"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
— Не, я домой.
Я останавливать его не стал и даже предложил:
— Лёня, вы нас в гараже подождать можете.
Гуревич глянул на перстень и тяжко вздохнул.
— Я с вами.
От его былого запала не осталось и следа, но и упускать из виду печатку он тоже не собирался.
— Наружу не суйся тогда, — предупредил Андрей Фролов. — А то Роман Маркович нам точно головы поотрывает. Всё, братва, по коням!
Мы погрузились в «буханку», и та тронулась с места, неспешно покатила по дороге. Усевшийся на скамью рядом со мной Андрей вдруг усмехнулся и пихнул меня локтем в бок.
— Не, так-то нам ещё повезло, — заявил он с кривой улыбкой. — С Кислым мы уже бодались, в крайнем случае Графа впрячься попросим. А прикинь — кто-то действительно серьёзный бы Лемешева крышевать взялся? Вот тогда бы мы конкретно встряли.
Я не стал напоминать, что мне затея с крышеванием не нравилась с самого начала, только передёрнул плечами.
— Не, он бы тогда сопли не жевал. Сразу бы нас куда-подальше послал.
— Тоже верно.
УАЗ остановился, и Рома раздражённо буркнул:
— Приехали!
Пацаны покидать кузов не стали, наружу выбрался я один, а Воробей принялся подсказывать Косте какие-то заготовки, фразочки и ответы на каверзные вопросы.
— И правую руку из кармана куртки не вынимай. Держи с понтом, что у тебя там ствол. Да прокатит, точно тебе говорю. В Москве сто раз прокатывало! И жвачку жуй. Типа, крутой. Жвачка есть у тебя? — успел расслышать я, прежде чем отошёл от автомобиля, отыскал на дороге небольшой камешек и кинул его в окно квартиры Лемешева. Звякнуло стекло, за тюлем проявился и сразу пропал силуэт человека.
— Он дома! — предупредил я и сунул руки в карманы олимпийки, дабы хоть чем-то их занять.
Несколько минут ничего не происходило, а потом из распахнувшейся двери чёрного хода вышел Лемешев. За ним последовала сожительница в зеркальных солнцезащитных очках с фирменной наклейкой и её братец. И если бригадир перегонщиков казался чем-то озабоченным, то его спутники даже не пытались скрыть злорадных улыбок. Ну всё, приплыли…
И точно — ту же на улицу повалила братва Кислого. Все в предвкушении развлечения, даже щеголявший распухшим носом Захаров. Или же — он особенно?
— Какие люди! — прогнусавил младший из братьев и даже раскинул руки. — Вот так встреча!
Парни двинулись вперёд, но мигом притормозили, когда из «буханки» начала выбираться моя группа поддержки. Улыбки у наших оппонентов поувяли, а Лемешев так и вовсе нервно сглотнул, но вот Кислый-старший только презрительно скривился.
— Так, да?
И тут из кабины с демонстративной вальяжностью выбрался Костя. Дорогая замшевая куртка, солидная цепь жёлтого металла на шее, довеском к ней массивная золотая печатка с прозрачным камушком в углу. Левая рука в кармане, челюсти размеренно пережёвывают комочек «бабл гама».
— Сева, ну чё ещё за дела? — протянул Чижов.
Кислый выжидающе посмотрел на перегонщика, дождался его кивка и спросил:
— Ты кто такой?
— Я — Костя Чиж, — ответил Чижов чистую правду.
«Зоопарк, блин», — послышался мне чей-то смешок, и поскольку дальше должны были последовать стандартные вопросы «ты откуда вообще», «с кем ты» и «кого знаешь», я склонился к самому уху приятеля и шепнул:
— Дави!
И Костя не стушевался, скривился в неприятной улыбке.
— Ты Кислый, да? — выдал он, желая перехватить инициативу.
— Ну и?
— Вот смотри, этот типок нам денег должен. — Костя указал пальцем на перегонщика, затем ткнул себе в грудь. — Он — нам. Ты здесь зачем, Кислый?
Лицо Кислого разом искривилось, но сходу просчитать собеседника он не сумел, да и силы у команд были примерно равны, поэтому последовала обычная на разборках предъява:
— Человек под нашей защитой. Вы на него по беспределу наехали и хотите крышевать. Это косяк.
Костя уставился на Лемешева и как-то неожиданно мягко спросил:
— Сева, а ты почему не сказал, что у тебя уже есть крыша?
Бригадир перегонщиков замялся, потом промямлил.
— Не подумал…
— Он не подумал! — фыркнул Чиж и перевёл взгляд на Кислого. — Ну и кто косяк упорол? У него на лбу не написано, что вы его крышуете!
Младший из братьев сплюнул под ноги и заявил:
— А знать надо!
Но вот старший буром не попёр, зашёл с другой стороны.
— Вы его на десять тонн опустили. На это что скажешь, Костя Чиж?
Чижов перестал жевать и покатал языком во рту комочек жвачки, а после, тщательно обдумав ответ, произнёс:
— Это его собственный выбор был, платить или нет. Взяли бы здоровьем с тёлки, не вопрос. Она до фига лишнего наговорила, так или иначе должна за свой базар ответить.
— Ничего я не говорила! — взвизгнула сожительница Лемешева. — Не было ничего!
Я не сдержался и зло бросил:
— Очевидцы нужны? Так не вопрос!
Кислый глянул на девушку и с ленцой бросил ей:
— Рот закрой. — После уставился на меня, пару секунд сверлил взглядом, затем достал пачку сигарет и закурил. — Ничего такого она тебе, Енот, не сказала. Твой номер шестой, не тебе за базар предъявлять. Понял?
Атмосфера ощутимо сгустилась, но, прежде чем я успел ответить и послать урода далеко и надолго, Костя выставил руку, призывая меня к молчанию.
— Если о номерах разговор зашёл, то не тебе их выдавать! — заявил он, поскольку в своей роли промолчать попросту не мог. — А насчёт слов… Ну давай авторитетных людей спросим, косяк это был или нет. Только учти, Кислый, если ты за неё впряжёшься, то и отвечать придётся уже тебе.
— Из-за десяти кусков авторитетных людей беспокоить? Костя, ты как это себе представляешь?
— Не в деньгах дело. Принцип важен, — парировал Чиж. — И почему из-за десяти? Сева, ты двадцатку приготовил? Мы о тридцати тысячах договорились, так?
— Притормози! — потребовал Кислый, щелчком отправил окурок под ноги Чижову и начал цедить сквозь зубы: — Вы десять штук у Севы взяли? Взяли. Сказали, что претензий не имеете? Сказали. Насчёт остального он, что ответил? Что подумает. Вот он подумал и решил, что ничего больше платить не будет. С чем-то не согласен?
— Ну пусть так, — сдал назад Костя, решив благоразумно оставить последнее слово за Кислым, который и без того был мрачнее тучи. — Всё, братва! Поехали!
Тут-то меня и окликнули.
— Енот! — позвал Кислый, а стоило оглянуться, указал на Филиппа Зимина. — Пацана тронешь, ответишь.
Зинкин одноклассник даже не постарался скрыть самодовольной улыбки, и я не удержался, спросил:
— Корефан твой борзый тоже не придёт?
— Сам с ним разбирайся!
Наглый ответ попросту взбесил, расчертивший мой висок рубец пронзила острая боль, и я шагнул вперёд.
— Ты совсем попутал?!
Улыбку «бычка» будто стёрли, а кореша Кислого враз напряглись и приготовлюсь к драке, а меня ухватил за руку и придержал Андрей.
— Серый, не надо, — негромко попросил он. — Не дури…
Нестерпимо захотелось взять киянку и приложиться ей по наглой морде Фили, но ничем хорошим это сейчас закончиться не могло, только вставил бы пацанов в драку, поэтому нервным движением скинул руку Фролова и вслед за остальными в «буханку», захлопнул дверцу, покачнулся, когда автомобиль тронулся с места, но всё же устоял на ногах.
С минуту ехали молча, а потом Евген обхватил Чижова и заорал во всю глотку:
— А-а-а-ха-а-а! Братва, прикиньте — мы с Кислым на равных перетёрли! Опупеть!
Ну — да, ещё летом пришлось звать на стрелку Графа, а тут сами справились. Пусть и остались при своих, но это тоже дорогого стоит.
— Не путай, Евген, — вздохнул озабоченный чем-то Андрей Фролов. — Это не мы с Кислым на равных были, а авторитетный пацан Костя Чиж.
Посмеялись, хоть причин для смеха и не было. Просто требовало выхода нервное напряжение, а потом Саша Романов покачал головой.
— Дюша, ты не прав. Если бы Кислый не зассал драться, он бы и слушать ничего не стал.
Оспаривать это заявление никому и в голову не пришло, Костя вернул золотую печатку Гуревичу, потом вернул замшевую куртку, а Женя Зинчук цепочку забирать не стал.