О чем молчит река

Пара любезно отошла в сторону, и я шагнула вперед, протянув ключ от своего номера.
– Я знаю, это прозвучит невероятно странно, но замок на двери моего номера сломался, и моя бедная служанка оказалась заперта внутри. Не могли бы вы выпустить ее сами?
– Конечно! – Саллам выбежал из-за стойки с моим ключом. – Shokran!
Он кивнул и что-то сказал стоявшему рядом служащему, который бросился выполнять его поручение.
  
Я развернулась и побежала через большой холл к двойным дверям. Резкий солнечный свет ударил мне прямо в глаза, но я этого почти не замечала. Люди сидели за разными столиками, расположенными вдоль передней террасы, а внизу, под лестницей, на каирской улице кипела жизнь. Мимо проезжали ослики с путешественниками и поклажей, лошади тянули экипажи. Я как можно быстрее спустилась на широкую аллею, размахивая зонтиком.
Один из служащих отеля, одетый в темно-зеленый кафтан, заметил мое стремительное приближение.
– Вам нужен транспорт, мадам?
Я кивнула, и он быстро подозвал экипаж, а затем помог мне забраться внутрь. Водитель закрыл дверь и замер в ожидании моих указаний.
– Хан эль-Халили, – ответила я, нервно оглянувшись.
В открытых дверях отеля мелькнула знакомая фигура.
Мистер Хейз.
Он стоял, сжав кулаки, и осматривал террасу. Я откинулась на подушки, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Окно лишь частично скрывало меня из виду. Водитель кивнул, и экипаж покачнулся, когда он опустился на сиденье, щелкнув языком. Вожжи хлестнули лошадь по крупу.
Я рискнула обернуться в сторону «Шепердса».
Мистер Хейз смотрел прямо на меня. И он был в ярости.
– Езжайте, пожалуйста! Yallah, yallah! [29] – крикнула я водителю. – Rápido! [30]
Экипаж дернулся вперед, и я по инерции отлетела назад. Мы быстро пробирались сквозь плотное движение, сделали поворот, затем еще один. Я выглянула в окно, ветерок растрепал мои кудри. Сердце рухнуло куда-то в пятки.
Мистер Хейз бежал за нами.
Он ловко уворачивался от ослов и повозок, огибал людей, переходивших улицу. Когда он перескочил через высокую груду ящиков, я невольно присвистнула от восхищения. Этот человек умел быстро бегать. Казалось, ни одно препятствие не могло устоять перед мистером Хейзом, даже упрямые ослы и бродячие собаки, которые с тявканьем мчались за ним по пятам.
Miércoles.
Мистер Хейз встретился со мной взглядом после того, как чуть не столкнулся с продавцом фруктов. Он что-то крикнул, но я не разобрала слов. Я послала ему воздушный поцелуй и рассмеялась, когда он ответил мне грубым жестом. Я узнала этот жест по одной-единственной причине: однажды сын нашего садовника поступил так же, и я спросила, что это значит.
Экипаж сделал еще один поворот и резко остановился.
Я повернула голову. Впереди нас стояла длинная очередь экипажей.
– Черт, черт, черт.
До моих ушей донеслась беглая арабская речь. Еще секунда, и…
Дверь распахнулась, и на подножке появился запыхавшийся мистер Хейз.
– От вас, – шумно выдохнул он, – больше неприятностей, – еще один выдох, – чем вы того стоите!
– Так мне и говорили, – ответила я. – Нет, не заходите…
Мистер Хейз забрался внутрь и сел на скамью напротив меня. На лбу у него блестел пот.
– Я поговорил с вашим водителем. Он отвезет нас обоих обратно в отель…
– Как вы смеете!
– …ради вашего же проклятого блага!
Мистер Хейз едва не прожег меня взглядом, и я тоже свирепо уставилась на него. Скрестила руки на груди, возмущенная тем, что эта гора мышц занимает так много места в тесном экипаже.
– Уходите. Незамужней леди не полагается…
Его челюсти сомкнулись с громким щелчком.
– Вы видите здесь леди? Если бы моя сестра вела себя так же, моя мать…
– Моей матери здесь нет!
Мистер Хейз замолчал и побледнел.
– Я имел в виду…
– Я не ваша проблема, – продолжила я, как будто ничего не слышала.
– В сотый раз повторяю: ваш дядя превратил вас в мою проблему.
Наш экипаж медленно двинулся вперед. Я быстро взглянула на дверь, прикинула варианты и поднялась с сиденья.
– Не смейте выходить из движущегося экипажа, – прорычал мистер Хейз. – Сядьте.
Я толкнула дверцу, ухитрившись схватить сумочку, и вывалилась наружу, путаясь в юбках и размахивая руками, чтобы не упасть на грязную дорогу.
Позади меня мистер Хейз сказал:
– Черт возьми.
Я услышала, как мистер Хейз выпрыгнул из экипажа и аккуратно приземлился рядом со мной. Сильная загорелая рука поддержала меня, прежде чем я упала, запутавшись в своей чертовски длинной юбке. Мистер Хейз держал меня за руку, пока я поправляла платье, отряхивая подол от пыли. Экипаж продолжил удаляться от нас, унося с собой мой зонтик.
– Лучше бегите, если хотите догнать его, – сказала я.
– Только с вами, – ответил мистер Хейз.
Я высвободилась из его хватки и замерла, чтобы посмотреть, что он будет делать. Мистер Хейз стоял рядом, но не прикасался ко мне. Вместо этого он жестом предложил перейти на тротуар. Я согласилась, чтобы не мешать дорожному движению.
Оказавшись на тротуаре, я твердо заявила:
– В отель я не вернусь.
– Подумайте о своей репутации, – сказал мистер Хейз, возвышаясь надо мной.
– Как будто вам есть до нее дело, – огрызнулась я. – Для вас я просто работа.
Мистер Хейз и глазом не моргнул. Он словно окаменел.
– Я пойду на базар. Если вы хотите убедиться, что я в безопасности, идите со мной. Но не пытайтесь отвести меня обратно. – Я ткнула его в чересчур широкую грудь. – Я могу быть невероятно громкой и раздражающей, когда захочу.
– О, я заметил, – рявкнул мистер Хейз. Его голубые глаза налились кровью.
Я развернулась и зашагала прочь, не думая о том, куда иду. Но с каждым шагом я чувствовала взгляд мистера Хейза у себя между лопаток. Он что-то замышлял.
 
CAPÍTULO OCHO
 
Глава 8
 
Я совершенно заблудилась. Хан эль-Халили решил сыграть в прятки, и многие дома казались мне подозрительно знакомыми. Все они были высокими и узкими, с лепными альковами, в которых виднелись богато украшенные входы и веранды. Бледнокожие джентльмены в шляпах из пальмовых листьев проталкивались сквозь плотную толпу так, словно им принадлежала земля под ногами. Здание оперного театра придавало оживленной улице ощущение величия. Внезапно я вспомнила, как Papá водил мою маму на «Аиду», и несколько месяцев спустя они повторили это представление для меня. Mamá забыла строки, и Papá героически продолжил без нее, но это лишь заставило меня пожалеть, что я не была с ними в театре. Все, чего я хотела, – это разделить с ними воспоминания. В конце концов мы все уселись на пушистом ковре перед камином и проговорили до глубокой ночи.
Горе хранило воспоминания. Оно возвращало мне забытые моменты, и я была благодарна, пусть даже внутри меня все сжималось. Мне не хотелось забывать родителей, как бы больно ни было вспоминать о них. Я вытерла глаза, убедившись, что мистер Хейз ничего не видел, и зашагала в сторону базара.
Или по крайней мере туда, где он должен был быть.
Мистер Хейз молча следовал за мной один квартал, потом другой. Когда я повернула, он нарушил молчание.
– Вы понятия не имеете, куда идете, – весело заявил он.
– Я осматриваю достопримечательности. Полагаю, в словаре сказано, что между этими понятиями есть существенная разница.
– В данном случае ничего подобного.
Мистер Хейз шел рядом, соблюдая дистанцию, но каким-то образом давая окружающим понять, что мы вместе.
  
– Я могу помочь, – сказал он после небольшой паузы.
– Я не поверю ни единому вашему слову.
Мистер Хейз преградил мне путь и скрестил руки на широкой груди. А потом стал ждать.
– Уйдите с моего пути, – процедила я.