"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Откуда ты зна…
Дверь резко распахнулась, оттуда ласточкой вылетел какой-то грязный субъект, источающий дивный аромат перегара, и стек по противоположной стене переулка на мостовую.
– Понятно, – констатировала Анна и вместе с менестрелькой отважно шагнула внутрь кабака.
В центре полутемного зала, сгрудившись на грязном пятачке подиума, Эрик и Виктор держали круговую оборону от полудюжины самого что ни на есть разбойного вида амбалов. Хьюго же, отчасти висевший на плече байкера, отчасти удерживаемый телекинетической петлей чародея, сосредоточился только на том, как бы ему устоять на ногах… Оружейник мельницей крутил перед собой выломанный из подиума шест, а целитель то и дело прикладывался к бутылке с «Одноногим Джо», при помощи огонька на пальцах изображая импровизированный огнемет. Струя огня, методично срывавшаяся с его ладоней, худо-бедно сдерживала нападающих…
Княжна осуждающе покачала головой, оттеснила в сторону Радиславу, размяла пальцы и резким движением стряхнула с них поток синих искорок. Дохнуло холодом, по залу, оставляя за собой инеистый след, прокатился колючий вихрь, заставив нападающих застыть в самых причудливых позах. Анна озадаченно воззрилась на свои пальцы, затем на созданные скульптуры – она-то всего лишь хотела парализовать здоровяков. Чертов Самайн!
От неожиданности Виктор едва не уронил тяжелый шест себе на ногу, а Эрик проглотил порцию «Одноногого Джо», заготовленную для очередного огненного плевка, и теперь судорожно глотал воздух обожженной гортанью. Телекинетическая петля, которой он удерживал де Крайто, ослабла, и юноша полностью повис на байкере, заставив его пошатнуться.
– Кто бы сомневался! – Анна размашисто прошествовала к подиуму и похлопала Хьюго по щекам. Но тот, закатив глаза, мешком висел на плече оружейника. – Что вы с ним сделали, изверги?
– В ходе научного эксперимента ни один же… хм, желторотый маг не пострадал! – хитро прищурившись, заявил Виктор.
– Ничего такого, что невозможно исправить, – чуть заплетающимся языком добавил князь. – Щаз портируемся домой, и я живо приведу его в порядок.
– Себя привести не забудь, – раздраженно рыкнула чародейка, накидывая на де Крайто еще один телекинетический захват и раскрывая портал. – Пошли.
Целитель поспешно сунул пузатую бутылку в руки Виктору и, пожав плечами, исчез в портале вслед за сестрой. Оружейник недоуменно взглянул на врученную тару, а затем на подругу, сверлящую его взглядом. Радислава яростно сжимала и разжимала кулаки. Виктор инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая удара, но менестрелька развернулась на пятках и стремительно направилась прочь из кабака.
– Рада! Радислава! – Байкер рванулся вперед, спрыгивая с подиума, споткнулся о брошенный шест, чуть не упал, выбежал на улицу. – Рада! Подожди! Черт бы побрал этого де Крайто! Рада!
Ему удалось догнать оборотничку лишь у лестницы в комнату над гаражом. Радислава с деревянно-прямой спиной поднялась наверх.
– Рада… – Оружейник успел схватить ее за плечо.
– Я замерзла. – Она вывернулась из-под его руки и, переступив порог, закрыла за собой дверь.
– Рада! – Виктор дернул ручку двери – безрезультатно. Видно, оборотничка чем-то зафиксировала створку. – Пожалуйста, открой…
– А ты проветривайся! – глухо донеслось изнутри. – Разит, как от бочки с брагой!
Байкер еще несколько раз дернул дверь, даже, последовав дурному примеру Хьюго, треснулся об нее лбом, но все так же безуспешно. Поняв, что внутрь его пускать не собираются, оружейник со стоном выругался, душевно отхлебнул из отданной Эриком бутылки и в сердцах швырнул ее вниз. Стекло со звоном разлетелось о камни двора. Виктор спустился и, зло пиная подвернувшийся под берцы камень, побрел вниз по улице…
Рид, ссутулившись, сидел на диване и удрученно рассматривал разложенный перед ним шотландский костюм. Красно-зеленый килт, такой же плед, берет с помпоном, белая рубашка и гольфы с кисточками. При одном взгляде на это модельерское чудо архонтом овладевала беспросветная тоска, а о том, что ему придется сие надеть, он вообще старался не думать. Костюм вместе с приглашением на вечеринку в честь Дня Всех Святых два дня назад принесла Лисса. Отказать девушке архонт не мог, но втайне надеялся, что ему все же не придется превращаться в сурового шотландского горца. Лисса должна была зайти за ним с минуты на минуту, и Рид намеревался убедительно сослаться на нехватку времени для переодевания. К тому же он действительно попал домой позже, чем рассчитывал, помогая Злате с переводом. Так что, возможно, Лисса смилостивится и…
 
Размышления святого отца прервал требовательный звонок в дверь. Архонт, спотыкаясь, кинулся открывать, на ходу приглаживая растрепанные волосы. Но на пороге вместо хрупкой девушки стоял небритый байкер, от которого явственно разило спиртным. На ногах сей визитер, однако, держался крепко, а его взгляд был относительно ясен, что, в общем-то, ничего не значило. Насколько Рид помнил, невосприимчивость Виктора к алкоголю граничила с чем-то поистине фантастическим. Не дожидаясь приглашения, оружейник нагло ввалился в прихожую и захлопнул за собой дверь.
– Меня выгнали, – хрипловато сообщил он. – Поэтому радуйся, я ночую у тебя, старик.
Архонт мысленно застонал. Несмотря на многолетнюю дружбу, сейчас благоухающий винными парами оружейник – последний человек, которого он хотел видеть. Друзья знают, когда не следует путаться под ногами. А лучшие друзья тем паче не припрутся к вам накануне романтического свидания и не потребуют немедля распить с ними бутылочку контрабандного саке. Вернее, мы ожидаем от лучших друзей именно такого понимания. Но на деле как раз этим вторые от первых и отличаются – полной беспардонностью. Рид с Виктором были лучшими друзьями, но архонт все-таки сделал вялую попытку перейти в первую категорию.
– А может, вы помиритесь и ты переночуешь дома? – неуверенно промямлил он. – Я… э-э… гостей жду.
– О, вот она черная неблагодарность! – театрально вскинув руку ко лбу, патетически возмутился Виктор. – Я столько лет у тебя безвозмездно плакательной жилеткой работал, а ты отказываешь мне в крове и сочувствии!.. Что за гости, кстати? – тут же абсолютно нормальным голосом поинтересовался он.
Ответить Рид не успел – в дверь снова позвонили. Байкер проворно обернулся и резко распахнул створку. На пороге, сжимая в руке помело, стояла Лисса, одетая в черную накидку и ведьмовскую остроконечную шляпу.
– Конфеты или жизнь! – звонко провозгласила она, взмахивая бархатными полами. Под накидкой обнаружились элегантное кожаное мини и чулки в красно-белую полоску. – Ой… – Девушка смущенно вернула плащ на место, с опозданием поняв, что дверь открыл не Рид. – Добрый вечер, господин Кипелов, а почему вы…
– Господин Кипелов уже уходит! – Архонт попытался вытолкать байкера за дверь.
– Эй, я не собираюсь ночевать под забором! – Виктор цеплялся за стену, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот.
– А что случилось? – полюбопытствовала архивариус.
– С Радиславой поссорился, – соизволил объяснить байкер. – И меня выставили за порог без права возвращения, по крайней мере на ближайшую ночь. А она сейчас небось сидит посреди комнаты, обняв подушку, и рыдает, проклиная жестокосердного меня и не желая принимать моих покаянных извинений.
– В одной старинной шотландской рукописи мне довелось прочесть, что если между влюбленными происходила серьезная размолвка, то юноше полагалось спеть так называемую песнь примирения, – задумчиво протянула Лисса, замечая, как вытягивается в недоумении лицо Рида, слушавшего эту ахинею. Девушка тут же показала взглядом: «Свою хваленую эрудицию тебе лучше оставить при себе. Конечно, если ты хочешь поскорее спровадить друга домой». – Указывалось, что средство это безотказное, а текст песни прилагался. Думаю, я смогу его вспомнить. Не на шотландском, конечно, а перевод…
– Как? – Брови Виктора рванулись вверх. – Петь? Мне? Нет… Увольте. Вот уж чего Господь не дал, так это голоса! А Рада – она же менестрель! У нее голос… слух… После моего вокала она меня точно пришибет. Нет!