"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Ну, насчет сожрет – это, пожалуй, перебор, – тихонько прошептала я, усилием воли пытаясь справиться с нахлынувшей слабостью.
Но напуганный шейх не расслышал моего опровержения и в панике принял угрозу воительницы за чистую монету. Он рухнул на колени перед кровожадной лайил, умоляюще заломил руки и жалобно заголосил:
– Всемилостивейшая ханум, умоляю вас, не губите нашего Нага. Он остался последним в своем роду, он одинок, нет у него ни жен, ни детей… Пощадите, проявите милосердие!
– Сиротка он, значит… – слезливо скуксилась Ребекка, проникнувшись сочувствием. – Бездетный! Совсем как я…
– Ничего подобного, – заплетающимся языком заявила я, чувствуя сильную боль от яда змея, смешавшегося с моей кровью и разливающегося по телу. – У него еще будут дети.
– От чего, от сырости, что ли? – не поверила лайил, смаргивая повисшие на ресницах слезинки.
– От них! – Я подобрала валяющийся на земле мешок, развязала его и высыпала к ногам повторно остолбеневшего (но теперь уже от радости) шейха целый клубок змеек. Надо заметить, что за время пути от Лиднейского болота эти барышни изрядно похорошели и подросли. Очутившись на песке, мои змейки слаженной гурьбой тут же устремились к Нагу и влюбленно обвились вокруг его могучего тела.
– Где, где вы их взяли, спасительница наша? – всплеснул руками абсолютно счастливый шейх.
– А, долго рассказывать, – скромно отмахнулась я, любуясь установившейся идиллией.
Даже не поблагодарив меня, Наг в шустром темпе скрылся в недрах холма, упоенно мурлыкая и унося с собой выводок невест. Думаю, месяцев через шесть из моих змеек получится отменный гарем, а следовательно, порода лиднейских змей не вымрет и продолжит жить в Лаганахаре, согласно замыслу Неназываемых. Ну а лично я, полагаю, не только совершила хороший поступок, но и полностью компенсировала весь моральный ущерб, нанесенный мною великому Нагу, впервые позорно расцелованному какой-то хилой девчонкой. Вот так-то!..
Нам вернули все наше имущество: сумки с провизией, бурдюк с водой, оружие и плащи. Кочевники благородно выполнили свое обещание. Они не стали противодействовать нашему походу в Пустошь, а равнодушно оставили нас на последнем островке своих степных угодий, предоставив нам возможность самостоятельно разбираться с грядущими неприятностями, без сомнения, затаившимися где-то впереди. На прощание шейх аль-Фарух низко поклонился мне, старательно пряча лицо, изборожденное морщинками от противоречивых эмоций. С одной стороны, степняк не чурался своеобразного кодекса чести и посему испытывал нескрываемое сожаление из-за того, что я, их благодетельница, добровольно направляюсь в пустыню, средоточие всех самых смертельных опасностей в мире. Ну а с другой, Самир едва сдерживал вздох искреннего облегчения, ибо хитроумная ведунья, сумевшая переиграть даже великого змея, навсегда покидала его владения. Уходила прочь, унося с собой все свои проблемы. А разве какому-то здравомыслящему человеку нужны чужие заморочки? Конечно, не нужны, вот то-то и оно…
Полузакрыв глаза, я расслабленно растянулась на плаще, брошенном на пожухлую траву. Меня беспокоило собственное самочувствие, совершенно не поддающееся тщательной диагностике. Благодаря знаниям, почерпнутым из Первой Книги, найденной нами в заброшенном эльфийском Лазарете, я прекрасно разбиралась в признаках сотни болезней, распространенных в Лаганахаре, но симптомы охватившего меня недуга не подходили ни к одной из них.
Лекарская магия оказалась неспособна рассеять слепящие яркие точки, плавающие у меня перед глазами, а также избавить меня от тошноты и неудержимого онемения, охватившего конечности. Полагаю, что именно таким способом сказывалось воздействие яда Нага, попавшего ко мне в кровь. К счастью, полученная доза отравы оказалась совсем незначительной, и уж если я не умерла сразу, то придется уповать на целебную силу времени, просто обязанного постепенно нейтрализовать воздействие вредного вещества. Хотя подозреваю, что процесс моего поэтапного выздоровления займет не день и не два… Увы, придется набраться терпения и заставить себя буквально через силу идти вперед, не зацикливаясь на боли и пусть всего лишь частичном, но достаточно тягостном онемении рук и ног. Проанализировав свои ощущения, я решила отвлечься и принялась с интересом рассматривать окружающий нас пейзаж.
Степь заканчивалась в паре шагов впереди нас, обрываясь довольно внезапно, а далее начинался совсем иной ландшафт. Куда ни кинь взгляд, нигде не обнаруживалось ни одного холма, а единственными кустарниками стали те, что остались у нас за спиной. Зато повсюду здесь лежал песок. Но не мягкий и золотистый, как на побережье, а жесткий и крупный, смешанный с камнями и кусками соли. Едва заметная тропа, по которой мы шли ранее, исчезла, и теперь до самого горизонта перед нами простиралось то место, куда мы с таким трудом наконец-то добрались.
Эту безжизненную землю называли по-разному: страной Проклятых Ветров, краем Мертвых или обителью Зла, но чаще всего ее именовали коротко и емко – Пустошь. И не нашлось бы в Лаганахаре ни взрослого человека, ни ребенка, который не знал бы этого ужасного слова и не боялся бы его пуще смерти. Ибо то, что поджидало его в Пустоши, могло стать во сто раз хуже самых изощренных пыток и самой мучительной казни. Так нужно ли упоминать о том, насколько сильные сомнения терзали мою душу на подступах к пресловутой Пустоши, намекая на ошибочность принятого мною решения? Стоит ли вступать на территорию пустыни, ведя за собой безоговорочно доверяющих мне друзей, и подвергать наши жизни столь огромной опасности? «Конечно не стоит!» – внятно подсказывал рассудок. Но, к несчастью, другого пути у меня не было, ведь где-то там, впереди, меня ждала Звезда моей любви, мой незабываемый Арден…
Впрочем, полагаю, что размышления о нашей дальнейшей судьбе беспокоили только меня. Идя немного в стороне, Ребекка и Беонир вдохновенно ругались, не замечая ничего на свете. Судя по их покрасневшим лицам, предметом этой очередной (отнюдь не первой и, полагаю, далеко не последней) свары стали личные взаимоотношения. Да и что еще может настолько сильно взволновать красивую девушку и симпатичного юношу, до одури влюбленных друг в друга и при этом питающих ничуть не меньшую взаимную ненависть?
Вознамерившись утвердиться в своих выводах, я навострила уши и прислушалась, вникая в суть разговора, приобретающего все более эмоциональную окраску.
– Признайся, блохастый, – гневно допытывалась воительница, бесцеремонно ухватив Беонира за нагрудную отделку его щегольского жилета, – ведь давеча ты ржал вовсе не по причине победы Йоны, а лишь оттого, что я тебя обняла?
– Ну да, – не стал отнекиваться юноша. – Именно так. Нет, а что в этом такого?
– Что? – Лицо лайил налилось багрянцем искреннего возмущения. – Ах ты эгоист мохнатый, похотливый пес, извращенец проклятый…
– Извращенец? – Рот юноши изумленно округлился. – Да с чего бы? Ты же сама утверждала, что любишь меня?!
– Я? – взвилась девушка, тряся ниуэ как грушу. – Да ничего подобного. Наглое вранье и поклеп!
– Там, на Зачарованном берегу, ты призналась мне в любви! – напомнил ей Беонир.
– А, это… – Воительница небрежно отмахнулась, словно отметая нечто несущественное. – Чего не скажешь в запале, перед лицом смерти. Я просто хотела сделать тебе приятное. По-дружески! – Она интонацией подчеркнула последнее слово. – Тогда бы ты умер счастливым. Забудь, все это неправда!.. – Она цинично усмехнулась в лицо ошеломленному юноше.
– Да-а-а? – На бледного как полотно Беонира было просто страшно смотреть, таким убитым он сейчас выглядел. – Значит, ты у нас лгунья и обманщица? И тебе наплевать на мои чувства? Милая… – Он умоляющим жестом обнял девушку за талию. – Милая, я тебе не верю!
– Эй, полегче на поворотах, блохастый! – в момент осадила его Ребекка. – А не много ли ты на себя берешь? – Она ехидно прищурилась. – Зря не веришь! Я тебе ничего не должна, ничего не обещала, а то, что обещала, уже выполнила. Мы в расчете! – Она ультимативно ткнула пальцем ему в лоб. – И убери от меня свои грязные лапы!