"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

— В силу личных неприязненных отношений или конфликт носил деловой характер?
Голова враз кругом пошла. Немцова убили?! Но кто тогда Зинку в машину затащить пытался? Неужто блатные собственную игру начали?
— Отвечай!
— А? Что? Нет, никого не убивал.
— И алиби есть? Где ты находился в момент убийства?
Я взял себя в руки и пожал плечами.
— Без понятия. Когда его убили-то?
— Вчера с восьми до девяти часов вечера.
Во рту стало кисло.
— Дома. Один. Телевизор смотрел.
Хозяин кабинета постучал карандашом по столешнице.
— Алиби нет. Мотив налицо. К сотрудничеству не склонен. Придётся оформлять задержание.
Сердце так и подпрыгнуло. Задержание?! По обвинению в убийстве?!
А как же Зинка? Её кто прикроет?!
— Не-не-не! — замотал я головой. — Какое задержание, вы чего? У меня зачётная неделя!
Молодой опер усмехнулся.
— Сидеть тебе долго, заочно отучишься.
— Там тоже, знаешь ли, школа жизни, — поддакнул второй.
— Да у вас оснований для задержания нет! Никаких улик! Вы чего?
Но без толку, хозяин кабинета мой возглас проигнорировал и обратился к коллеге:
— Игорь, определи его на пару суток в изолятор, а Марат пусть со следователем об избрании меры пресечения в виде ареста за это время договорится. Будем работать.
— Дайте адвокату позвонить!
— Общественного защитника назначат после предъявления обвинений.
— С моим адвокатом до обвинений не дойдёт!
Хозяин кабинета посмотрел с интересом, потом предупредил:
— Дяде можешь не звонить, только зря его впутаешь. Мы ведь организованной преступностью занимаемся.
Стало понятно, на кой чёрт Ибрагимов приплёл вымогательство. Если из РУВД меня ещё могли вытащить, то здесь у дядиных теневых партнёров руки коротки помочь. Но я упрямо повторил:
— Говорю же: адвокату позвонить надо. Он всё решит.
— И кто этот гений юриспруденции? — полюбопытствовал опер с плохо скрываемым интересом.
Закралось сомнение, стоит ли вскрывать свои отношения с Козловым, но выбора не оставалось, за решётку мне было нельзя. Только не сейчас!
— Позвоню и узнаете. Может, и о бригаде Демида что-нибудь смогу рассказать. Если разрешат.
Хозяин кабинета миг сверлил меня напряжённым взглядом, затем снял трубку с телефонного аппарата и потребовал:
— Диктуй!
Я указал на записную книжку, и молодой опер передал её мне, сам заглянул через плечо.
— Номер знакомый, — отметил он, когда я раскрыл книжицу на нужной странице.
— Разберёмся, — проворчал хозяин кабинета и поторопил меня. — Ну?
Я назвал шесть цифр, он шесть раз крутанул диск и какое-то время молча сидел с приложенной к уху трубкой. Затем поднялся из-за стола и передал мне, даже пододвинул аппарат, когда до упора натянулся витой провод.
— Алло! — спешно выдохнул я в микрофон.
— Да! — раздражённо отозвались в ответ. — Говорите!
— Мне Козлова.
Опасался не застать того на месте, но после недолгого шуршания в динамике послышалось:
— Слушаю.
— Это Полоскаев. Я в шестом отделении. Шьют вымогательство у Лемешева и какое-то левое убийство. Это Ибрагимов расстарался — у нас с ним конфликт был осенью, я рассказывал.
Всё это я выдал на одном дыхании, опасаясь, как бы опер не утопил рычажки телефонного аппарата, но тот и не подумал прервать наш разговор. А вот Козлов задумался. Надолго задумался, мелькнуло даже опасение, что так молча и повесит трубку. Но нет, всё я рассчитал правильно. Для оперов наживкой стало обещание поделиться информацией о бригаде Демидова, для Козлова упоминание фамилии перегонщика. Проигнорировать мой звонок он никак не мог, вот и попросил:
— Кто там главный, передай ему трубку.
Я так и поступил.
Хозяин кабинета секунд пять молча слушал, затем вернулся за стол, прижал трубку к уху плечом и указал на дверь. Молодой вывел меня в коридор и похлопал по подоконнику.
— Садись.
Подошёл слонявшийся по коридору Ибрагимов, но опер только покачал головой. Минут десять ничего не происходило, затем нас позвали обратно. Нас — это не только меня и молодого опера, но и Марата Маратовича.
 
— Работай с ним до двух, — сказал хозяин кабинета, снимая с вешалки пальто, — а дальше мы свои темы отрабатывать начнём. Игорь, я на выезд.
Такое решение не порадовало ни меня, ни Ибрагимова. Я вовсе не желал общаться с этим гадом; он глянул на часы и скривился, видно, сочтя выделенное время недостаточным.
Ну и понеслась душа в рай — Марат Маратович быстренько справился с разочарованием и принялся опрашивать меня на предмет неприязненных отношений с убитым. Что самое поганое, он был прекрасно осведомлён обо всех стадиях конфликта, в том числе об обеих стрелках. Не иначе расколол кого-то из приятелей Йосика.
Пришлось выкручиваться. Единственное, что я признал — это стычку в подъезде, но и в её отношении не преминул сгладить углы, заявив, что Немцова не бил, а револьвер вытащил для самозащиты в ответ на агрессивные действия последнего. Дальше тот испугался, оступился и совершенно самостоятельно скатился с лестницы. А кто там после уж его избил — знать не знаю, ведать не ведаю и к убийству никоим образом не причастен.
Ибрагимова такая версия случившегося категорически не устраивала, и он раз за разом возвращался к одной и той же теме, используя разные подходы и пытаясь подловить на противоречиях. Пригрозил даже очной ставкой, но не на того напал.
— Устраивайте! — лишь хмыкнул я.
На этом наше общение и закончилось. Уверен, в обычных условиях опер отправил бы меня доходить до кондиции в камеру, но тут распоряжался не он, тут меня в обезьяннике не заперли. Оставили в относительном комфорте и пусть чаю не предложили, зато налили стакан воды.
Ну а потом вернулся хозяин кабинета, а минут через десять появился и старший оперуполномоченный капитан Козлов.
— Владислав Николаевич…
— Анатолий Сергеевич…
Опера пожали друг другу руки, и сразу последовал обмен любезностями.
— Что же вы, Владислав Николаевич, своих осведомителей должным образом не оформляете?
— Да как же не оформляю, Анатолий Сергеевич? — разыграл удивление Козлов и выложил на стол тоненькую папочку. — Это вы не потрудились у нас информацию запросить!
Собаки друг у друга под хвостом нюхают, а эти вот так — с улыбочками оппонента прощупывают. Впрочем, с завуалированными подначками товарищи милиционеры затягивать не стали, и Козлов попросил:
— Сергей, поделись с моими коллегами интересующей их информацией.
Я прочистил горло и уточнил:
— Для начала хотелось бы прояснить вопрос с мерой пресечения.
Козлов перевёл взгляд на хозяина кабинета, тот кивнул.
— Мы готовы пойти навстречу в этом вопросе. Игорь…
Молодой оперативник понял начальника с полуслова, подошёл и снял с моих запястий наручники. Дальше упираться и требовать гарантий было бы попросту глупо, я сказал:
— Спрашивайте.
Последовавший за этим вопрос не удивил.
— С какой целью Тупин ездил в Казахстан? — поинтересовался Анатолий Сергеевич, раскрыв привезённую Козловым папку.
— Не знаю, — признался я и поспешно вскинул руки. — Серьёзно, не знаю!
— Расскажи всё, что знаешь, — предложил Влад. — Возможно, и этого окажется достаточно.
Я так и поступил. Поведал о конфликте с братом Ибрагимова и о том, как оказался в долгу у Петровича, заодно пояснил, что полностью своим там не стал и рассказывали мне далеко не обо всём.
— В Казахстан я ехать отказался, — подвёл я итог истории. — К этому времени мы уже зарегистрировали охранное предприятие, дядька бы меня прикрыл. Поэтому и на стрелку, где бригаду положили, я не пошёл.
Дальше от меня потребовали рассказать о причине тех разборок, но наезд на малолетних проституток все посчитали лишь поводом вытянут бригаду на стрелку, не более того. Конфликт с афганцами из-за блошиного рынка достойной для расстрела боксёров причиной операм тоже не показался, а вот об ограблении торговцев травкой они ничего не знали, тут вцепились в меня мёртвой хваткой. Пришлось даже припоминать адрес продавцов и отыскивать в записной книжке номер автомобиля покупателей.