"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Потревоженный моим криком, Бог еще выше поднял голову, окидывая нас холодным, засасывающим взором угольно-черных глаз, не имевших ни зрачка, ни радужки. Два бездонных озера тьмы и силы. Не вынеся психологического давления, Гельда обморочно пискнула и без чувств повалилась на холодный, мраморный пол. Я упрямо сжала губы, услышав, как Нурилон тихонько звякнул в ножнах, осознав близкое присутствие заклятого врага. Принц протянул руку и крепко сжал мою ладонь, подбадривая меня, давая понять, что он здесь, рядом. Вокруг нас снежным вихрем бесновались Дети холода, возмущенные нашей непоколебимостью.
– На колени, ничтожные! – пророкотал голос, подобный вою ветра и грохоту камнепада.
Я почувствовала, как волосы мои встают дыбом от ужаса, и мелкая, рефлекторная дрожь сотрясает подгибающиеся колени. Этот голос проникал в душу и в мозг, возрождая спящий там подсознательный страх смерти. Трепет подобный тому, который мы испытываем стоя на краю бездны, отделяющей нас от потустороннего мира. И мрачный, пожирающий сознание отзвук, рожденный голосом Бога, не умолкал, а наоборот все ширился и разрастался, вытаскивая наружу все мои тщательно запрятанные кошмары и опасения. Тот, кто долго смотрит в бездну, в итоге – сам становится ею. Перед моим мысленным взором кружился беспорядочный сонм всего самого отталкивающего и неприятного, что мне уже пришлось пережить – гибель от руки принца Ужаса, поход по Лабиринту судьбы, полет через Портал смерти, мерзкий облик Хранителя в Галерее трех порталов… Я понимала, что еще миг, и я сдамся – рухну на колени, и стану униженно умолять Ледяного бога усмирить эти воспоминания, прогнать мои ужасы, одеть мой разум в нерушимую броню изо льда и равнодушия, отстраняющую плоть и душу от всего человеческого… Но, неожиданно, я ощутила, как острые ногти принца впиваются в мои пальцы, раздирая их до крови и болью возвращая меня в мир живых. Я судорожно моргнула и увидела ровный, теплый свет сочувствия и нежности, непрерывно льющийся из его золотистых глаз, и уносящий прочь все мои сомнения, страх и одиночество. И под ободряющей улыбкой любимого мужчины я гордо выпрямилась и бестрепетно встретила завораживающий взор Ледяного чудовища, более не имеющий надо мной никакой власти.
– Сильные! – возмущенно протянул Бог. – Дерзкие и смелые! Как смеете вы, безумцы, противостоять мне?
– Бог, ты кажется забыл, кто сейчас стоит перед тобой! – с вызовом бросил принц, окутываясь коконом белого пламени.
Издевательский хохот наполнил Храм. Звук вибрировал, поднимался вверх, раскачивая стены, осыпая каменную крошку со свода и перекрытий потолка. Звук болезненно бил по барабанным перепонкам, пробуждая желание немедленно заткнуть уши и сжаться в комок, но мы стояли все так же прямо, не стирая с губ ироничных, высокомерным усмешек.
– Жалкий червяк, – соизволил просмеяться и успокоиться чересчур развеселившийся Бог, – уж не хочешь ли ты меня напугать? В моих владениях твоя магия бессильна и ты никогда не сможешь накопить ее в количестве, достаточном для сопротивления моей мощи!
– Ты не боишься пойти против всех? – приподнял бровь принц. – Против демонов, богов и даже демиургов?
Бог возмущенно махнул рукой, словно отметая в сторону всех перечисленных:
– Боги? Жалкая кучка марионеток. Демоны? Зарвавшиеся наглецы. Демиурги? Их время прошло, они постарели и впали в маразм, деградировав от игры, затеянной ими самими. Настает срок моей власти. Скоро по моей воле весь мир превратится в царство льда и холода, заполненное тенями моих детей. Какая сила сможет противостоять подобной мощи?
– Любовь! – громко выкрикнула я, чувствуя, как в ответ на это слово, еще сильнее сжались пальцы принца, крепко обхватывающее мое запястье.
Бог противно хихикнул:
– Что есть любовь? Важно ли это чувство для выживания? В основе бытия любой особи лежат страх, голод, жадность, зависть, власть!
– Любовь и голод движут миром! – вспомнила я фразу, вычитанную когда-то очень давно, лишь сейчас начиная постигать ее истинный смысл.
 
– Вот видишь, ты сама сказала про голод. – Благосклонно улыбнулся Ледяной бог. – А ты не безнадежна, упрямая девочка! Поэтому я дам тебе возможность понять значение моих слов.
– Не смей трогать принцессу! – выкрикнул принц, задвигая меня себе за спину. – Если ты посмеешь прикоснуться к ней хоть одним из твоих мерзких пальцев, то я…
– То, что ты тогда сделаешь? – глумливо хмыкнул Бог. – О-о-о, – черные глаза пораженно расширились, – так значит, это и есть то, что вы называете любовью?
– Да! – гордо вскинул голову белокурый красавец. – Ты взял нас в плен, ты можешь убить наши тела, но тебе никогда не покорить наш дух и не вытравить из нас любовь, которая сильнее всего!
– Любовь сильнее всего? – по буквам, недоверчиво протянуло чудовище в глыбе льда, разглядывая нас словно чудные, нелепые диковинки. – Сильнее жажды жизни?
– Да! – хором ответили мы, понимая, что наша любовь – единственная в мире сила, которую мы можем противопоставить власти жестокого Бога.
Бог снова расхохотался, еще громче и продолжительнее.
– Глупцы! – торжественно провозгласил он. – Да вы просто наивные дети, еще не постигшие смысла бытия и тешащие себя нелепыми выдумками! Очутившись перед ликом смерти, вы узнаете, что единственная настоящая, заслуживающая внимания и уважения сила – это моя власть, и только я могу даровать вам ту форму существования, которую я избрал для моих преданных слуг. И вы еще станете умолять меня о милости и спасении, начисто позабыв о своей никчемной, бесполезной любви!
– Никогда! – дружно возмутились мы.
Бога затрясло в приступе неудержимого, необузданного гнева:
– Разлучите их! – приказал он, взбешенно всплескивая пучками питающих его нитей с кровью. – Принца и эту падаль, – он брезгливо указал на так и не пришедшую в себя некромантку, – отправьте на арену. А ее, – он окатил меня холодной волной черного света своих мертвенных глаз, – бросьте в Колодец пустоты. Посмотрим, на что тогда окажется способна их никчемная, хваленая любовь!
Мы крепко держались за руки, но проклятые Твари стужи превратились в плотную стену холода и кололи нас пронизывающими укусами жгучих, ледяных прикосновений до тех пор, пока наши кисти не утратили чувствительность и не повисли никчемными плетями. Тонкие пальцы принца выскользнули из моей окровавленной ладони, унося с собой не только часть души, но и смысл всей моей жизни.
– Ульрика, – обессилено шептал он, когда его безжалостно волокли по скользкому мраморному полу, ухватив за обледенелые пряди роскошных волос. Его золотые глаза меркли, словно две остывающие, потухающие звезды. – Ульрика, помни, ты обещала мне, что не сдашься, что будешь бороться…
– Буду, верь в меня! – страстно выкрикнула я, вместе с плотью сдирая со своих губ корку из свежего льда. – Жди меня, любимый, я приду за тобой!
– Жди, ага, как же! – издевательски передразнил Ледяной бог. – Наивные дети. Еще никому не удавалось вернуться из Колодца пустоты!
  
Глава 7
 
Несмотря на все заверения почтенного дервиша Али-Бабы, до стен великого Рох-Осса оказалось почти полдня пути. Трудно выразить словами, чего стоили Лансу эти несколько часов, проведенных под раскаленными лучами южного солнца. Пяти лет жизни – и ни днем меньше. Его бархатистая кожа, привыкшая к умеренному, прохладному климату еловых лесов, обгорела, покраснела и растрескалась, став похожей на истоптанную подметку сапога двужильного Огвура. Сам же орк, громко сопя как заматерелый секач и благоухая столь же ароматно, упрямо пер напролом, отмеряя шаг за шагом по сыпучему, отвратительно горячему песку. Изнеженный полуэльф фыркал и плевался, с ужасом ощущая, что едкая, мелкая пыль на три слоя запорошила его ранее безупречно ухоженные, длинные волосы, превращая их в бесформенный колтун и вызывая отчаянный зуд в области висков и затылка. И Ланс в который раз мысленно клялся выместить владевшее им раздражение на первом же подвернувшемся, подходящем для этой цели растяпе.