"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Давайте пойдем дальше, – предложила я. – Чувствую, у нас остается все меньше времени.
– Времени для чего? – не поняли Ребекка и Беонир, послушно собирая наш нехитрый скарб.
Я тяжко задумалась, будучи не в силах подобрать подходящие слова, призванные описать смутные предчувствия, и даже неспособная изыскать правильное объяснение сонму туманных опасений и предостережений, поселившихся у меня в душе.
Разрозненная мозаика, состоящая из причудливо перемешанных знаний о чародеях и Немеркнущем Куполе, воспоминаний короля Арцисса, являющихся мне обрывочно, но очень ярко, а также собственные логические умозаключения – все это начинало выстраиваться в связную картину миновавших событий, страшных, роковых и трагических. И почему-то я начинала проникаться твердой убежденностью в том, что срок, отведенный всем нам: мне, Ардену, эльфам, лайил, ниуэ, Лаганахару, – истекает с неотвратимой быстротой, отмеряя последние дни нашей жизни. И наверное, лишь теперь я отчетливо осознала, в чем именно состоит мое предназначение и в чем заключается моя судьба.
Я должна… нет, я просто обязана спасти нас всех.
Вот только каким образом я сумею это осуществить? Я не питаю ложных иллюзий относительно своих скромных способностей и к тому же знаю – мне противостоят слишком могущественные враги: время, песок и смерть. А можно ли бороться с самой смертью?
  
Глава 6
 
– А они, между прочим, много чего интересного создали, – на ходу вдохновенно живописал Беонир, от избытка чувств сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией, призванной возместить его информационные пробелы. – Ну по слухам, конечно! – Он смущенно моргнул.
– Это по каким таким слухам? – мгновенно встряла любопытная я.
– А Тьма их знает, мне мама рассказывала, – немного сконфуженно пояснил наш горе-проводник. – На ночь, когда я уснуть не мог.
– Мама, значит? – недоверчиво хохотнула скептично настроенная лайил. – Сказки, значит? Да любые женские сплетни – это ведь то же самое, как если бы немой сказал глухому, что слепой видел, как безногий ходил по воде!
Я рассмеялась, но Беонир упрямо набычился:
– Много ты понимаешь!
– Много! Уж точно побольше тебя, – ультимативно отрезала девушка. – Ясно все с тобой, щенок инфантильный. – Она презрительно сплюнула на камни под ногами. – Брешешь, как сивый мерин!
– Ничего подобного, не фиг на меня напраслину возводить, – обиженно надулся Беонир. – Вот, называется, получил благодарность за свое усердие. И потом, я не брешу вовсе, а, возможно, излишне вольно трактую мифологию нашего мира. И вообще я тут ни при чем, за что купил – за то и продаю, все претензии к маме! – Приведя в свою защиту столь сильный аргумент, он горделиво покосился на воительницу, дескать, а ну попробуй опровергни!
Вместо того чтобы ответить, лайил растерянно потрогала свой воинский обруч, немного сдвигая его на затылок. Выглядела она при этом довольно комично.
– А Тьма их знает, чего они там в самом деле напридумывали, – сердито буркнула она. – Они, поди, и сами до конца не поняли, что учудили. Недаром же их Неназываемыми нарекли.
– Стоп! – громко вскрикнула я, случайно уловив лишь последнее слово из изрядно затянувшейся дискуссии, которую, к собственному стыду, благополучно пропустила мимо ушей, увлекшись пространными размышлениями. – При чем тут Неназываемые?
– Да при всем! – плутовато ухмыльнулся болтливый ниуэ. – Я слышал от отца, что именно они создали наш мир и заранее определили ограниченный срок его существования. Ну типа посовещались демиурги и решили, что Лаганахар не умрет до тех пор, пока звонит Колокол Судьбы…
– Колокол? – изумленно переспросила я, сразу же вспомнив намеки сьерра Никто. – А эльфы…
– Во-о-от! – Юноша назидательно поднял вверх указательный палец. – Вот, теперь мы и до эльфов добрались.
– Ну до них нам еще очень далеко, а я с вами вообще скоро до ручки дойду, – небрежно усмехнулась Ребекка. – Блуждаем, понимаешь, в этом поганом подземелье, как… – Тут она иронично покосилась в сторону нашего незадачливого проводника. – …как Беонир в потемках своих мыслей.
 
– Ну блуд – это скорее по твоей части будет, – в свою очередь не остался в долгу вредный юноша, – ведь лайил всегда обвиняют в распущенности и неразборчивости при выборе партнеров.
– Поостерегись обвинениями сыпать, чай, не в суде находишься, – угрожающе протянула оскорбленная Ребекка, выразительно хватаясь за рукоятки своих клинков. – Ох дождешься ты у меня, блохастый, отрежу я твой болтливый язык.
Но юноша легкомысленно рассмеялся, совершенно не воспринимая всерьез ее угрозы. Девушка взбешенно зашипела.
– А я что? – Ниуэ состроил умное лицо. – Я ничего! К тому же всем известно – смех здорово продлевает жизнь.
– Ничего – это пустое место, – иронично оскалилась лайил. – Сам признался.
– Смех может и укоротить, – укоризненно поправила я. – Смотря над кем смеяться!
Воительница одарила меня восхищенным взглядом:
– А ты умеешь дать отпор, малышка! – Она жестом старшей сестры благодарно погладила меня по голове. – А некоторые вообще ни на что не годны.
– Неправда! – вознегодовал Беонир. – Я из лука стрелять умею и петь.
– Жаль, что лука здесь нет, – хмыкнула недоверчивая Ребекка. – Поэтому можешь врать сколько душе угодно: хоть из лука, хоть из чеснока.
Юноша сердито поджал губы, похоже, на сей раз Ребекке удалось допечь его основательно.
– Тогда спой, – примирительно предложила я. – А мы послушаем и оценим.
Ниуэ просиял счастливой улыбкой, замедлил шаг и запел. Его голос, прекрасно поставленный и изобилующий удивительными переливами тембра, раскатился по подземелью, заглушив и шорох стекающей по стенам воды, и топот наших сапог. Мы с Ребеккой невольно заслушались, впечатленные как красотой песни, так и мастерством исполнителя.
 
 
Ответь мне, друг, а ради славы
 
Ты чем пожертвовать готов?
 
Ужели те бойцы лишь правы,
 
Кто не ценил ее оков?
 
 
 
Кто ради славы и почета
 
На сделку с совестью не шел,
 
Кто предпочел мгновенья взлета,
 
Кровь не пускал, интриг не плел…
 
 
 
Ответь мне, друг, а ради чести
 
Ты чем пожертвовать готов?
 
Ведь так легко поверить лести,
 
До смерти правду запоров.
 
 
 
Но правде рот заткнуть непросто,
 
Не приманить к себе успех,
 
Коль щит хватаешь не по росту
 
И не в бою добыт доспех.
 
 
 
Ответь мне, друг, а ради злата
 
Ты чем пожертвовать готов?
 
За злато – тяжела расплата,
 
Спроси об этом мертвецов.
 
 
 
Ответь мне, друг, а ради страсти
 
Ты чем пожертвовать готов?
 
А примешь ты любви напасти,
 
Прольешь за счастье семь потов?
 
 
 
Когда придут любви мгновенья,
 
Ты славу, честь и жемчуга
 
Отдашь судьбе без промедленья,
 
Сказав: «Мне страсть лишь дорога»?
 
 
 
Нам без любви вся жизнь не в милость,
 
Нам и с любовью жизнь не мед,
 
Но есть на свете справедливость:
 
Ведь жертв любовь – не признает…
 
 
– М-да, – тихонько произнесла воительница после того, как в лабиринте переходов затихло вибрирующее эхо, порожденное последним из пропетых Беониром куплетов, – петь ты и правда умеешь. Где ты узнал такую потрясающую песню?