"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
— Серый, давай диван соберём, — предложил он, морщась из-за боли в припухшей правой руке. — У нас один прямо из салона забрали.
Я последовал примеру товарища, но Тихон успокаиваться не собирался.
— Сегодня же Роману Марковичу обо всём расскажу! — пригрозил он.
Мы вполне могли покрыть недостачу за счёт общака, но вот так сразу сдаваться не хотелось, и я указал на обтянутые полиэтиленовой плёнкой заготовки, сложенные у дальней стены.
— А ты по бумагам смотрел или по факту?
— Я, Сергей, фактическое наличие с учётными данными сверял!
— И прям всё-всё проверил? — усомнился я.
Пусть штабеля изрядно поубавились в размерах, полная их проверка заняла бы никак не меньше половины рабочего дня.
Толстый засопел и ничего не ответил.
— А Головину какую-то мебель отдали, это ты учёл?
Но тут покачал головой Андрей.
— То сентябрём ещё закрыли, — сообщил он и вдруг театрально прищёлкнул пальцами. — Тиша, а брак?
— Что — брак? — не понял счетовод. — Мы брак не выкидывали, в любом случае неоткуда расхождению взяться!
Фролов сделал вид, будто обдумывает услышанное.
— Выкидывать — не выкидывали. А при переезде из гаража точно все покоцанные детали вывезли? — спросил он. — Ты там смотрел? Мы же много всего за лето отбраковали!
Вопрос вогнал Тихона в ступор.
— Ты это у меня спрашиваешь?! — взвился толстяк, вновь брызнув слюной. — За переезд ты отвечал!
— А за отчётность — ты. Если не хватает бракованных деталей, то проверяй, сколько мы запоротых частей из гаража вывезли. Могли что-то упустить.
Возникло ощущение, что Андрей просто пытается довести собеседника до апоплексического удара, но, если и так, осуществить задуманное ему помешал Гуревич.
— Тиша, завязывай! — потребовал он. — Отдай деньги и погнали! Я уже на свидание опаздываю! Ты же Киру знаешь — она ждать не станет!
Толстый яростно замотал лохматой головой.
— Если недостача…
— Забей! — потребовал Лёня. — Деньги за ваучеры с мебелью вообще никак не пересекаются! Если они посеяли где-то диван, будут из своих покрывать.
Тихон возмущённо засопел, но всё же послушался, расстегнул дипломат и вывалил на стол пачки полусотенных и сотенных банкнот.
— Завтра! — с грозой произнёс он. — Устроим полную ревизию!
Андрей принялся перекладывать деньги в свою сумку и заявил:
— Только не завтра, а в понедельник.
— Тиша! — поторопил приятеля Гуревич, который уже собрался и выключил телевизор. — Идём!
Тихон с недовольным видом взял брошенную на диван куртку, а Лёня попросил:
— Выпусти нас, Серый.
Я сделал приглашающий жест, и мы двинулись на выход. Свет в коридоре не горел, и Толстый раздражённо выдал:
— Так и ноги сломать недолго!
— Экономия! — веско произнёс я, распахнув дверь в боковой проход, где и в самом деле было не видно не зги.
Но и спотыкаться там тоже было не обо что, вышли во двор без падений друг на друга.
«Вот туда точно стоит свет провести», — подумал я, подходя к калитке, а только распахнул её, и в тот же миг с улицы метнулась смазанная тень. И глазом моргнуть не успел, как в лицо уставилось дуло ПМ.
— Назад!
Толчок в грудь заставил отступить, тогда в калитку заскочили двое в штатском.
— Ни звука! — приказал человек с автоматом, взяв на прицел Тихона и Лёню.
— Лицом к стене! — скомандовал его напарник и рывком за плечо ускорил мой разворот, а потом ещё и двинул ботинком сначала по правому кроссовку, затем по левому, заставляя расставить ноги шире.
В этих действиях чувствовалась немалая сноровка, не иначе к нам пожаловали менты. Ну — так мне показалось и дёргаться расхотелось окончательно. Да и приставленный к затылку ствол пистолета резких движений нисколько не поощрял.
— Ты кто? — спросили меня.
— Сторож.
— Оружие есть?
— На поясе, — ответил я, даже не подумав юлить, только добавил: — Газовое.
Почти сразу револьвер выдернули из кобуры, а потом меня ещё и весьма профессионально охлопали и даже справились о содержимом одного из карманов.
— Здесь что?
— Ключи.
В этот момент Лёня Гуревич пришёл в себя достаточно, чтобы начать качать права, и потребовал объяснений:
— Вы кто?
— Умолкни! — шикнул на него тип с автоматом, и Лёня умолк.
Да и кто бы на его месте не умолк? Глупо лезть на рожон в ситуации, когда в тебе могут понаделать не совместимых с жизнью отверстий одним движением пальца. Хотя, если это менты, скорее просто саданут прикладом. Но тоже хорошего мало.
— Сколько людей внутри? — продолжил допрос человек с пистолетом.
— Один.
— Веди!
Меня ухватили за ворот свитера и развернули от ограды, но ствол пистолета при этом от затылка не убрали, да ещё наметили им давление, направляя к лестнице. Позади лязгнул засов, затем послышались шаги — это вслед за мной погнали Тишу и Лёню.
В коротком переходе, где царил кромешный мрак, тип с пистолетом потянул ворот на себя, заставив меня слегка отклониться назад, и предупредил:
— Без глупостей!
И я глупостей совершать не стал, вышел в коридор, двинулся к освещённой двери мастерской — молча, ни криком, ни шумом не предупредив Андрея. Да ему бы это и не помогло.
Стоило только переступить через порог и сильный толчок меж лопаток бросил меня вперёд, а следом заорали:
— Замер! Руки держи так, чтобы я их видел! Лицом к стене!
Андрей ошалело глянул на меня, потом медленно-медленно отложил киянку, расставил руки в стороны и отступил к стене. Тогда последовал очередной толчок.
— Встал рядом! Живо! — И сразу по нервам хлестанул новый вопрос. — Где Гуревич?!
За спиной послышался какой-то шум, потом в стену, едва не расшибив себе лицо, с разбегу врезался Тихон. Он всхлипнул и замер с упёртыми в бетон ладонями, по мясистым щекам скатывались крупные капли пота.
— А ты на диван! — прикрикнули, видимо, на Лёню, и автоматчик чуть ли не прорычал: — Так его здесь нет?! Блин, я же говорил, не надо сюда соваться!
— Проверить стоило! — огрызнулся тип с пистолетом. — И чем ты недоволен? Сынок его у нас, сейчас всё узнаем!
У меня внутри всё так и заледенело. Не менты, бандиты.
И это было плохо. Очень плохо.
Пусть они и не дали мне возможности их разглядеть, но свидетелей могут и не оставить.
Свидетелей чего? А вот всего этого самого!
— Знаете где Гуревич? — спросил автоматчик, полюбовался на наше синхронное покачивание головами и обратился к Лёне: — Батя твой где?
— Не знаю! — пустил тот петуха. — Папа с нами не живёт!
— Плохо, — сказал бандит с пистолетом. — Ты нам нужен только для торга с отцом, если он неизвестно где, то и в тебе нужды нет. А в твоих друзьях так и подавно!
В тишине помещения явственно щёлкнул взведённый курок, и Тихон Морозов не выдержал, нервно крутанулся на месте.
— Стойте!
Грохнул выстрел, загулял эхом от стены к стене, отозвался звоном в ушах. Тиша охнул и сполз на пол, я дёрнулся было и тут же застыл на месте, остановленный резким окриком.
— Замер, сука!
И я замер. Скосил глаза и увидел, как по куртке Морозова растекается кровь. Пуля угодила в левую сторону груди, ранение точно было смертельным. И действительно — почти сразу сип, хрип и конвульсии стихли. Тиша неподвижно замер на полу с неуклюже подвёрнутой ногой.
Лёня вскрикнул, послышался шлепок пощёчины, и автоматчик проорал:
— Ну, не вспомнил ещё? Освежить память?!
И тут я понял, что сейчас мне выстрелят в спину. Или не мне, а Андрею, но очерёдность значения не имеет: любой из нас переживёт другого лишь на несколько минут. Даже если поначалу бандиты и не собирались никого убивать и Толстый спровоцировал выстрел своим паническим рывком, теперь наша судьба решена. Мы неугодные свидетели, от которых придётся избавиться, и одновременно расходный материал, с помощью которого попытаются сломать Лёню.
И от осознания нелепости и неправильности происходящего в мозгу что-то провернулось, и на меня снизошло озарение.