3d, или Дела семейные (СИ)

— Скажите, Анна, а сколько вам лет?
— Почти тринадцать, — она снова улыбнулась. — Мне ещё четыре года учиться. Много, — слова сопровождались тяжелым вздохом и наморщенным носом. — Но, кстати, не подумайте, что меня вот просто так на два дня отпускают с уроков, мне в субботу добавили. Все уже идут отдыхать, а у меня воз дополнительных занятий.
— И вам это нравится?
— Мне нравится то, что весь класс сейчас уравнения решает, а я с вами кофе пью, и пирожные ем. Они, конечно, здесь не особо хорошие, но в школе и таких нет, там типа здоровая пища. Кстати! Как там наша Эла? Я не видела её с тех пор, как она в Париж уехала. Она ведь вернулась, правда?
— Вернулась, и в полном порядке, — улыбнулся он.
— Это здорово. Постойте, так это она вас к Доменике сговорила? Правильно, Доменика очень крутой врач.
— Круче её матушки?
— Честно, не знаю. У Секунды я пока не работала. Если всё будет хорошо, то года через два, может быть, разрешат у неё практиковаться тоже.
— Так вам интересна медицина?
— А я не знаю пока. Но мне нравится, да. Самое крутое знаете, что было?
— Даже и не представляю, честно.
— Мне уже два раза разрешили присутствовать на операции. Один раз Доменика удаляла воспалившийся аппендикс девочке четырёх лет, а второй — собирала и фиксировала в хлам сломанную руку мальчику моего возраста. Вот так я бы не против научиться. Только это долго и непросто.
Себастьяно подумал, что в тринадцать лет ему и в голову бы не пришло присутствовать на операции. Он полагал, что и его детям — тоже.
— Кстати, Анна, Элоиза рассказала, что это ваша работа, — он вспомнил историю о подарке и достал из кармана тот самый платок, который с тех пор всегда носил с собой.
— Ой, да, — улыбнулась она. — Вам понравилось?
— Очень.
— А разве ваша дочь не делает вам никаких подарков на уроках рукоделия? — искренне удивилась Анна.
— Честно говоря, я очень удивлюсь, если узнаю, что моя дочь умеет держать в руках иголку, — криво усмехнулся он.
— Почему? — не поняла Анна. — Она же уже не маленькая?
— Я подозреваю, что её никто никогда этому не учил.
— А так бывает? — искренне изумилась собеседница.
И в этот момент дверь отворилась и к ним заглянула Доменика.
— Монсеньор, проходите сюда, сейчас я расскажу, что удалось выяснить.
* 57 *
Джиневра вошла в кабинет с очень несвойственным ей видом — как будто хотела разреветься, но изо всех сил держала себя в руках.
— Садись, — улыбнулась ей Доменика. — И вы садитесь, монсеньор, сейчас всё расскажу. Анна, унеси посуду и возвращайся.
Анна молча исчезла за дверью, оттуда слышался звон посуды. Впрочем, Доменика ещё не успела все бумажки на столе разложить, как она прошествовала с подносом через кабинет, ловко и быстро открыла дверь и аккуратно закрыла её за собой. Вообще, создавалось ощущение, что двери сами открывались перед ней и закрывались за её спиной. Воистину феечка.
Бог с ней, с феечкой, что с Джиневрой?
— Донна Доменика, рассказывайте. Наш домашний врач не смог сказать, что случилось.
— Монсеньор, он был совершенно прав, когда рекомендовал Джиневре обследование. У неё воспаление лёгких, дерматит, предположительно аллергический, и я ещё подозреваю гастрит, это уточним завтра. Я предлагаю вам оставить Джиневру в стационаре, через десять дней мы её вам вернём, если всё будет хорошо, конечно.
И тут Джиневра наконец-то разревелась.
— Папа, я не хочу тут оставаться! Я хочу домой! Я хочу к бабушке, я хочу в свою комнату, я буду ходить в школу, только не оставляй меня здесь! — она всегда была громкой, а сейчас ему показалось, что стёкла в окнах вылетят.
Себастьяно проморгался. Сам-то он ни в какую не хотел спорить с компетентным специалистом, а Доменика Фаэнца-младшая выглядела именно компетентным специалистом.
— Погоди. Донна Доменика, давайте по порядку. Вы не можете сказать, откуда весь этот букет?
— Аллергия предположительно пищевая, приступ пройдет — уточним, на что именно. Но, может быть, Джиневра сама скажет нам, что она ела? Вдруг там что-то особенное?
 
— Джиневра, рассказывай, — вздохнул Себастьяно.
Но, правду говоря, он не надеялся на ответ.
— Ничего я такого не ела, — буркнула всхлипывающая Джиневра. — Моё дело, что хочу, то и ем. Отстань.
— Договорились, отстал. Донна Доменика, вы ведь сможете сами это выяснить? Пара-тройка анализов…
— Да, — пожала плечами Доменика. — Безусловно. Сделаем пробы. Джиневра, милая, твой отец привёз тебя сюда для того, чтобы выяснить, что с тобой случилось. Мы это отчасти сделали. Теперь нужно уточнить все предположения и лечить то, что подтверждается. Ты же хочешь избавиться от кашля, красных пятен по всему телу и болей в желудке?
— Я хочу лечиться дома, — буркнула Джиневра, не глядя ни на кого. — Я всегда лечусь дома.
— Знаешь, исключения случаются. Я вот лечусь там, где есть хорошие врачи, — пожал плечами Себастьяно.
— Ты и живешь не дома, а непонятно где, — заявила Джиневра.
— А тебе не приходило в голову, что это моё дело и тебя оно никак не касается?
— Мы же твоя семья, — сказала девочка с вызовом.
— Вот именно, — холодно заключил Себастьяно, весь этот разговор начал его раздражать. — И поэтому ты останешься здесь столько, сколько будет нужно для твоего выздоровления. Я скажу бабушке, чтобы она привезла тебе все необходимые вещи. Ясно?
— Нет! Ты не сможешь оставить меня здесь! — взвизгнула Джиневра и подскочила.
Набрала воздуха для каких-то новых высказываний, но вдруг как будто поперхнулась и закашлялась. Села и злобно глянула на отца.
— Монсеньор, я правильно понимаю, что вы согласны на лечение вашей дочери? — Доменика смотрела сочувственно.
— Да, донна Доменика, я согласен. Я считаю, что болезни нужно лечить, и что это должны делать специалисты. Скажите, её, — он кивнул на Джиневру, — нужно куда-нибудь отвести? На процедуры?
— Сейчас вернётся Анна и отведёт её в палату. Я думаю, она справится, — улыбнулась Доменика.
— Ладно, а если я скажу, что я такого съела, ты не оставишь меня здесь? — хмуро спросила дочь.
— Ты думаешь, что мне это интересно? — сощурился Себастьяно. — Но если ты ешь какую-то гадость вместо того, чтобы нормально питаться дома, то мне, пожалуй, стоит избавить тебя от денег на карманные расходы. Ты ещё не научилась их тратить.
— Что? — завопила Джиневра.
Себастьяно молчал.
— Рассказывай, девочка, — Доменика смотрела заинтересованно.
— Ну… да, я съела три пачки чипсов, — со злостью вылепила она, глядя отцу в лицо. — Вчера утром. А уже в обед начала чесаться. И решила, что меня в таком виде в школу не пустят, и съела ещё две!
— Как они в тебя поместились-то, пять пачек чипсов, — Себастьяно смотрел заворожено и даже с некоторым восхищением.
— Захотела — и поместились, — отрезала дочь.
Дверь отворилась, появилась Анна.
— Анна, отведи Джиневру в свободную палату на третьем этаже, побудь с ней до обеда. Будешь сегодня провожать её на все процедуры.
— Что ли вот прямо сейчас идти? — возмутилась Джиневра.
— Прямо сейчас. Идти, — кивнул Себастьяно.
— А если я пойду, ты дашь мне денег?
— Чтобы ты купила ещё чипсов? Знаешь, я посмотрю, как ты будешь дальше себя вести.
— Пойдём, Джиневра, у нас здесь не так страшно, как может показаться, — Анна взяла её за руку и потянула к двери.
— Да я не боюсь, — пробурчала Джиневра. — Просто я считаю, что лечить меня нужно дома!
Глянула мрачно и вышла.
— Спасибо вам, донна Доменика. Я прошу прощения за безобразное поведение моей дочери, она, гм, не слишком хорошо воспитана. Я сейчас позвоню бабушке этой барышни и предложу ей приехать сюда. Её ведь пустят? — Себастьяно достал телефон.
— Конечно, — кивнула Доменика.
А потом наконец-то можно будет вернуться на простую, понятную и в миллион раз более спокойную работу.
  
23. Глазами Анны
 
* 58 *