"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Староста наш, Ронк! – на ухо шепнул мне хозяин избы. – Год уже как болеет, да никто так и не сумел определить, чем именно. Есть не может, пить не может, дышит и то с трудом. Много лекарей его лечили, да все без толку. А нынче Ронку совсем худо стало. Вот сидим, значит, ждем – когда он богам душу отдаст…
Тут на правой лавке кто-то горестно всхлипнул. Я пригляделась и обнаружила молодую женщину, красивую и статную, к которой прижимались двое детей – мальчик и девочка. Девочка – хрупкая блондиночка с прелестным личиком, а мальчик – вылитый Ронк.
– М-да, – глубокомысленно протянула я, подходя к умирающему. – Прискорбно. Где у тебя болит-то, сердешный?
Ронк медленно открыл глаза, выпростал из-под покрова худую руку и сделал неопределенный жест, охватывающий расстояние от носа до коленей.
– Зашибись, точный диагноз! – хмыкнула я. – Эй, красавица, – я пальцем поманила к себе жену старосты, – скажи, что ему лечили?
– Сердце, почки, легкие, желудок, – зачастила торопливо подошедшая женщина. – Даже от геморроя лечили, ничего не помогло…
– Чудесно! – Я задумчиво потерла лоб, а потом подхватила со стола горящую свечу и без слов подала ее женщине, подразумевая – посвети. Вытащила из сумки ложку, с усилием втиснула ее между зубами умирающего и раскрыла тому рот… С моих губ сорвался довольный, ироничный смешок. – Пинцет найдется? – спросила я у жены Ронка.
– Найдется! – Баба метнулась куда-то и, вернувшись, с поклоном подала мне требуемый инструмент.
Я засунула его в горло Ронка и тотчас вытащила обратно…
Больной староста охнул, икнул, широко распахнул глаза, а затем вдруг мощно задышал, откинул погребальный покров и легко спрыгнул с возвышения.
– Не болит! – обрадованно закричал он. – Ничего уже не болит!
– Целительница! – хором возопили селяне, взирая на меня с благоговейным восторгом.
– И что это ты тут сейчас исполнила? – удивленно приподнял бровь Зорган.
– А, так, ерунда! – смущенно ответила я. – Ты зубы чистишь? – Вопрос был адресован Ронку.
– Ага! – кивнул головой староста.
– В следующий раз осторожнее чисти, – посоветовала я и показала ему крохотный белый волосок. – Это у тебя щетинка от зубной щетки в горле застряла…
Домишки в деревне не блистали размерами, поэтому для ночлега нам пришлось разделиться. Нас с Зорганом впустил к себе угрюмый золотушный мужичок, до самых глаз заросший рыжей нечесаной бороденкой, более смахивающей на вонючий козлиный хвост. Казалось бы, подобная характеристика не предвещала ничего обнадеживающего, но в избе у него оказалось неожиданно тепло и чисто. Умяв предложенные хозяином горшок простокваши, кольцо колбасы и полковриги хлеба, мы с эмпиром критически обозрели шаткие лавки и комфортно разместились прямо на полу, расстелив выданные хозяином одеяла и подушки. Сам мужик протяжно зевнул, помолился королеве Смерти и с кряхтеньем забрался на печку, вежливо пожелав нам спокойной ночи. И я совсем уже задремала, когда Зоргана некстати пробило еще на одну попытку…
– Давай стоя! – нетерпеливо командовал Зорган.
– Давай!
– Эх, не получается! – Эмпир взбешенно скрипнул зубами. – Садись на лавку и упрись в печку…
– О-о-ох!.. Ты мне чуть руку не оторвал, – окрысилась я. – И печка как-то подозрительно поскрипывает…
– Прости, но и так ничего не выходит! – повинился любимый. – Вставай на колени…
…На печке послышалось заинтригованное шебаршение, и вниз свесилась лохматая голова хозяина, похоже разбуженного нашими бесплодными попытками.
– Да не напрягайся ты так! – с рычанием потребовал Зорган, его красивое лицо побагровело от тщетных усилий, на челюсти вздулись желваки.
– А ты меня не дергай резко! – парировала я, прикусив губу от нестерпимой боли. – Ой!
…Голова хозяина свесилась еще ниже…
– Есть хоть какое-то движение? – Зорган сорвался на крик.
– Нет!
– Эх!
– Ах!
Но тут раздался жуткий грохот, и на наши упревшие от тщетных усилий головы поочередно свалились сначала дубовый ушат, к счастью – пустой, потом железный котелок, затем – связка вяленых лещей, а напоследок – и сам хозяин…
– Мужик, ты чего? – оторопело спросила я, потирая ушибленный нос.
Зорган смачно ругался, стаскивая с головы гулкий котелок…
– Да ничего! – Разочарованно почесывая отбитый бок, явно обиженный нами хозяин полез обратно на печку. – Просто любиться надо проще, по-людски, а не с таким извращенным переподвыподвертом – как вы…
Я растерянно хлопала ресницами, не понимая – о чем это он? Мой распухший, посиневший палец отзывался острой, пульсирующей болью. Зорган виновато подул на мою истерзанную руку, нашептывая слова извинения и утешения. Мы повторяли свои безуспешные попытки ночь за ночью, но пока, увы, так и не сумели снять с моего пальца треклятое волшебное обручальное кольцо…
Спустя полчаса в избе воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным храпом хозяина и посвистыванием ветра в неплотно задвинутой печной вьюшке. Внезапно со стороны хозяйской лежанки донесся громкий стук и бряк. Мужик подхватился повторно, испуганно хватаясь за грудь в тщетной попытке усмирить заполошно колотящееся сердце…
– Демон! – с подвыванием всхлипнул он. – Хвостатый, с красными глазами и когтями… прямо по печке моей пробежал!
– Окстись, дядя, откуда в вашей глуши демону взяться? – протяжно зевнул эмпир, призывно щелкнул пальцами, и на ладонь к нему прыгнул Трей, взбудораженный ночной охотой. – Это просто наш дракон твоих тараканов гоняет!
– Управы на вас нет, хулиганы малахольные… – сердито ворчал мужик, укладываясь обратно на лежанку. – Надобно вас в лесной дом отправить, на перевоспитание да колдунье на съеденье, вот тогда прыти у вас сразу поубавится!
– В какой дом? К какой колдунье? – Я заинтересованно приподняла голову с подушки, но мужик уже спал, не обращая ни малейшего внимания на мое несвоевременное любопытство…
Глава 5
Утром, едва рассвело, я вышла из избы и решительно зашагала к дому старосты Ронка, стоящему в центре деревни и выделяющему среди всех построек своими внушительными размерами и нарядным видом. Вообще, я уже привыкла, что, если ищешь дом местного власть имущего, выбирай самый солидный – точно не ошибешься. Зорган и Трей наотрез отказались принимать участие в моей утренней вылазке, увлеченные иным, куда более интересным занятием. Дело в том, что золотушный мужичок собрался печь блины, намереваясь угостить нас вкусным завтраком, и поэтому эмпир и дракон чинно сидели на лавке, завороженно наблюдая за его манипуляциями. Стоило лишь мужику отвернуться к печи, как они тут же по очереди запускали то коготь, то палец в стоящий на столе горшок сметаны… Боюсь, что такими темпами блинами нам придется лакомиться без приедка…
Снегу на улице за ночь намело немало. Я обмахнула сапоги специально привешенным к перилам крыльца веничком, вежливо постучала в дверь и вступила в горницу…
– Спасительница! – Ронк чуть ли не бежал ко мне навстречу, призывно распахнув объятия. – Чем тебя отблагодарить?
– Обычного спасибо вполне достаточно. – Я деликатно уклонилась от его растопыренных рук.
– Присаживайтесь к столу, целительница. – Жена Ронка спешно вытащила из шкафчика приличных размеров граненый штоф [242], явно не с молоком. – Отметим…
– Да я, собственно, не чаи или чего покрепче распивать пришла! – с намеком кашлянула я. – А с просьбой…
– Только пожелай, – широко заулыбался староста, – все, чего изволишь…
– Хочу попасть в лесной дом, к колдунье! – откровенно выдала я.
– Чего? – У Ронка аж рот от страха перекосился. – Зачем? – Мужчина испуганно шагнул назад, скамья подбила его под колени, и староста неловко плюхнулся на седалище, взирая на меня так шокированно, словно я попросила его собственноручно закопать меня на кладбище. А сидящие за столом дети с визгом юркнули вниз и спрятались под скатертью.