"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Цып-цып-цып, – ехидно пропела она, обходя волка по широкому полукругу на чуть согнутых в коленях, упруго переступающих ногах прирожденного воина. – Иди сюда, зубастенький! Уси-пуси, блохастенький мой!
Ответом ей стал громогласный вой оскорбленной твари. Чудовище отвернулось от меня и послушно пошло на воительницу, судя по всему, мечтая вколотить ей обратно в глотку эти язвительные прозвища.
– Так-то оно лучше, – удовлетворенно констатировала лайил, возбужденно поигрывая клинками. – Иди-иди к мамочке… – Но закончить свою ироничную фразу девушка не успела, потому что тварь вдруг напружинилась и прыгнула, клыками целясь точно в горло отважной воительницы.
«Бдзинь!»…
Получив по зубам рукоятью меча, волк плачуще взвизгнул, перекувырнулся в воздухе и как подкошенный замертво рухнул на землю. Звук был таким осязаемым, настолько реалистичным, что я остолбенела, боясь пошевелить языком в своем собственном рту: а вдруг там обнаружатся обломки зубов?
Тварь лежала неподвижно, не подавая ни единого признака жизни. Ребекка замерла на месте, взволнованно вытягивая шею и настороженно вглядываясь в распростертую перед ней фигуру оборотня. На ее лице отразилась целая гамма противоречивых чувств, постепенно меняющаяся от удивления к раскаянию.
– Неужели убила? – испуганно пролепетала воительница, вкладывая клинки в ножны и приближаясь к волку. – Беонир, радость моя, ты как?
– Осторожнее, он притворяется! – предупреждающе закричала я, но мое предостережение конечно же опоздало.
Тварь молнией взвилась вверх и взмахнула огромной лапой, сшибая утратившую бдительность девушку. Ребекка невесомой пушинкой отлетела прочь, ударилась виском о выступающий из жухлой травы камень и замерла, в неловкой позе растянувшись на земле. Понимая, что наиболее опасный из двоих его противников уже надолго выведен из строя, тварь довольно оскалилась и неспешно направилась ко мне, настороженно шевеля мохнатыми ушами…
Анализируя собственную жизнь (ибо, день за днем бредя через унылую равнину, трудно придумать для себя какое-то более достойное занятие), я пришла к закономерному выводу: судьбы не существует. Вместо нее миром правит строгий закон причин и следствий, определяющий последовательность, целеустремленность и завершенность нашего бытия. Каждое наше действие является логическим следствием предыдущего и причиной последующего.
Судьба, а вернее, то, что принято называть судьбой в глобальном смысле этого слова, вовсе не так строга и слепа, как это описывают в различных жутко заумных богословских и магических трактатах. Нет, судьба любопытна и любит экспериментировать, поэтому она всегда дает нам несколько вариантов на выбор, а уж далее мы сами выбираем тот или иной из них. Смерть же не выбирает никто, будучи, конечно, в здравом уме и твердой памяти. Но вот парадокс – самоуверенные идиоты вроде меня частенько при этом оказываются на волосок от гибели, ибо каждая нелепая смерть начинается с глупой фразы: «Посмотри, как я умею!..»
Каюсь, я выкрикнула именно эти слова, многозначительно щелкая пальцами и пытаясь создать огненный шар, способный остановить разъяренное чудовище, жаждущее моей крови. Не сработало… Второпях я проглотила пару слов из заклинания, и посему на ладони возник отнюдь не клубок спасительного огня, а всего лишь крохотный светлячок, еще больше раззадоривший невменяемого оборотня. Я с превеликим трудом увернулась от его зубов, волк на всех парах промчался мимо меня, взрывая мягкую землю мощными лапами.
Он быстро развернулся и одним скачком сократил разделяющее нас расстояние, сумев выдрать изрядный клок ткани из моей пелеринки. На сей раз я испугалась не на шутку, ощутив распаленное дыхание смерти, пронесшейся всего в каком-то миллиметре от моего плеча. Зато следующая моя попытка увенчалась ослепительным успехом… Целый столб пламени ударил в морду оборотня, выжигая его глаза, обугливая кожу и шерсть, опалив уши и усы твари.
С диким страдальческим воем волк рухнул навзничь, и в этот самый момент горизонт окрасился в бледно-розовый цвет, возвещая восход Сола. Тело оборотня начало стремительно трансформироваться, принимая человеческий облик. Я немного постояла, опечаленно рассматривая сильно обожженного, изуродованного, покрытого волдырями и струпьями Беонира, а затем с кряхтеньем приподняла тяжелого юношу за плечи, кое-как подтащила к ближайшему холмику и принялась обильно присыпать рыхлой черной землей, словно собиралась похоронить…
– Вот Тьма! – Ребекка сдавленно охнула, прикоснувшись к своему виску. – Интересно, почему у меня так невыносимо болит голова?
– Потому что тебе ее о камень расколотили, – спокойно пояснила я, прикусывая сухую травинку и оценивающе рассматривая лежащую на плаще лайил. – Как орех.
– Не люблю орехи, – проворчала воительница, удивленно облизывая собственный палец, испачканный чем-то черным. – Они в зубах застревают.
– А уж как они-то тебя не любят! – поддразнивающе усмехнулась я.
– Не смешно. – Ребекка фыркнула, попыталась сесть, застонала, схватилась за голову уже обеими руками и поспешно улеглась обратно. – Судя по ощущениям, я сегодня умерла… – В ее голосе появились вопросительные интонации. Она явно ожидала от меня опровержения этой безумной идеи, но я отнюдь не торопилась ее успокаивать.
– Ну, почти умерла, – снисходительно поправила я. – А Беонир, тот и вообще почти не выжил…
– Чего? – шокированно взвыла Ребекка, подпрыгнула и тут же шлепнулась обратно, морщась от боли. – Йона, хватит мне голову дурить!
– А я тебе ее и не дурю вовсе, – лучезарно улыбнулась я. – Я тебе ее лечу.
– Этим? – Воительница демонстративно растопырила свои черные пальцы. – Грязью?
– Землей, – педантично уточнила я. – Первородной землей Черных холмов, обладающей соответствующими магическими свойствами, нужными для исцеления. Ну и парочкой своих заклинаний, – заговорщицки подмигнула я девушке. – Как видишь, сработало. Ты уже пришла в себя, а Беонир, – я с преувеличенным вниманием прислушалась к слабым звукам, издаваемым юношей, – начал дышать.
– А не дышал, выходит? – сварливо осведомилась Ребекка, с недоверчивым подозрением косясь на лежащего рядом ниуэ, с ног до головы обмазанного целебной землей Черных холмов.
– Выходит, что так! – скромно потупилась я. – Ну признаюсь, перестаралась я с огнем… С кем не бывает?
– Та-а-ак, – с угрозой протянула воительница. – Перестаралась, значит… – Но тут же засекла мой обескураженный вид и громко расхохоталась. – Знаешь, все это напоминает мне одну занятную историю, как-то приключившуюся с нашим караулом…
– И? – заинтересовалась я.
– Вызвали нас, значит, как-то ночью тушить один городской лазарет, – охотно начала Ребекка. – Ну, мы, естественно, сделали все по высшему разряду, как и подобает настоящим героям: пожар потушили, в грязь лицом не ударили… – Она шаловливо потерла свой испачканный висок. – А после окончания тушения наш капитан и докладывает главному лекарю: «Так, мол, и так, задача выполнена, возгорание ликвидировано. Правда, имеются пострадавшие. Девять человек. Семерых из них мы откачали, а вот двоих, увы, не удалось. Вы уж не обессудьте…» И представь, выслушав нас, главный лекарь вдруг бледнеет, краснеет и хлопается в обморок… – Воительница скорчила хитрую мордочку и торжествующе замолчала, ожидая моей реакции.
– И? – еще более заинтригованно протянула я.
– Очнувшись, он, заикаясь и еле выговаривая слова, заявляет: «Как – семерых? Ребята, вы же морг тушили…»
Мы с Ребеккой хохотали долго и бурно. Но куда сильнее, чем эпилог забавной истории, нас обрадовал тот факт, что наш дружный дуэт уверенно поддержал пусть пока еще совсем тонкий и слабый, но все-таки вполне различимый голос едва пришедшего в себя Беонира!
Утро уже полностью вступило в свои законные права, когда мы кое-как отмыли от грязи радостно поругивающего нас Беонира, уложили его на охапку сухой травы и собрались перекусить, пользуясь тем, что обессилевший от моих целительских экспериментов ниуэ расслабился и задремал. Признаюсь, кусок не лез нам в горло до тех пор, пока юноша не пошевелился и не открыл глаза, слабо охнув.