"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

— Харэ, Енот! Нам за этот беспредел предъявят потом!
— Хер с ним, — сдался я и огляделся по сторонам.
Разбежавшиеся боксёры начали кучковаться на другом конце пустыря, и Рома кивнул в сторону «буханки».
— Валить пора.
— Рано, — отрезал я и крикнул: — Стёпа! Сюда подойди! — Ни одна из тёмных фигур с места не сдвинулась, пришлось гаркнуть вновь: — Подойди, не ссы!
Тогда только один из боксёров двинулся в нашу сторону. Я откинул барабан револьвера, выбрал стреляные гильзы, а на одно из освободившихся мест втолкнул патрон с дробью.
Стёпа подошёл, но приблизиться не рискнул, остановился метрах в пяти. Из покрасневших глаз пацана текли слёзы, он то и дело отсматривался и кашлял, но особо при замесе не пострадал.
— Сейчас этот гандон, — указал я на Йосика, — очухается и на говно изойдёт, снова захочет стрелку забить. Только учти сам и передай пацанам, дальше всё по-взрослому будет. — Грохнул выстрел, на соседнем сугробе взметнулся фонтанчик снега. — Приятного мало дробью получить, да?
Паренёк только засипел в ответ, и я напоследок двинул Йосика ботинком по лицу, развернулся и зашагал к «буханке».
— Не нарывайтесь лучше, — посоветовал Костя Чиж. — Против Зоопарка не потянете.
Ну а дальше мы погрузились в машину и покатили прочь, благо та не увязла в снегу, выехали с пустыря без проблем.
— Я там флян «Русской» прихватил, — сказал вдруг Воробей. — Гляньте под сиденьем.
Водку выпили прямо из горла, просто пустили бутылку по кругу. Дальше Дима взялся отогнать «буханку» в хозблок, а мы забурились в кафетерий, где накатили ещё. Лично у меня состояние было самое что ни на есть дурацкое: вроде радоваться надо, что всё так гладко прошло, а нервы почище гитарных струн звенят; даже выпивка не берёт. Остальные поначалу тоже не особо веселились, да ещё Андрей уточнил:
— Серый, ты его не слишком сильно уработал?
Я покачал головой.
— Даже в больничку не заедет. Недельку кровью разве что поссыт, скотина.
Рома взялся разливать по стаканам очередную порцию беленькой и между делом заметил:
— Слышал, у Немца с блатными всё схвачено. Как бы они за него не впряглись.
— Чего ради? — фыркнул Евген, встопорщив короткий ёжик бледно-рыжих волос. — Оно им надо?
Костя Чиж пожал плечами.
— За своего могут и впрячься. Я ж говорил — надо было сначала с ним поговорить.
— А толку от разговоров? — набычился Андрей. — Платить мы ему не собирались, так? Ну и какого хера? Предъяву кинул — огрёб. Пойдёт жаловаться, будем решать. Всё, хорош мозги канифолить! За нас!
Мы выпили, и понемногу-помаленьку все отошли, начали шуточками сыпать и рассказывать, на чём они Немцова с его блатными подвязками вертели.
— В рот их ногами! — подытожил Евген.
Я даже попросил парней громкость убавить. А то, не ровен час, Алёна наши разговоры услышит и Козлову передаст. Ни к чему это.
Домой вернулся не так уж и поздно, позвонил Зинке и попытался зазвать её в гости, но из этой затеи ничего не вышло.
— У нас гости, Серёжа, — пояснила девчонка. — Я сегодня не могу.
И точно — на заднем плане слышались голоса и смех.
Впрочем, если начистоту, я такому повороту особо и не расстроился даже. Во-первых, как ни крути, принял на грудь изрядно. А во-вторых, не хотел впутывать во всё это Зинку. Хотел вернуться в кафетерий и сбросить напряжение, нагнув там в подсобке Алёну, но нет, конечно же нет. Не сегодня. И никогда.
Пришёл дядя Петя, мы сели ужинать, и я спросил:
— Договор на охрану вагончика оформили уже?
— Филькину грамоты мы оформили, а не договор, — пробурчал в ответ дядька. — Воробей ваш закорючку поставил, а толку с неё? Он же в чёрную работает!
— Ну хоть не на птичьих правах там теперь, — пошутил я.
Дядя Петя досадливо поморщился.
— Я ему мозги вправил, вроде. Будет думать о постановке на учёт. Ты этот момент не прощёлкай — а то запишет всё на себя, и уже вы на птичьих правах будете. Вагончик, к слову, мы себе на баланс поставим. Надо будет ещё и договор аренды сделать.
— Сделай, лишним не будет.
 
В этот момент неожиданно ожил телефонный аппарат; я невольно вздрогнул даже, быстро вышел в коридор и поднял трубку:
— Слушаю?
— Серёжа! — послышался в динамике пьяный голос Бориса Ефимовича. — Серёжа, ну ты где пропал?!
— В смысле?
— Что значит — в смысле? Зина же звала тебя зайти!
— Да нет, просто сказала, что у вас гости.
— Звала-звала, — жёстко и уже не очень-то и пьяно заявил сосед. — Спускайся!
На заднем фоне послышались женские голоса, но тут Зинкин папенька опустил трубку на рычажки, зазвучали короткие гудки.
Сказать начистоту — идти в гости не хотелось. Ясно и понятно, что там мне сейчас никто рад не будет, но и не отказаться никак, тут всё по классике: «против кого дружить будем?». А дружить мы с Борисом Ефимовичем, чует сердце, будем против гостей тёти Софи. Не прийти в такой ситуации нельзя.
Я натянул джинсы и фланелевую рубаху, спустился прямо в тапочках и позвонил в дверь. Открыл Борис Ефимович, который едва-едва успел опередить поспешившую на звонок Зинку.
— Серёжа, проходи! Мы тебя уже заждались! — радушно поприветствовал он меня.
В глазах Зинки мелькнуло недоумение, и я взглядом показал ей на папеньку. Девчонка поджала губы, а тётя Софья и вовсе упёрла руки в бока. Точно выставила бы меня за дверь, просто не решилась перечить подвыпившему супругу.
Гости оказались уже знакомы: яркая и грудастая Римма, её невзрачный супруг Олег и худосочный отпрыск Максим.
— Проходи-проходи! — хлопнул меня по спине Борис Ефимович, когда я выдавил из себя нечто отдалённо схожее с приветствием. — Мы тут внезапный сабантуй решили устроить, а о тебе совсем позабыли. Непорядок! Ты ведь уже почти член семьи!
При этих словах тётенек откровенно передёрнуло, Нина захихикала, а Зинка немного даже покраснела. Никак не отреагировали на это замечание лишь Олег, который не спускал с меня внимательного взгляда умных глаз, да уткнувшийся в тарелку Максим.
Борис Ефимович тут же вынул из серванта хрустальную стопку и потянулся за бутылкой водки, и я попросил:
— Только чуть-чуть. Мне в институт с утра.
— До сих пор учишься? — поинтересовалась Римма, подпустив в голос удивления.
— Дорогая, — мягко улыбнулся Олег. — Сессии же ещё не было.
— И что с того? Далеко не все до неё дотягивают!
Тут тётя Софья принесла с кухни тарелку и столовые приборы, я положил себе запечённую куриную голень, а на вилку нацепил шпротину.
— Штрафную! — объявил Борис Ефимович, выпил со мной за компанию, тут же налил снова, на этот раз не обделив вниманием и остальных. Дамам коньячную настойку, мужчинам водку, детям газировку. Максим попал в разряд детей.
Вновь выпили, и я занялся куриной ногой, а Олег вытер губы салфеткой и спросил:
— Борис, у вас с приватизацией какая-то ясность уже появилась?
Зинкин папенька кивнул.
— Директор у руля останется, — сообщил он. — По реестру ему семнадцать процентов акций отошло, и он ещё у коллектива их со страшной силой выкупать взялся.
— А сам ты?
— А что я? Я человек маленький, директору не конкурент. Мне бы работу не потерять.
— И никаких перспектив в собственники выйти? Ты ведь мог бы сам в приватизации поучаствовать!
— А смысл? — скривился Борис Ефимович. — Без государственного финансирования нашей шарашке не выжить, а её не будет. Разработки-то не конкурентоспособны. Никому они не нужны. Никому!
Для наглядности он даже указательным пальцем из стороны в сторону поводил. И Римма согласно покивала.
— Да уж какие там у вас разработки! У нас наука от западной на десятилетия отстала!
Но вот её супруг оказался куда более настойчив.
— А как же имущественный комплекс? Можно найти деньги и вложиться…
— Чтобы Юрий Тимурович с работы пинком под зад вышиб? Нет, Олег, мне такого счастья не надо.
В этот момент тётя Софья обратилась к дочерям.