Не драконьтесь, Ваше Высочество! или Игра на выживание (СИ)

Вот и прекрасно. Зато голова немного почище стала.
Ну… Я так думала, ровно до тех пор, пока Фьюри не выбил меня из колеи ласковым голосом:
— Кто действительно хочет тебя увидеть, тот всегда найдет способ это сделать, светлейшая. Если мужчина не хочет искать возможности для встречи с девушкой, значит, он на самом деле не хочет её видеть. Всё просто.
Он приблизился ко мне сзади почти вплотную, укрыл мои плечи меховой накидкой. Сразу стало теплее, до этого момента я не понимала, что уже порядком подмерзла.
А вот Фьюри был горячий, это ощущалось даже через ткань. От его ладоней, от него в целом, от его тела, исходил жар, будто внутри него всегда горел какой-то огонь. Не болезненный, нет, напротив, — приятный, обволакивающий какой-то, что ли. Вот что значит — архан, которому любые морозы нипочём. Удивительная раса, я слышала, что они даже в ледяной проруби могут подолгу купаться, как в теплом море. Лакор более северная страна, и там начиналась зона вечной мерзлоты… Салахские зимы по сравнению с лакорскими вообще можно было назвать теплой весной, а лета, настоящего теплого лета, как у нас, там и вовсе не бывает. Так что подозреваю, что Фьюри не то что не мерз сейчас в Салахе, а еще и "грелся", даже несмотря на нехватку привычной одежды, ага.
Ну и не буду отрицать, что лично я так остро реагировала на этого мужчину, что рядом с ним сразу млела и плыла — и мозгом, и телом.
Я судорожно вздохнула, когда Фьюри убрал в сторону мои волосы и внезапно наклонился к шее, коснулся губами мягким поцелуем. Проложил дорожку коротких поцелуев вверх по шее к уху и произнес негромким голосом:
— А я хочу тебя видеть. Хочу видеть тебя рядом со мной. Чувствовать. Изучать. Узнавать. Быть ближе. Ты умудрилась за короткий срок запасть мне в душу, а это дорогого стоит, и ради общения с тобой я всегда найду свободное время. Ты можешь сколько угодно убеждать себя в обратном, но я прекрасно вижу, что ты на самом деле просто прячешь истинные эмоции за маской колкости. Можешь думать, что я просто красиво вешаю тебе лапшу на уши, но это не важно. Важно, что я чувствую и мыслю иначе, и я докажу это на деле.
Он прихватил зубами мочку уха — нежно, осторожно, но достаточно для того, чтобы меня как током прошило от остроты ощущений, и глаза сами собой закрылись от наслаждения.
М-да… Что я там за чушь несла про чистую голову?..
  
Глава 17. Как положено
 
На ярмарочной площади мы не особо долго задерживались. Настроение у нас обоих было странное, а у меня еще и немного контуженное. Так что я убедилась в почти стабильной ауре Фьюри, зачистила на всякий случай все наши следы, и мы двинули в сторону выхода.
Но всё-таки остановились поесть, так как время было обеденное, а в дальнем конце площади обнаружилась таверной с вполне приличными ценами. На улице стояло всего два столика, и оба свободные, тут я и решила накормить Фьюри, а то его голодный дракон не давал мне покоя. Пусть он и закинул в себя ранее целый поднос эклеров, но все равно… Откуда мне знать, как себя ведут изголодавшиеся арханы? Экспериментировать не хотелось, зато хотелось относительно спокойной дороги, так что дракона следовало все время держать в сытости.
Выяснилось, однако, что на мои финансы сделать это довольно сложно, так как ел Фьюри как не в себя.
— Ты когда в последний раз ел? — насмешливо протянула я, глядя на Фьюри, уплетающего за обе щеки еду. — Неделю назад, что ли?
— Вчера вечером, — отозвался Фьюри с полным ртом картофельного пюре. — Ну чего ты на меня так смотришь? Мой внутренний зверь требует много энергии. А после всего пережитого стресса — еще больше энергии.
Я только покачала головой. Сама была не сильно голодной, поэтому только купила себе кулек с ягодным ассорти. И неспешно закидывала в рот ягодки, тогда как Фьюри, сидящий напротив меня на деревянной скамье, уже прикончил мясное рагу. Аура его прямо на глазах становилась все более стабильной, что не могло не радовать. Такая аура не могла вызвать подозрений у стражников и карателей, и теперь мы могли спокойно следовать дальше.
 
— И что, все арх… кхм, — я огляделась, убедившись, что нас никто не может подслушать, но на всякий случай выразилась иначе:
— И что, вот прям все, такие, как ты, всегда едят с таким аппетитом?
— Ага. На отсутствие аппетита не жалуюсь. Чем больше энергии тратит внутренний зверь, тем больше ему нужно "топлива".
— О, да тебя не прокормишь. Тяжко твоей жёнушке придется, замучается готовить и жарить тебе котлетки на обед да сырники — на завтрак. Не завидую ей, — ехидно сказала я.
Хотела повредничать и застать Фьюри врасплох, но тот не растерялся и в лице не изменился, будто бы мы обсуждали погоду.
— Ну так а слуги на что? — пожал он плечами, закидывая в рот сразу половину котлеты. — Пусть готовят, жарят эти самые котлеты да сырники. А свою жену я буду жарить сам.
Вот тут уже растерялась я сама. И порадовалась, что не слышу никаких ехидных замечаний Ластара, мне только их еще не хватало для полного счастья.
Я прочистила горло и небрежным тоном произнесла:
— Все равно не завидую той несчастной, которая однажды окажется окольцована тобой. Ты же ей мозг съешь.
— Мозг? Ой, нет, что ты. Я буду есть ее по-другому, — весело подмигнул Фьюри. — И я бы завидовал себе, будь на месте моей жены ты.
Я аж подавилась вишней от такого внезапного заявления, косточка попала не в то горло. Долго откашливалась, вытаращившись на смеющегося Фьюри, аж глаза заслезились.
— Очень смешно, — наконец произнесла я.
— Я разве сказал что-то смешное?
— А разве нет? Меня сложно назвать теоретической женой, которой можно завидовать.
— Ну как сказать. Твое умение целоваться я оценил по достоинству, — глубокомысленно произнес Фьюри. — А с какими-то неумениями легко разобраться при желании. В этом даже есть особое очарование — учить самому чему-то с нуля, наблюдать за развитием и вдвойне быть довольным, зная, что сам приложил к этому руку, ну и, хм, не только руку.
Исходила от него при этом некая непрошибаемая уверенность, которая одновременно бесила и восхищала меня.
Я шумно вдохнула носом воздух, не очень понимая, где начинается и заканчивается шутка. По выражению лица Фьюри сложно было понять эмоции, он умел сохранять абсолютно нейтральный внешний вид. Наверное, работал каким-нибудь дипломатом в Лакоре, не иначе. Уж больно выдержка у него была хороша. С такой непрошибаемой уверенностью и абсолютным внешним дзеном только в политику и идти. Во всяком случае, на месте лакорского императора — как там его, какой-то Родингер вроде? — я бы именно так и сделала и взяла Фьюри под свое императорское крылышко.
Ягоды вишни в меня больше не лезли: боялась услышать что-нибудь эдакое и подавиться еще раз. М-да, куда-то не туда у нас зашел обычный обед.
Хотя… Если подумать, то "обычным" наш обед можно было назвать с натяжкой. После пары стаканов огненного эля, например. Потому что студентку вроде меня и "контрабандного" лакорца в летних сандалиях, дорогущем шелковом халатике и яркой лекарской мантии, скрывающихся от стражников и сидящих за столиком уличного кафе, ну никак нельзя было назвать обычными.
Мы два очень странных человека, и разговоры у нас соответствующие. Что с нас взять?
— Где ты, а где я, — пробормотала я негромко, закидывая в рот голубику, она хоть без косточек. — Одна только сословная разница между нами чего стоит.
Фьюри широко заулыбался и мечтательно так произнес:
— Можно еще взять тебя в рабство, раз тебе не дает покоя наша сословная разница. Тогда все будет "как положено".
— В Лакоре нет рабства! — прыснула я от смеха.
— А я его популяризирую. Все ради тебя, о светлейшая рабыня!.. — пафосным голосом произнёс Фьюри, размахивая вилкой с наколотым на нее огурцом.
Я звонко рассмеялась, и моему смеху вторил Фьюри. Когда он так открыто смеялся, на его щеках появлялись очаровательные ямочки, а изумрудные глаза, казалось, становились еще ярче.