"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Стой на месте, Поводырь, – спокойно откликнулся нападавший. – Мне нужен только мальчишка. Ее я не трону.
– Отойди от них, – ровно сказала Арьята, становясь рядом с Шири.
– Отдайте…
– Не тебе мне приказывать, Часовщик! Отойди в сторону, – в голосе менестрельки звенел металл.
Не выдержав пронзительного взгляда Арьяты, Гадес отвел глаза.
– Не в моей власти, Часовщик, нарушать договор, – продолжила Смерть.
– Но ты не смела забирать его! – в отчаянии вскрикнул он, понимая, что договориться о мирном исходе не получится.
– А я его пока и не забирала. К тому же тогда решала не я… – пожала плечами девчонка.
Гадес хмуро смерил Арьяту взглядом.
– Еще встретимся, – бросил он, растворяясь в воздухе.
– Обязательно, – тихо откликнулась она и добавила, повернувшись к Эдану: – Я просто поражаюсь твоему везению. Ну почему из всех Столпов Стихии твоего отца угораздило связаться именно с Часовщиком?! С моим заклятым врагом!
Шири мрачно навис над Иленкой, все еще сидевшей на земле, намереваясь продолжить воспитательный процесс. Заклинательница затравленно втянула голову в плечи, но Поводырь лишь тяжело вздохнул и молча отвернулся, со свистом вогнав клинок в ножны. Девушка вздрогнула. Она сейчас была совсем не против, чтобы ее отругали или, на худой конец, обняли, дав возможность слезами выплеснуть весь пережитый испуг.
– Мурр-мяу? – вопросительно осведомились где-то сбоку. В руку удрученной Иленки ткнулся мокрый нос.
– Вот ведь, и не забудешь про тебя… – пробормотала девушка, протягивая ладонь к черно-белому комочку у ног.
– Мяу, – утвердительно пискнул котенок. Заклинательница усадила его на плечо и встала. Сегодня вечером она обязательно попадет в Белгродно, и это дурацкое путешествие наконец-то закончится. Медленно выдохнув, Иленка начала спускаться с холма, надеясь, что на нее не выскочит еще один заклятый враг кого-нибудь из спутников…
Глава 4
Гадес стоял на гребне полуразвалившейся стены, мрачно провожая взглядом удалявшуюся четверку. Легкие порывы ветра трепали наброшенный на плечи плащ, превращая фигуру в зловещую кляксу на фоне безмятежной лазури. Идеальная композиция «Время попирает развалины взятой крепости» так и не была донесена до холста по причине отсутствия рядом хотя бы самого завалящего живописца. Но имейся таковой в наличии, возможная картина наверняка стала бы шедевром – столь горделиво стоял на камнях Часовщик, глядя вдаль с неким задумчиво-оценивающим выражением, будто прикидывая, что бы еще стереть с лица земли лавиной подвластного ему времени?
Кто бы мог подумать, что расклад окажется такой паршивый? Он-то считал, будто Смерть помогает этому никчемному мальчишке невсерьез, без веской на то причины, просто потакая своей очередной блажи. Из-за этого и явился в развалины. Нет, забрать Эдана он все равно не смог бы, даже если бы отдали: по заключенному некогда договору Гадес мог получить мальчишку лишь из рук его отца. Часовщик стремился узнать, какая выгода от всего этого Слепой Гостье и чего она так возится с мальцом… Вражда враждой, но договориться можно всегда, пусть и на определенных условиях, наверняка невыгодных для обеих сторон. Мир-то один на всех, и в случае чего по маковке огребет не только он.
А оно вон как оказалось… Глупый юнец, не снеся обид от родного папеньки, кинулся во все тяжкие и заключил со Смертью договор! Проклятье! Гадес готов был собственноручно удавить досточтимого господина барона. Часовщик не сомневался, что виноват в произошедшем именно он и никто другой. Но и рыжая тоже хороша! Она ведь не имела никаких прав на мальчишку! Четко продуманный, годами лелеемый план летел в тартарары! Гадес и в мыслях не держал, будто Арьята не смотрела парню в глаза, не видела его деформированный зрачок и не знала о печати договора. Нет, знала, конечно, но этой хулиганке только бы палки ему в шестерни вставлять… Он спрыгнул на истертые каменные плиты. Еще ничего не закончилось – на кону стоит слишком много. Мир снова должен научиться созидать, и, возможно, тогда он продержится еще тысчонку-другую лет…
* * *Дорога, мощенная изрядно выщербившимся булыжником, который перемежался островками растрескавшегося асфальта, уводила все дальше от злополучного болота и гостеприимных развалин, приютивших их этой ночью. Постепенно исчезали косматые кочки, а воздух больше не пах гнилой затхлостью. Поросшая верболозом низина осталась за их спинами, и теперь дорога петляла среди невысоких пологих холмов. Вчерашний ветер так усердно разогнал за ночь державшие осаду тучи, что теперь в небе не виднелось ни облачка. Солнце, словно наверстывая упущенное, стремилось излить на землю потоки злых раскаленных лучей, превращая и без того влажный воздух в трудно вдыхаемый вязкий кисель. Но чем дальше дорога уводила путников от болота, тем суше и раскаленней становилось вокруг, а воздух напитывался испарениями перегретого асфальта и подвяленной на солнце полыни.
Отсыревшие за прошлые сутки ботинки теперь стремительно высыхали, став жесткими, будто какой-то шутник решил оклеить их изнутри наждачной бумагой. Иленка почувствовала, что поджившие за несколько дней ступни вновь начинают саднить. Помучившись с пару минут, заклинательница плюнула на приличия, разулась, закинула ботинки на плечо и пошлепала босиком, наслаждаясь исходящим от камней теплом. Фроська, щурясь на солнце, облюбовала второе плечо девушки, цепко держась коготками за ткань.
– Мы что, собираемся идти не останавливаясь до самого Белгродно? – спустя несколько минут вяло поинтересовалась Иленка, утерев пот, градом катившийся по лицу.
– Хотелось бы, – буркнул Шири, – но, боюсь, ни ты, ни наш помеченный друг не обладаете необходимой выносливостью для поддержания заданного темпа… Да и кошку жалко.
– За следующим поворотом, если мне не изменяет память, должно показаться какое-то поселение, – откликнулась Арьята. – Передохнем там немного и двинемся дальше.
– Дальше нам двинуться уже некуда, – хмыкнул Поводырь, – скептически окидывая взглядом растрепанную грязную компанию. – Мы и так напоминаем кучку юродивых в период полнолуния…
Поселение, внезапно вынырнувшее из-за очередного поворота, называлось Чертов разъезд, о чем свидетельствовал столб с шильдой, указующим перстом торчавший из куста шиповника у дороги. А приколоченная под шильдой безвкусно размалеванная доска оповещала усталых путников о том, что имеется при Чертовом разъезде и «заведение корчемное и питейное», и кузня, и даже своя собственная ведьма для мелких нужд, каких, не уточнялось. Решив, что и ведьма, и кузня им без надобности, Арьята повела спутников к приветливо распахнутым дверям корчмы.
В отличие от Ништявы с тамошним заведением, местная корчма и лепившиеся вокруг нее домишки выглядели куда опрятнее. Из полутемного нутра здешнего шинка тянуло прохладой. Земляной пол оказался посыпан зернистым охристо-рыжим песком. Хозяин, плотненький, лысоватый человечек с круглой, аки блин, физиономией, брезгливо воззрился на ввалившихся в его заведение замурзанных оборванцев. Вошедшие более всего напоминали остатки нарвавшейся на стражу разбойной банды. От «банды» изрядно попахивало болотом. Правда, заметив у самой младшей за спиной гитару, взгляд корчмаря обрел толику гостеприимности. Но даже лучившейся дружелюбием Арьятиной физиономии было недостаточно, чтобы кардинально изменить первое впечатление в лучшую сторону.
Усевшись за дальний стол, четверка долго шушукалась, звеня немногочисленными гривенками. В конце концов оборванные посетители определились, сделали нехитрый заказ и вернулись к тихому разговору.
– Чего это за тип сегодня привязался к нам в развалинах? – задал Эдан давно мучивший его вопрос. – И кто такие Столпы Стихии?..
– Думаю, более правильно было бы назвать их богами, – откликнулась Арьята. – По крайней мере, до прихода новой веры люди воспринимали их именно так.
– По-моему, это ересь! – буркнул Эдан, которому с младых ногтей вдалбливали в голову постулаты христианства.