь у него деньги просить? Ты отвёз меня в больницу, дай мне за это денег?
— Вот ещё, я у бабушки буду просить. Так просить, что ей будет легче дать, чем не дать. А она уже потом с отцом разберётся, я её знаю! Он на самом деле не особо спрашивает, что именно мне купили, она ему говорит, сколько надо, он столько и даёт. Вот и пусть даёт побольше!
Дверь отворилась, вошла госпожа Маттеи, медсестра, с парочкой шприцов.
— Анна, здравствуй. Джиневра, доктор Фаэнца назначила тебе уколы, сейчас я их поставлю, — госпожа Маттеи, конечно, старая и опытная, но кто знает эту выдергу?
Выдерга испугалась.
— Вот прямо сейчас? Уколы?
— Да. Тебе придётся расстегнуть и спустить джинсы.
— Нет! Это невозможно! — кажется, сейчас начнётся крик.
Анна взяла Джиневру за руку, сосредоточилась и попыталась успокоить.
— Сейчас. Быстро. Расслабься, и будет не так больно, поняла?
 
— Вот и всё, девочки мои. Спасибо, Анна, ты молодец, как всегда, я скажу доктору Фаэнце, — госпожа Маттеи быстро управилась и вышла.
Джиневра натянула штаны, села на кровать и заревела.
— Эй, ты чего? Тебе что, уколов раньше не ставили? — догадалась Анна.
— Нет, — помотала головой та.
Вот ведь! Анна села рядом, обняла её за плечи и изо всех сил транслировала спокойствие.
— Понимаешь, пневмонию лечат антибиотиками. Внутримышечно. Иначе никак. А сто лет назад от неё вообще умирали, представляешь? Тебя просто продуло где-нибудь в лёгком платьице, а потом хрясь — и всё, церковь, свечи, заупокойные молитвы. Тебе оно надо? Тебе жить надоело?
— Неееет, — всхлипывала Джиневра, а плач спровоцировал приступ кашля.
— Вот поэтому выдохни и расслабься. А папе своему спасибо скажи, когда придёт, если он захочет тебя видеть, конечно, после того, что ты утром устроила. Мой бы точно испугался и сбежал, я один раз заболела, когда к нему в гости ездила, так он чуть с ума не сошёл, вызвонил всех моих родственников, мама была капец как занята, и бабушке пришлось всё бросать и лететь через полмира, чтобы успокоить всех и забрать меня домой, — рассмеялась Анна. — Так что твой-то вообще крут.
— А где твой папа? — девочка сморгнула и уставилась на Анну.
— В Нью-Йорке. И живьём я его видела, наверное, раз десять за свою жизнь.
— И… тебе нормально?
— Да я привыкла.
— А ты с кем живешь? С мамой?
— Ага, три раза. В школе я живу. С пяти лет. А с мамой или с бабушкой или ещё с кем-нибудь встретиться — это раз в месяц по особому случаю. Или на каникулах. На самом деле из родни я чаще всего вижусь здесь в больнице с Доменикой и в школе с её бабушкой — это наша директриса.
— Так ты с ней родня? Ну, с врачихой этой?
— Она тебе не врачиха, а доктор Фаэнца. Да, а мне она кузина. Или тётка. Не знаю, сложно сказать. Родственница, в общем. Но пока я здесь работаю — всё одно доктор Фаэнца. Может раз за день обнимемся, а может и нет, она обычно до фига занятая.
У девчонки зазвонил телефон. Бабушка. Но разговор был какой-то короткий, видимо, та тоже не очень-то любит истерики слушать.
— Бабушка приедет, но после трёх, — вздохнула Джиневра.
— Ничего, это уже скоро. Так, пошли-ка обедать. Здесь, конечно, особых изысков не подают, но кормят нормально.
За обедом Джиневра даже почти не выпендривалась. Пофыркала немного, но съела и суп, и тушеные овощи. Чёрт, ей же ещё и диету назначили, она же будет возникать, что ей нужны чипсы и разносолы!
— Скажи, а можно посмотреть, где здесь что? — спросила она после обеда.
— Можно, но не заблудись. Помнишь, как к тебе в палату обратно идти?
— Помню. А ты куда?
— А я сейчас на лекцию пойду.
— На какую лекцию? — вытаращила глаза, прямо слово первый раз слышит, вот дичь-то!
— Для студентов. Студенты изучают хирургию, им сейчас профессор будет рассказывать об операции, а завтра он будет планово делать такую операцию, а они будут смотреть. Мне тоже нужно ходить на лекции, если я хочу когда-нибудь чему-нибудь научиться.
— И ты что, тоже пойдешь на операцию? — Джиневра даже остановилась.
— Увы, — Анна вздохнула. — У меня завтра уроки, меня не отпустят. Я-то бы с удовольствием. Завтра у меня зоология, это скучно, анатомия интереснее, геометрию я вообще не люблю, литература — ещё куда не шло, рукоделие — ну, так и быть, там хоть поболтать можно, два часа языков тоже ничего так, танцы я наоборот люблю, а к сольфеджио ещё приготовиться надо.
— А что такое сольфеджио? — девчонка продолжала таращить глаза.
— Теория музыки. Аккорды, интервалы, гаммы — из чего состоит музыкальная фраза, например — в песне.
— И зачем тебе это?
— А тебя что, не учат музыке? — в свою очередь сделала большие глаза Анна.