"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

А в прозрачном кубе, водруженном на алтарь черного храма, ликующе хохотал Ледяной бог, вполне довольный результатом своего колдовства.
Тварей, ввалившихся в камеру, насчитывалось никак не меньше двух десятков. Все они выглядели едва различимыми серыми пятнами, постоянно плавно перетекающими из одного расплывчатого контура в другой, не менее призрачный образ. Но холодная волна замораживающего жизнь воздуха, фронтом идущая впереди тварей, мгновенно отбивала желание сопротивляться, наглядно показывая, что ожидает нас в случае неповиновения. Наши тюремщики даже не снизошли до какого-либо наказания или порицания за мое самовольное освобождение от оков. Они быстро опустили вниз принца и Гельду, одним обжигающе холодным касанием избавили нас от веревок и жестами разрешили собрать разбросанные вещи и оружие. Поместив Нурилон в наспинные ножны, укрепив на поясе Разящую иглу и рассовав по карманам и отворотам богатый запас метательных звездочек, я почувствовала себя увереннее. Нас выстроили в цепочку и вывели наружу.
Присвистнув от изумления, я потрясенно рассматривала величественную картину, представшую нашим взорам. Мы очутились на заметенной снегом улице, по обе стороны которой высились полуразрушенные руины каких-то громадных зданий, больше всего напоминавших дворцы или храмы. Скудные отсветы синих гнилушек, струящиеся из глазниц надетых на палки черепов, заменяли освещение. Чуть поодаль громоздилась бесформенная груда золотых слитков, перемешанных с потемневшими человеческими костями. В узком проходе между зданиями жутко завывал пронизывающий ветер, неся вихри колючей снежной крупы, впивающейся в наши лица. Нас повели по едва заметной тропке, петляющей между обелисками из черного мрамора.
– Эй, ты ведь маг, вроде бы! – сердито прошипела я в затылок идущего впереди меня белокурого красавца, усиленно дыша на озябшие пальцы. – Сделай же что-нибудь, пока мы все до смерти не замерзли!
– Это Геферт! – хмыкнул принц, одетый в полупрозрачную белую рубашку, но вроде бы, совершенно не ощущающий зверского холода. – Здесь я бессилен.
– Не работает, совсем не работает! – жаловалась не видимая для меня Гельда, где-то у нас за спиной, кажется, пытавшаяся сотворить что-нибудь при помощи своего посоха.
Я с любопытством оглянулась. Одна из взявших нас в кольцо тварей сразу же недовольно заворчала, но я успела заметить, что некромантка бессильно поводила из стороны в сторону хрустальным шаром-набалдашником, разочарованно убеждаясь в недейственности своей магии.
– Это Геферт! – снова выразительно повторил принц. – Молчите, не тратьте силы попусту, и берегите крохи доступного вам тепла. Если нас не убили сразу, значит, мы зачем-то понадобились этим холодным тварям.
Я хмыкнула. Нужно признать по справедливости, в экстраординарных ситуациях принц соображает куда быстрее меня и сразу же принимает самое оптимальное на данный момент решение. Подождем и посмотрим, куда заведут нас эти жуткие твари и его примерное благоразумие!
Шли мы довольно долго. Если бы не холод, то я бы наверно от души повосхищалась противоестественной, мертвой красотой этого удивительного города, но медленно убивающая нас стужа заставляла сосредоточиться на одном стремлении, как бы сберечь хоть каплю тепла и не превратиться в ледышку задолго до окончания нашего похода, кажущегося бесконечным. Принц несколько раз пытался обернуться и часто спрашивал как я себя чувствую, искренне волнуясь и переживая за мое благополучие, но я, в свою очередь, не желая расстраивать того, чьи поцелуи еще помнили мои губы, каждый раз бодро рапортовала, что «все фигня кроме пчел, но если разобраться – то и пчелы, тоже фигня». Желанный мужчина одобрительно хмыкал и за спиной, украдкой, показывал мне восхищенно оттопыренный, почти синий от холода большой палец правой руки. И возможно единственным, что не дало нам замерзнуть до смерти – стало жгучее желание выжить и быть рядом с любимым вопреки не только холодным тварям, но даже вопреки всему на свете. Не зная, чего ожидать от самого ближайшего будущего, я, тем не менее, старалась запомнить все повороты и перекрестки проходимых нами улиц. Мы миновали монументальное, округлое сооружение, напоминающее амфитеатр и очутились на расчищенной площади, в центре которой возвышалось черное здание, сложенное из уходящих в самое небо кубических мраморных блоков.
 
– Храм Ледяного бога! – взволнованно выдохнул принц вместе с клубами мгновенно застывающего пара. – Вот оно, сосредоточие зла!
– А ты сам то, не зло разве? – насмешливо фыркнула я.
Любимый иронично хлопнул белыми от инея ресницами:
– Ну, если ты когда-нибудь скажешь – зла не хватает, то я буду знать – что тебе не хватает именно меня!
Я восторженно расхохоталась:
– Клянусь Аолой, если мы выживем, то я позволю тебе целовать меня, сколько захочешь!
– Пфе, – кисло скривился он. – Если только целовать и больше ничего, то лучше мне умереть…
– Я подумаю! – игриво шепнула я, совершенно очарованная его манерой шутить всегда и даже тогда, когда впору плакать от ужаса или безнадежности.
– Девушка, которая смеется – наполовину уже завоевана, – констатировал он. А потом посерьезнел и приблизил ко мне свое прекрасное лицо, почти прожигая насквозь блеском пронзительных, непреклонно прищуренных глаз: – Ульрика, сердце мое, пообещай, что ты не сдашься и станешь бороться до последнего, даже на краю гибели, даже если…, – он повысил голос, – если я погибну!
– Хорошо! – пообещала я чтобы успокоить его, хотя больше всего в то мгновение мне хотелось сказать, что если погибнет он, то и мне самой уже станет совершенно не за чем жить!
Но он улыбнулся ласково и тепло, и сердито покачал головой, словно угадывая мои мысли:
– Я люблю тебя, моя удивительная, моя Сумасшедшая принцесса! – произнес он проникновенно, и меня, в разгар бушующей вокруг нас вьюги, удивительно согрело нежное тепло этих простых слов.
За нашими спинами гневно сопела Гельда. Но мы не замечали никого и ничего. Я поняла голову и в упор встретила взгляд его золотых глаз, самых прекрасных в мире, единственных для меня. И что-то незримое проскользнуло между нами, соединив нас в одно, неделимое целое на веки вечные, создав золотой ободок в глубине мои зеленых глаз и густо напитав изумрудными точками его золотистые очи.
– Я тоже тебя…, – начала я, но Твари стужи, разъяренные непредвиденной заминкой, толкнули нас в спину холодными щупальцами, убийственное прикосновение которые чуть не остановило, чуть не заморозило наши сердца, и вынудили начать подниматься по ступеням черного храма, ведущим, как сказал принц, в логово величайшего зла.
– Ульрика, – в голосе любимого слышались мука и раскаяние, – хочу подготовить тебя. Мне искренне жаль, я сам не понимал раньше что творю… Но твой сводный брат Ужас отдал мне одного не безразличного тебе мужчину, которого принесли в жертву Ледяному богу. Боюсь что он…
Принц не успел договорить. Коридор закончился, и мы очутились в обширном, ярко освещенном зале. На некоем подобии грубого алтаря громоздилась огромная глыба чистейшего, ослепительно искрящегося льда. Множество тонких нитей, с непрерывно циркулирующей в них яркой, алой кровью начинались в бронзовых чашах и тянулись к ледяной глыбе, присоединяясь к конечностям заключенного в них существа. От фигуры питаемой кровью твари веяло мощью и страшной, древней магией. Это был высокий, мускулистый мужчина, облаченный в богатые черные одежды. Буйные кудри цвета воронова крыла каскадом падали на широкие плечи, вились вокруг белой колонны сильной шеи. Его склоненное лицо ужасало и восхищало одновременно. Чуть опустив голову и сонно прикрыв глаза, Бог невесомо парил внутри прозрачного ледяного куба. Неожиданно по его мощному телу прошла волна дрожи, мужчина поднял веки и гордо вскинул подбородок. Левая часть бледного лика оставалась безобразной, усеянной шрамами и язвами, но правая поражала безупречной красотой, оказавшись как две капли воды похожей на благородное лицо моего младшего брата – короля Ульриха и на мое собственное не состоявшееся, виденное мной только в Зеркале истинного облика. Я вскрикнула, словно молнией пронзенная страшной догадкой, подпитанной подсказкой белокурого принца. Эти хорошо знакомые миндалевидные глаза – черные, а не зеленые, эти густые кудри – антрацитовые, а не рыжие… Тот, кого не нашлось ни среди живых, ни среди мертвых. Ледяной бог получил тело моего бесследно исчезнувшего отца, короля Мора!