"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

— Всего лишь глупая случайность, — глухо донеслось с той стороны.
— Когда их слишком много, они перерастают в закономерность.
— Когда их слишком много, начинаешь верить в чудеса, — сердито вздохнула княжна. — И… промахиваешься.
— Даже если бьешь на поражение, — предположил он.
— Даже если, умирая, отрекаешься, — усмехнулась она.
— Отрекаешься? — встрепенулся он. — От чего или от кого?
Ответом ему стало молчание.
Хьюго стоял, прислонившись к стене, а в голове проносились обрывки воспоминаний. Сначала неясные, а потом все более отчетливые.
Мадрид… Мальборг… боль, слишком много боли, своей и чужой. Тело, корчащееся в белых сполохах, безумная битва двух крылатых… Распластавшийся на каменных плитах архонт. Предсказанный шаг вперед, совершенный обреченным на смерть — на смерть во спасение, ради выполнения когда-то данной клятвы… Летящая стальная молния, холодный пульсирующий комок в груди. Изумрудно-зеленые глаза чародейки, полные ужаса и боли. Он все понял, но понял слишком поздно и произнес не то, что хотел, а то, что должен был произнести… Охнет, он сказал именно то, что требовалось сказать ради ее спасения, а желанное и выстраданное — не успел…
Он вспомнил все.
Княжна ди Таэ, обхватив себя за плечи, медленно сползала по стене, давясь всхлипами.
«Нет-нет, нельзя плакать, нельзя, ты слышишь?!.. — билось у нее в голове. — Он не поймет, он все равно не ответит…»
Кто-то подхватил ее, поставил на ноги. Девушка непроизвольно вцепилась в чужую одежду.
— Господи, да вас же всю колотит! — Хьюго заботливо накинул ей на плечи свой плащ. — Вот так. Я глупец, нужно было сделать это раньше!
Анна сдавленно всхлипнула и разрыдалась в полную силу.
— Тсс, тихо… — Де Крайто нежно прижал ее к себе. — Тихо… Успокойтесь, я вас прощаю!
Замерев на секунду, княжна отстранилась, вывернувшись из рук священника.
«Он что, опять надо мной издевается? — мелькнула мысль. — Думает, мне нужно его прощение?» Плащ соскользнул на землю. Девушка холодно взглянула на священника, отвернулась и побрела прочь, свернув за угол злополучного дома. Невысказанные слова наплывали сами собой, складываясь то ли в песню, то ли в исповедь:
 
 
Не хулите ее при всех,
 
И без вас к ней судьба строга,
 
Ведь тяжелый, бесспорно, грех —
 
Полюбить своего врага.
 
 
 
Что ей жизнью в миру дано,
 
Кроме долгих ночей ненастья,
 
Где блудило сто лет оно,
 
Это горькое бабье счастье?
 
 
 
В спину шепот людской молвы —
 
Настигает ударом ловко,
 
За красу и за ум все вы
 
Обозвали ее чертовкой.
 
 
 
Чья здесь правда и чья вина?
 
Не сложилась судьба иначе…
 
Вновь с бедою своей, одна,
 
Среди ночи в подушку плачет.
 
 
 
Новый день, за окном рассвет —
 
Жизнь не пишут с пустой страницы:
 
Ты оплеванной выйдешь в свет
 
Легкой поступью белой птицы.
 
 
 
На руках не вода, а кровь,
 
Но надежда в душе гнездится:
 
Может, ей за одну любовь
 
Десять тысяч грехов простится?
 
 
 
Пей же участь свою до дна!
 
Что законы тебе, что запреты —
 
Наказала себя сама,
 
Обрекла жить с любовью этой…
 
 
— Анна, подождите! Анна, я давно хочу рассказать вам о своих чув… — Хьюго кинулся за ней, но в переулке уже никого не было.
 
Чародейка материализовалась в гостиной особняка князей ди Таэ. Эрик вскинулся, оторвавшись от толстого фолианта.
— При… — Маг запнулся. — Анна, ты что, плакала? Сестренка!
Княжна обессиленно плюхнулась в кресло. Князь ди Таэ остановился напротив нее.
— Глупая, — сочувственно вздохнул он, беря ее за руку. — Плачь, открытые слезы легко высыхают, а тайные оставляют шрамы на душе. Плачь, пока еще можешь это делать. Если можешь плакать, значит, ты еще жива. А если ты еще жива, то должна бороться за свою любовь!
Анна с рыданиями уткнулась брату в плечо. Князь безмолвно гладил ее по голове. Сам он в последний раз плакал, когда ему едва исполнилось пятнадцать лет.
  
ГЛАВА 5
 
— Не понял… — удивленно произнес Виктор, оглядывая комнату. — Она что, ушла? — Он еще раз внимательно окинул взглядом свое жилье. Оборотнички нигде не было. — Час от часу не легче, — пробормотал он, набирая номер княжны ди Таэ.
Его сердце заныло от нехорошего предчувствия. Мобильный выдал очередь длинных гудков — не отвечают. Виктор набрал еще — то же самое. Он уже собрался попробовать дозвониться до чародейки в третий раз, но тут телефон издал пищащую трель — поступил входящий вызов.
— Да, Профессор… Заглохли в получасе езды от Будапешта? А при чем тут я? Позвоните князю, пускай он вас заберет… А-а-а, вы колымагу бросать не хотите… В смысле? Вы что, сдурели? Через полчаса стемнеет, как я там смогу ремонтироваться!
— Значит, постарайтесь приехать до темноты! — донесся из трубки раздраженный голос. — Вы у нас штатный механик или кто?!
Байкер негромко выругался — не день, а дурдом!
Не успел Виктор выехать из города, как обнаружилось, что трассу, проходящую по краю леса, перегородило поваленное дерево, возле которого суетились люди, пытаясь убрать его с дороги. Пришлось сворачивать и добираться до нужного места в объезд, углубившись в чащобу. Под пологом деревьев, еще не совсем покрывшихся листвой, сумерки сгущались значительно быстрее. Байкер очень надеялся, что ему не придется долго искать Профессора на дороге. Времени у него оставалось в обрез, да и аккумулятор в телефоне почти разрядился. Широкая укатанная тропа начала сужаться, приближаясь к озеру. Тогда он спешился, заглушил мотор и несколько метров тащил мотоцикл волоком.
Виктор резко остановился и прислушался. Нет, ему точно не показалось… Со стороны озера доносился чей-то тоскливый вой, здорово похожий на волчий. Мужчина вгляделся в просветы между деревьями. На выворотне, лежащем у самого обрыва, кто-то сидел, но байкер был отнюдь не уверен, что это волк. Вскоре природное любопытство оружейника взяло верх над осторожностью. Прислонив мотоцикл к дереву, он начал подбираться к озеру. Деревья не подходили вплотную к обрыву, оставалось метра два свободного пространства. Байкер выбрался на открытый участок и остолбенел: на выворотне расположилась его случайная гостья.
Обнаженная простоволосая девушка тоскливо выла, запрокинув голову. Виктор едва сдержался, чтобы не отступить назад. Этот пронзительно-безнадежный вой завораживал и обездвиживал. Оборотничка пела песню, адресованную вполне конкретной слушательнице, и та уже спешила сюда. Оружейник почти физически ощутил, как сама смерть приближается к обрыву, прорывая тонкую пелену пространственного барьера. Смерть услышала обращенный к ней призыв и спешила прийти… Почему же она спешила? Мужчине казалось, что еще чуть-чуть, и он поймет, о чем эта песня. Воздух перед девушкой подернулся рябью и начал сгущаться. Байкер закусил губу, пытаясь вспомнить нечто важное, ведь он и сам уже видел такое однажды. И тут до Виктора дошло, что именно собирается сделать эта ненормальная. Мужчина рванулся вперед в мощном прыжке…
Радислава шагнула с выворотня вниз. Внезапно чужие цепкие пальцы впились в запястье и рванули ее назад, развернув на сто восемьдесят градусов. Кто-то сильно встряхнул оборотничку за плечи…