"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Понятно, – хмыкнула я, бережно пряча в карман куртки небольшую бутылочку, вместе с письмом вытряхнутую из футляра. – Признаюсь, чуть не умерла со страху, в первый раз увидев жабьи физиономии местных женщин, с их перекошенными челюстями, крохотными глазками, глубоко ушедшими под надбровные дуги, бугристыми носами и низкими лбами. Вот уж точно – полное несоответствие сильного духа, любящих сердец и уродливых лиц. Пожалуй, иного выхода, как слепота для их мужей, у тебя и не было. Слышишь, Айзатар? – Я панибратски похлопала по крышке гроба, и мне показалось, верю – только показалось, что изнутри донесся негромкий довольный смешок. – Ты точно знал, что любить стоит не за красивое лицо, а за красивую душу. Спасибо! – Я снова проверила, цел ли драгоценный флакончик со слезами волшебника. – Я навсегда запомню твой урок и пример. Прощай! – С этими словами я вышла из пещеры, окликая заждавшегося меня Стрелка…
– А я уже отчаялся дождаться тебя живой и невредимой. – Эльф снял с костра прутики с нанизанными на них жареными грибами. – Туго пришлось?
– Нормально. – Я дотронулась до ожога на лбу и зашипела от боли. – Заживет. Ведь то, что не убивает сразу, делает нас сильнее…
– Или делает нас монстрами, – скептично хмыкнул слепой, указывая на свой шрам. – Полагаю, в пещере ты нашла то, что поможет нам без ущерба для здоровья пройти через земли Таналоа?
– Ага. – Я выразительно щелкнула пальцем по карману, скрывающему подарок мертвого мага. – Слезы волшебника. И много информации для размышлений… Но признайся, ты ведь тоже сразу почувствовал неладное, встретившись со здешними обитательницами?
– Единственное сильное чувство, в котором мужчина охотно признается женщине, это чувство голода! – хмыкнул незрячий, с аппетитом уминая грибы. – Но если ты подразумеваешь уродство местных женщин, то этот секрет так явно лежал на поверхности, что не нужно обладать зрением, дабы раскрыть его почти немедленно…
– Да? – Я изумленно приподняла брови.
– Ха, – незрячий самодовольно ухмыльнулся, – мужчины любят глазами. Вернее, так почему-то принято считать среди глупцов. А чтобы мужчина поумнел и научился правильно оценивать женщин, всего-то и нужно лишить его настольно недостоверного источника информации, как орган зрения. Тогда он сразу научится понимать женщин сердцем…
– Ясно, – уважительно сказала я. – И что говорит твое сердце?
– Что ты скорее всего действительно сумеешь добраться до Храма Смерти, – нехотя признал Стрелок. – Но поверь моему личному опыту, Рогнеда, лучше бы ты туда не стремилась…
– Почему? – оторопела я.
– Потому, что именно в храме ты огребешь на свою неуемную голову такие проблемы, по сравнению с которыми все предыдущие испытания покажутся тебе безобидными цветочками, – предостерег меня Стрелок.
– Не верю, куда уж больше, – легкомысленно отмахнулась я. – Согласно пророчеству жреца, вступив в храм, каждый из нас обретет желанную награду и избавление от всех забот…
– Ага, смотря еще какое избавление, – язвительно буркнул эльф. – Ну подумай сама, какую награду можно получить от Смерти? – И, поскольку я молчала, уточнил: – Ухоженное кладбище, чеканную оградку вокруг могилки и красивый гробик…
– Мрачная перспектива, – неуютно передернула плечами я. – Хочется верить, что, в пику твоим страшилкам, все сложится хорошо.
– Вот только осталось выяснить, у кого и когда… – подытожил эльф, подхватил сумку и, не оглядываясь на меня, потопал по тропинке, прочь от горы…
За синие камни мы вышли ранним утром, когда предрассветный туман еще не успел рассеяться, эффектно замаскировав наше прибытие в лагерь. Почти все мои друзья еще спали, лишь оставленный в карауле принц сидел возле костра, подкручивая колки гитары.
– Правда такие страшные? – заинтересованно переспросил он, выслушав мой рассказ. – Брр, а я-то думал – куда уж страшнее моих несостоявшихся невест!
– Подходящая тема для баллады, – заявил дракон, вскарабкиваясь ко мне на колено. – Помнится, слышал я однажды старинную сказку про принца и Золушку…
 
– А-а-а, про прекрасного принца и красавицу Золушку? – вспомнила я. – Читала о них в собрании легенд, хранящемся в Нарронской библиотеке…
– Наверное, тебе попалась адаптированная версия, предназначенная для наивных барышень на выданье, – язвительно хихикнул Трей. – На самом же деле принц настолько не отличался красотой, что все невесты от него просто сбегали, наплевав на его прекрасную душу. А причина в том, что принц Оттон уродился хромым и рябым, с бельмом на правом глазу и высохшей левой рукой, его голову покрывала короста и…
– Хватит, хватит! – брезгливо застонал принц, ладонью зажимая себе рот. – Меня же сейчас стошнит.
– А Золушка? – спросила снедаемая любопытством я.
– Сирота-бесприданница с дальней фермы, – увлеченно разглагольствовал дракон, щеголяя своей осведомленностью о событиях давно прошедших дней. – Тоже та еще красотка, тощая дылда, синий чулок, тайком перечитавшая все книги из библиотеки покойной маменьки. Повезло ей, что в троюродных тетках у нее значилась знаменитая волшебница Юдашка – непризнанный дизайнер в области женской моды и экстремального гужевого транспорта. Ну, там и тыква пригодилась, и крысы в дело пошли… Волосешки, особой густотой не отличающиеся, Золушке та волшебница начесала, туго затянутым корсетом создала подобие бюста, благо рост у девицы модельный, подучила завести разговор об особенностях второго уровня некромантии, коей Оттон увлекался от безделья, и вуаля, наш принц уже заполошно мечется по провинции в поисках таинственно пропавшей обладательницы хрустальной туфли. Сорок пятого размера, между прочим… И спрашивается, кому такой башмак еще кроме Золушки подойдет, если все мало-мальски симпатичные девицы по домам затихарились и даже нос наружу высунуть боятся, дабы принцу на здоровый глаз не попасться? Зато потом…
– Хватит, хватит! – давясь хохотом, взмолилась я. – Убедил, больше никогда не поверю ни в одну слезливую любовную историю! Чтобы не разочароваться…
– То-то же! – наставительно поднял коготь дракон. – Это не любовь зла, это просто козлов вокруг много!
– Печально… – вздохнул Тай и запел:
 
 
Жизнь, братцы, жестокая штука,
 
Порою бывает зла:
 
У Золушки грубые руки,
 
А на лице – зола.
 
С утра и до вечера – стирка,
 
Уборка – тяжелый крест.
 
Истерты ботинки – в дырках,
 
На туфли не хватит средств.
 
Редко, когда смеется,
 
Чаще, когда в слезах.
 
У Золушки спутаны косы,
 
Погас огонек в глазах.
 
 
 
Она так устала, братцы,
 
До петухов вставать,
 
Горошины не приметя,
 
Она прилегла бы спать.
 
А Принц все искал Принцессу,
 
Не находя своей,
 
Была чтоб открыта сердцем
 
И чтоб голубых кровей,
 
С восторженностью ребенка,
 
Потребностью в чудесах,
 
С кожей нежнее шелка
 
И с ленточкой в волосах.
 
Он мимо прошел, не заметив,
 
Случайно потупив взор…
 
И не было доброй феи,
 
И не было злых сестер…
 
Жизнь, братцы, жестокая штука,
 
Что ж, Принц, ты отвел глаза?
 
У Золушки грубые руки,
 
А на лице – зола…
 
 
– Очаровательно! – выдал пару снисходительных хлопков Трей. – Наш трубадур опять умудрился талантливо облагородить неприглядную истину. Честь ему и хвала…