"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Эх, помнится, на меня как-то уже нападали разбойники! – тоскливо известил Беонир, переминаясь на груде поскрипывающего хвороста. – И потребовали: кошелек или жизнь!
– И что? – заинтересованно придвинулся к нему Михай. – Как ты выкрутился?
– Один подлетает, а я ему – на! Затем второму тоже – на! Третий подскакивает, я и ему – на! – сбивчиво пояснил ниуэ.
– Да ну? – восхитилась воительница, впечатленная подвигами своего жениха. – А потом?
– А потом у меня деньги закончились… – виновато промямлил Беонир. – Йона, если бы мне принадлежали все сокровища эльфийской короны, я бы без раздумий отдал их за твою жизнь!
– Спасибо, – прохрипела я. – Я никогда не сомневалась в твоей преданности и…
– Хватит болтовни! – перебил меня Михай. – Говори, девчонка, или, клянусь именем сьерры Клариссы, я прикажу тебя пытать.
– Иди ты во Тьму! – неоригинально посоветовала я, подмигивая Ребекке.
– Эй, кто-нибудь, принесите щипцы и раскалите их на огне! – закричал выведенный из терпения глава гильдии. – Данной мне властью я приказываю…
– Какой это еще властью? – вдруг угрожающе прилетело из-за ряда окруживших нас охотников. – А не много ли ты на себя берешь, Михай?
Услышав этот голос, негромкий, но в то же время колеблющий вершины деревьев, охотники тут же расступились. Некоторые из них выглядели безмерно удивленными, а другие, наверное, более умные или осведомленные, ударились в бегство, торопясь поскорее покинуть эту злополучную поляну. И, признаюсь честно, поначалу я совершенно не поняла причину овладевшей ими паники…
Из леса внезапно вывалилась толпа вооруженных луками мужчин и больших мохнатых собак. Впереди всех вышагивала осанистая плотная старуха с точеными чертами строгого лица, в черной разрезной юбке поверх черной же рубахи. Ее длинные косы были под платком затянуты в два узких чехла. У лесных людей считалось, что в преклонные годы в эти чехлы набивается неведомо какое ведовство и колдовство, так что не грех и остеречься. Холодные, пронзительно-синие, похожие на две льдинки глаза остановились на мне.
– Здравствуй, дева, здравствуй. Уже и в пору замужества вошла, и коса распушилась. Умница, что живая! – деловито поздоровалась она. – Кажется, я подоспела вовремя.
Из-за плеча старухи выглянула донельзя довольная Илена, забавно кривляющаяся и делающая мне выразительные знаки, должные означать: «Это я ее сюда привела».
– Вы меня знаете? – удивленно спросила я, пока воины старухи отвязывали нас от столбов.
– Знаю! – скупо улыбнулась она. – И тебя, и его. – Она повернулась к Ардену, внимательно его осмотрела и расцвела уже более широкой улыбкой, видимо оставшись довольной его внешним видом. – Ох и возмужал и похорошел же ты, внучок, глаз не отвести, как пить дать готовый король!
– Внучок? – шокированным дуэтом возопили мы с Арденом.
Старуха проказливо захихикала:
– Тощие вы оба, ну да ничего, это дело поправимое. Видать, за здоровьем-то вы ко мне в лес и приехали. А у меня тут ягоды лесные, мед, молоко козье, сыр домашний… Воздух – хоть режь его ломтями и ешь. Не зря я магию здешних мест восстанавливала да усиливала…
Мы оторопело молчали, потрясенные всем услышанным.
– Врешь, старая грымза! – неожиданно закричал Михай, срывая с шеи амулет и поднимая его высоко над головой. – Это не ты, это Кларисса обновила лес Шорохов!
– Куда ей до меня, самозванке! – снисходительно отмахнулась старуха. – На мне особая милость Неназываемых и их благословение… – Но договорить она не успела, потому что Михай вдруг гортанно пропел несколько слов неведомого заклинания и из амулета вырвалась ослепительная молния, полетевшая прямо в старуху…
Мы испуганно закричали, не способные чем-либо помочь своей спасительнице.
Но старуха не растерялась. Она небрежно взмахнула рукой, огненная линия тут же изменила траекторию полета и вернулась обратно. Над поляной оглушительно громыхнуло и вспыхнуло так ярко, что мы зажмурились. А когда снова открыли глаза, то Михая рядом с нами уже не было, лишь на траве небольшая кучка пепла…
 
– И хлопот-то! – прокомментировала старуха, демонстративно отряхивая ладони. – Уходим! – Она повелительно взмахнула рукой. – А ты понесешь Йону! – Ее палец указал Ардену на меня, чему он с готовностью подчинился, схватив меня в свои объятия.
Ребекка поправила свой воинский обруч и, положив ладонь на рукоять меча, целеустремленно зашагала в авангарде отряда, готовая, если потребуется, защищать меня от любой беды. За ней шел Беонир и плелась выползшая из шатра Эвридика, похожая на побитую собаку. Спеси в принцессе заметно поубавилось. Краем глаза я успела заметить, как Кирим торопливо шепнул Эвридике несколько слов, злобно покосился на меня и зашагал в противоположную от лагеря сторону, углубившись в лес.
Прижавшись к груди возлюбленного, я пребывала в каком-то сладостном полусне, вызванном то ли моей слабостью, то ли его волнующей близостью. Мерно покачиваясь в такт его легким шагам, я пыталась осмыслить произошедшее, но не смогла. Кто эта странная женщина? Куда она нас ведет?
Наша многочисленная процессия продвигалась по лесу молча, все больше углубляясь в непролазную чащобу. Мох здесь затягивал деревья на высоту человеческого роста, и в его зыбкой толще нога то и дело встречала гниющий сук или булыжник. Воздух стал пахнуть резче и плотнее лип к коже. Подходили к болоту. Старуха то и дело приподнимала носком еловые лапы, которые стелились по самой дороге, дотрагивалась рукой до осиновых веток с бляшками серо-зеленых листьев – то ли лаская, то ли отыскивая скрытые, известные лишь ей одной отметины.
– Скоро к месту выйдем, – уверенно сообщила она.
И в самом деле, через несколько шагов лес будто отрезало. Пологий склон с выступающими, как жилы, древесными корнями спускался в темную воду, подернутую ряской, вспухшую островками звездчатого кукушкина льна и осоки с бледными цветами. На берегу между вбитыми в землю досками лежали такие же длинные, как и волосы у старухи, узловатые колья, пропитанные смолой, чтобы не сгнили. Подпоры, на коих и крепился высокий трехэтажный бревенчатый дом.
Дом стоял будто во сне – ни шороха, ни движения, окна плотно занавешены. Я словно сквозь полудрему помню, как меня вносили внутрь, поднимали по витой лестнице наверх и бережно укладывали на кровать. Стены не только не обшиты рейкой, но даже мох торчит из пазов. Упомянутое ложе (кроватью или диваном язык не поворачивается назвать) и не очень просторное, задвинутое как бы в альков из шкафов резного дуба. Покрывало – тканое из овечьей шерсти, без ворса, с грубоватым и ярким рисунком. Светлые шелковые занавеси на окнах, а в простенке – уютное бюро топорной работы, гибрид стола, комода и полки на десяток книг. На нем подсвечник с толстой свечой. Напротив кровати, на другом конце комнаты, еще один стол, заваленный бумагами, картами и слесарным инструментом. Тут же оружейная стойка с мечами эльфийской ковки. Клинки непримечательные, но хорошего мастера, один с золотой насечкой. Над столом узкий ятаган, повешенный крест-накрест с широким спрямленным палашом или эспадроном. И контраст – у ближней стены два низких пухлых кресла и изысканный столик: глыба то ли стекла, то ли горного хрусталя с отполированной верхней гранью. На глыбе узкая ваза с тремя сосновыми ветками и сухими цветами. Аристократичная обстановка.
– Кто вы, бабушка? – еще успела шепнуть я, пока ловкие руки старухи нежно меня раздевали, обмывали и смазывали мазями с лечебными заклинаниями.
– А я тебе бабушка и есть, – ласково улыбнулась она. – Люцитой меня звать. Я матерью Клариссе довожусь и, значит, родной бабкой Ардену…
Уже не имея сил удивляться, я хотела спросить что-то еще, но заснула с чувством счастливой безопасности, надолго провалившись в исцеляющий сон, словно в бездонный пуховой тюфяк…
Арден пришел ко мне сразу же после полуночи. Еле слышно, так что не скрипнула ни одна половица, он пересек комнату, опустился на придвинутый к кровати пуфик и приник пылающим лицом к моей холодной ладони.