"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Жрец, давай рассказывай, чем вы тут занимаетесь и почему ваши дети замерзают в лесу?..
– Как прикажет повелительница пауков! – Жрец отвесил верноподданнический поклон, сложил руки на животе и заговорил: – Зовут меня Пильгус. Я родился и всегда жил в славном городе Гындыркаре, официальными покровителями и защитниками коего испокон веков являются Охотники-пауки. Горожане чтят пауков и поклоняются оным словно богам, используя для этих целей специально возведенный храм. А что прикажете делать, если Пресветлые боги заповедовали нам такое служение, впрочем довольно необременительное… И нашу жизнь можно было бы назвать счастливой, если бы в ней не присутствовало одно огромное несчастье – раз в сто лет из Мертвого леса выходит снежный демон Абалам, дабы обрушить на город свою ярость. Поговаривают, будто таким образом Пресветлые боги наказали Гындыркар много лет назад за то, что горожане принудили свою Верховную провидицу к нежеланному для нее браку. С тех пор провидицы из Храма Паука вправе сами распоряжаться своей судьбой, но раз в столетие демон все равно пробуждается и выходит из лесу – мучимый жутким голодом. Мы вынуждены отдавать ему пятерых детей, выбранных по жребию, после чего демон насыщается и впадает в очередную столетнюю спячку. Наверное, у каждого города есть свое наказание? – Пильгус вопросительно уставился на меня, словно ожидая подтверждения или опровержения.
А я, в свою очередь, тут же вспомнила княгиню Зою Красногорскую – супругу моего старшего братца, способную запросто заткнуть за пояс любого, даже самого свирепого демона, хмыкнула и согласно кивнула. Жрец облегченно вздохнул и продолжил:
– Но вчера демон почему-то вновь пришел в Гындыркар, хотя с последнего его пробуждения минуло всего пятнадцать лет… Очевидно, на сей раз Абалам проснулся не сам, его разбудило какое-то постороннее вмешательство. Демон был очень зол и вел себя крайне агрессивно. Своим морозным дыханием он намертво заморозил десяток взрослых мужчин, разнес несколько домов, проломил стену и покинул город, недвусмысленно намекнув на необходимость новой жертвы. Мы спешно выбрали детей и доставили их в лес… Но, увы, ты, госпожа, помешала жертвоприношению, вернув нам двоих выживших малышей. Поймите, мы вовсе не желали их смерти, но что значит жизнь пятерых детей, когда речь идет о судьбах сотен?..
– То и значит! – сердито буркнула я. – Невозможно спасти всех, не спасая каждого. Очерствение души начинается с малого…
– Пусть так, – покладисто кивнул жрец, – ибо когда мы узрели вашего паука, – он благоговейно поклонился сытой Огонек, задремавшей у меня в ладони, – то поняли, что здесь не обошлось без вмешательства высших сил. Но ведь созданную вами проблему никто не отменял. А потом я услышал о пропаже пророчицы и полностью уверился в справедливости своей первоначальной догадки. Уж если наши несчастья начались при неприятностях с одной пророчицей, то, возможно, закончатся при капризах другой… Лишь вам, госпожа, под силу вернуть пропавшую пророчицу Альку и избавить город от власти демона Абалама. Умоляю, помогите нам!.. – Пильгус молитвенно сложил руки, жестом подкрепляя свои слова.
– Сначала казнить собирались, а чуть жареным запахло, так сразу помощи просите! – насмешливо поддел его Зорган. – Сами, значит, против демона выступить боитесь, даже со всеми своими воинами?
– Боимся! – смиренно поддакнул изворотливый жрец. – Не мы его пробуждали, не нам его усмирять…
– Ну да, – фыркнула Кайра, – скормить Абаламу детей куда проще!
Пильгус сделал вид, будто не расслышал этого справедливого упрека.
Кайра брезгливо поморщилась и только открыла рот, чтобы припечатать жреца еще чем-нибудь обидным, как вдруг в комнату вошел воин, поклонился и подал Пильгусу какую-то записку. Жрец взглянул на послание, и его рот удивленно перекосился.
– Кажется, это адресовано вам, госпожа! – И он передал послание мне.
Я с неменьшим изумлением приняла свернутый квадратиком листок бумаги, на коем красовалось только одно слово: «Чужестранке», развернула послание и погрузилась в чтение…
 
Текст записки оказался предельно коротким и настолько же невнятным, ибо состоял всего лишь из нескольких приглашающих слов: «Встретимся возле двуглавой». Я снисходительно хмыкнула – ох уж эти пророчицы, никак не обходятся без того, чтобы туману не напустить! Знаем, уже встречались с подобным…
– Что такое двуглавая? – спросила я у жреца. – Возможно, гора? У вас в окрестностях имеется нечто похожее?
Пильгус задумчиво пожевал вислую нижнюю губу и по-козлячьи затряс головой:
– Нет, госпожа, не припоминаю ничего этакого…
– Ладно, разберемся! – отмахнулась я. – Значит, ваша пророчица пропала…
– Ага, – торопливо поддакнул жрец. – Госпожа ясновидящая Алька, вместе со своей служанкой Доротеей… Вряд ли их выкрали, ибо стражники видели обеих женщин еще совсем недавно свободно выходящими из храма и весьма тепло одетыми. Ума не приложу, куда и зачем они могли податься!
«Я бы на ее месте еще раньше от вас сбежала, – иронично подумала я. – Из вашего бардака с проклятиями, демонами и жертвами». Но вслух ничего подобного не произнесла, вместо этого спросив:
– Если видели их, то почему не остановили и не расспросили?
– Да уберегут нас от такой оплошности Пресветлые боги! – нервно замахал руками жрец. – Нашей пророчице палец в рот не клади – надерзит или еще чего похлеще – сглазит, проклянет, предскажет беду какую…
Я взглянула на него с жалостью, похоже, этот бедолага еще в младенчестве из люльки выпал. Причем – неоднократно и вниз головой.
– Экий ты неуравновешенный, пугливый, постоянно охаешь, ахаешь, на богов оглядываешься. Теперь понятно, почему демон вас терроризирует, – вынесла вердикт я, – вы же настоящие овцы! Покорные и безответные.
Жрец виновато склонил голову, но я успела заметить затаенное злорадство, промелькнувшее в его взгляде. Типа – раз ты такая крутая не овца, вот и расхлебывай наши проблемы. Видимо, это мне и придется сделать… Хотя а чего ради я вообще с ними связалась?..
Я только успела задаться этим вопросом, как вдруг дверь распахнулась и в комнату ввалилась толпа женщин с детьми, оттеснив беспомощно покряхтывающую охрану.
– Спасительница, повелительница пауков! – заголосили вновь прибывшие, кучно валясь к моим ногам и пытаясь повторить подвиг жреца – обмусолить мои сапоги, правда, благодаря трудам Пильгуса теперь ставшие куда более чистыми. – Ты вернула детей и обещала избавить нас от проклятия. Значит, демон уже не заберет из города ни одного ребенка!..
Я с усталым вздохом поднялась с лавки, получив доходчивый ответ на терзающий меня вопрос. Теперь я знаю, ради чего мне стоит ввязываться в схватку с демоном – ради всех остальных детей, проживающих в Гындыркаре. Ведь если мне удастся устранить Абалама, то их будущему уже ничто не будет угрожать.
– Не заберет, – нехотя пообещала я, – клянусь!
Дурные бабы завопили еще радостнее и с удвоенным энтузиазмом припали к моим сапогам. Я многозначительно взглянула на жреца… Пильгус понимающе подмигнул, хлопнул в ладоши, и в комнату парадным маршем вошел десяток стражников, коим наконец-то удалось избавить меня от не в меру экзальтированных посетительниц. Зато мои сапоги оказались отдраены до зеркального блеска…
– Кажется, ты опять намереваешься вляпаться в очередную опасную авантюру? – сердито прошипел Зорган мне на ухо. – Нет, не отворачивайся, смотри мне в глаза, – виконт больно ухватил меня за подбородок, – обещай, что на сей раз никуда не пойдешь без меня…
– Я подумаю! – уклончиво ответила я – и конечно же обманула. Думать тут было уже не о чем…
Колокол на ратуше отзвонил три часа после полуночи, когда я крадучись выбралась во двор храма, оставив друзей мирно почивать на пуховых подушках и мягких тюфяках. Проверила, легко ли выходят сабли из ножен, тяжко вздохнула и решительно зашагала вниз по улице… Интересно, какой он из себя – этот демон Абалам, и какого ляда цепляется к несчастным гыркыр… тырпыр… тьфу, гындыркарцам, и так уже наказанным идиотским названием своего города! Непременно узнаю, иначе лопну от любопытства… И нет, не стану я вовлекать и без того вымотанных друзей в новые неприятности, постараюсь управиться в одиночку… Хотя если меня на этот раз демон не убьет, то потом точно пришибет Зорган – за упертость и самоуправство… Кстати, именно этим мужчины и отличаются от нас, женщин, ибо мужская логика гласит: узнаю – убью! А женская нашептывает иное: хоть убей – узнаю…