"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Но вместо объяснений Ребекка пошарила рукой по каменной кладке, видимо на ощупь отыскивая нечто, недоступное моему взору.
– Заржавел, – сердито буркнула она. – Ведь после смерти деда я никогда им не пользовалась.
– Заржавел? – недоуменно переспросила я, тщетно напрягая зрение, но так ничего и не замечая.
– Шарнир, – девушка крякнула и всем весом своего мускулистого тела навалилась на один из боковых камней давно потухшего камина, – приводящий в действие люк потайного хо… – Договорить она не успела, потому что камень под ее рукой вдруг задвинулся в глубь стены, послышался надсадный грохот, и задняя панель камина медленно поехала вбок, открывая зев потайного хода.
Я восхищенно охнула.
– Прошу! – Ребекка жестом фокусника указала на освобожденный проход. – Он выведет нас на окраину города.
И я совсем уже намеревалась воспользоваться ее приглашением, как вдруг совершенно позабытый нами белый пес, до сего момента мирно дрыхнувший у кровати, с веселым гавканьем сорвался со своего коврика и, опережая меня, метнулся в провал темного туннеля, беззаботно взмахнув пушистым хвостом.
– Нахал! – Чуть не сбитая им Ребекка сердито подобрала упавший с плеч плащ и осуждающе посмотрела вслед торопыге. – И куда, спрашивается, он так вчистил?
– Это нетрудно узнать! – улыбнулась я, следом за псом спускаясь по твердым земляным ступеням, начинающимся сразу же по ту сторону камина.
– Дед ходил этим путем на свидания, – насмешливо рассказывала лайил, неслышными шагами покидая свой домик и нажатием на другой камень предусмотрительно закрывая проход за нашими спинами. – Поскольку родня Финдельберга не одобряла его выбор, он длительное время держал в секрете свою связь с человеческой девушкой.
– А как ее звали? – совершенно без задней мысли поинтересовалась я, глядя себе под ноги и непрерывно запинаясь об камни, в изобилии разбросанные по полу туннеля.
Ребекка замялась, но я как-то упустила из виду тот факт, что мой вопрос остался без ответа. Мы шли уже довольно долго, и я совершенно отвлеклась от окружающей действительности, погрузившись в мир грез и воспоминаний. Мысли блуждали где-то далеко, ибо я понимала – там, за спиной, я оставила не только бедный домик Ребекки, но и всю свою прежнюю, спокойную жизнь, возврата к которой не будет.
Куда я иду и что ожидает меня впереди? Возможно, я обрету счастье и верну утраченную любовь, но также вполне вероятно, что я погибну страшной смертью, сломавшись под грузом надвигающихся на меня испытаний… Видит Шарро, я готова принять все трудности, уготованные мне неумолимым роком. Я должна помнить: там, где нет горя, нет и радостей. Зависит ли мое будущее от меня или же оно предопределено заранее и окажется намного сильнее моего терпения, выдержки и благонравия? Верю ли я, что удача достается храбрым и сильным? Верю ли я в любовь и последний шанс на спасение нашего мира, напрямую зависящий от меня?
Совсем не случайно я вспомнила сейчас слова любимой песни Ардена, которую я однажды подслушала, будучи не замеченной им. Юноша лежал на крыше сарая, как обычно отлынивая от работы, и лениво перебирал струны гитары, что-то расслабленно мурлыкая себе под нос. А потом неожиданно взял несколько вступительных аккордов, и с его губ полилась прекрасная песня, похожая на безбрежную реку, несущую вперед, к новым свершениям и надеждам. Эти слова навечно запечатлелись в моей душе!
Я невольно подчинилась зову сердца и тихонько запела ту самую песню, чувствуя правильность выбранного пути, ведущего меня к моему Ардену:
 
 
Я думаю, что вовсе не напрасно
 
Весна приходит, растопив сугробы,
 
Ты о природе не суди пристрастно,
 
Мы все, по сути, слишком узколобы.
 
 
 
Нам не узнать, откуда ветры дуют
 
И почему летать умеют птицы,
 
Но наши души запросто рифмуют
 
Любви и жизни чистые страницы.
 
 
 
Нам не понять, за что такую муку
 
На род людской наслали злые боги,
 
Когда на нас обрушили разлуку
 
Да в жизнь ссудили разные дороги.
 
 
 
Не делят страсть по времени и силе,
 
Из чьих-то песен не воруют строки,
 
Мы ничего у жизни не просили,
 
Мы все, по сути, вечно одиноки.
 
 
 
Но думаю, весна не зря приходит,
 
Тоску и снег смывая свежей кровью,
 
Она нас в путь неведомый уводит,
 
В далекий край. За счастьем и любовью…
 
 
Последнее слово песни еще затихало в галерее подземного туннеля. Еще продолжала печально вздыхать Ребекка, очарованная красивыми образами, как вдруг я остановилась и замерла, напряженно вглядываясь в окружающий нас полумрак. Мои глаза медленно расширились, почти вылезая из орбит, ибо прямо перед собой я видела белого пса, жалобно повизгивающего, упавшего на землю и корчащегося в безудержных судорожных конвульсиях. Все его тело выгибалось дугой, а в следующий миг уже скрючивалось и сворачивалось в клубок, очевидно терзаемое жесточайшей болью.
 
На морде несчастного животного запеклась кровавая пена. Клубы пыли, поднятые этим затяжным припадком неведомой мне болезни, взмыли в воздух, полностью закрывая обзор. Но наконец-то мучительный собачий визг затих, а взвеянная им пыль осела. И тогда я потрясенно закричала, не смея поверить собственным глазам, потому что пес куда-то исчез, а на его месте я обнаружила…
Вот Тьма, я ничего не успела обнаружить, потому что Ребекка вдруг с рычанием бросилась вперед и мертвой хваткой вцепилась в распростертое на земле существо…
Жизнь соткана из бесчисленных бед, неприятностей и обязанностей, начисто лишающих ее какого-либо удовольствия. Эту досадную истину он усвоил уже в раннем детстве, будучи еще совсем глупым молодым щенком. Тогда его интересы не простирались дальше игры в камушки и вылазок в соседние пещеры, приводивших к стычкам с чужими семьями, которые усердно охраняли свои территории. Из рассказов старших членов своей стаи он четко усвоил – беззаботное существование Белых псов закончилось, когда из города ушли эльфийские кланы, неизменно покровительствовавшие роду ниуэ.
Согласно рассказам старейшин дружба с эльфами завязалась у ниуэ многие сотни лет назад, после того как крылатые воины Полуночных уничтожили мерзких детей богини Банрах – гигантских змей, населявших Лиднейское болото. Немногочисленным Белым псам, вторым после эльфов отпрыскам бога Шарро, оставался крохотный клочок более-менее сухой земли, расположенной в самом центре непроходимых топей, ведь все остальное пространство занимали змеи. А их ядовитые клыки и мощная чешуя оказались не по зубам Белым псам, загнанным в самую топь.
Но крылатые воины не ведали страха и не признавали преград. Они искали редкую голубую глину, необходимую для строительства их молодой столицы, а нашли несчастный народ ниуэ, погибающий от голода и загнанный в безвыходное положение. Но ведь всем известно, что безвыходной мы называем ту ситуацию, выход из которой нам не нравится… И выход имелся: ниуэ могли умереть и таким образом избавились бы от преследования со стороны жутких змей, но, как и все, они очень хотели жить…
Этот бой стал кровавым и изматывающим. Трупы изрубленных в куски гадов сбрасывали в болото, отправляя в объятия их злобной прародительницы. Поговаривают, что именно с тех самых пор змееликая богиня Банрах страстно возненавидела эльфов и поклялась отомстить. О да, бесспорно, она отличалась завидным терпением, присущим всем хладнокровным тварям, и умела ждать. Банрах не сомневалась – рано или поздно ей выпадет счастливый шанс и представится удобная возможность поквитаться с любимыми детьми ее слюнтяя-братца, пресветлого бога Шарро. Змееликая оказалась права – шанс действительно выпал… А пока, в ожидании лучших дней, богиня возмущенно следила за тем, как мертвые гибкие тела ее любимцев бесследно исчезают в багровой от крови трясине.