Час гончей (СИ)
Среди кучи отцовских записей одно имя встречалось гораздо чаще остальных.
— Барабун, да, — со вздохом подтвердил Савелий, когда я позвонил ему чуть раньше за разъяснениями. — Ваш отец не любил это имя.
— И почему же?
— Это был его провал, — ответил мой приказчик. — Единственный, кого не смогли найти Ночные охотники…
Было бы неплохо спросить у Садомира почему, но спрашивать уже было не у кого.
— Барабун и крыса, — прочитал следом каракули Глеб. — Причем крыса не абы какая, а с большой буквы. Крыса…
Так отец в данном случае называл светского некто, кто помогал его заклятому врагу скрываться от правосудия — ну или кем там себя отец считал.
Еще немного покопавшись в бумагах, мы наконец разошлись по комнатам. Моя встретила меня тишиной, интимно притушенной лампой и лежавшей в постели Улей в алом кружевном комплекте из тонкого лифчика и не менее тонких трусиков.
— Потрясающий был вечер, — игриво улыбнувшись, моя прелестница поманила меня к себе. — Ненадолго почувствовала себя одной из них. Достойной тебя…
— Если начнешь в этом сомневаться, — я с улыбкой подошел к ней, — мне придется тебя наказать.
— Накажи, — охотно отозвалась она.
Однако мы еще не успели ни к чему приступить, как в дверь раздался негромкий аккуратный стук.
— Ты не против, — Уля перехватила мой взгляд, — если к нам сегодня присоединится третий?
— Только если не Глеб.
— Я, — хмыкнула на пороге Ника и, захлопнув дверь, сбросила на пол халатик, под которым оказался еще один прелестный кружевной комплект.
Люблю, когда всего в двойном размере.
Линзы с громким стуком упали на будуарный столик, и графиня Белецкая раздраженно потерла глаза, которые приходилось прятать целый вечер. В человеке не так легко почувствовать Темноту — зато ее можно увидеть. Хмурясь, она подняла взгляд на висевшее на стене зеркало. Радужка аж пылала чернотой, словно заливалась ею изнутри — вот как ее сегодня взбесили.
В памяти до сих пор стояло это лицо, эти темные волосы, эти серые глаза, эта улыбка… Когда она увидела эту девицу на приеме, сердце чуть не остановилось в груди. Словно призрак далекого прошлого поднялся прямо из могилы и как ни в чем не бывало вышел погулять. Мертва и там бы оставалась, сука!
Но нет, сегодня к ней заявилась точная копия ее почившей кузины, и графиня прекрасно поняла, что это значит. Кое-кто много лет назад ее обманул.
Оставалось загадкой, что девчонка знает, чего не знает, зачем заявилась в столицу и главное — что она делает рядом с новым мессиром Павловским? Нервно стискивая пальцы, женщина расхаживала по будуару, а потом резко остановилась. Понятно же что: этот мерзкий старик с самого начала запихал эту мерзкую девчонку под крылышко Волкодава и их мерзкой семейки. Кто бы мог подумать, что она до сих пор жива! Да еще и подцепила молодого Павловского! А если этот мессир обернется против нее… Графиня помрачнела, вспомнив, что случилось с Садомиром. Но, к счастью, ей было, чем ответить. Пусть эту проблему решает виноватый — тот, кто должен был решить ее много лет назад, но почему-то обманул.
Торопливо подойдя к столу, она распахнула верхний ящик и вытащила оттуда изящный амулет с сочным красным рубином. Камень в последние годы сиял и наливался все ярче, а значит, дела у него идут просто отлично.
Подхватив смартфон, графиня отправила сообщение на номер, который знала и которым пользовалась только она.
«Приезжай, ты мне срочно нужен!»
И ответ пришел мгновенно.
«Скоро буду, Миледи.»
Ep. 21. Невеста колдуна (II)
Дверь бара с шумом захлопнулась, и компания молодых мужчин, слегка пошатываясь, вышла в темную столичную ночь — мальчишник удался на славу. Немного погудев на улице, пожав друг другу руки, друзья разбрелись по такси, а счастливый жених, покачиваясь, свернул за угол — до дома было всего ничего.
Уличную темноту разрезали тусклые фонари. Изредка мимо проезжали машины, пешеходов же не было вообще. Город уже уснул, и только одинокие шаги гулко отдавались по каменной мостовой. Парень шел и улыбался. В голове гулял хмель, по плечам — холод, однако настроение было отменным. Все складывалось как нельзя лучше: на работе повысили, любимая девушка сказала «да», да еще и родители обещали помочь молодоженам с жильем. В общем, жизнь удалась.
Внезапно рядом с его тенью в свете тусклого фонаря мелькнула другая тень — широкая и косматая. Парень обернулся и невольно поежился. На пустой улице словно из ниоткуда появился массивный мужчина, весь в черном, с неопрятной спутанной бородой. Отвернувшись, жених ускорился. Теперь в тишине улицы звучало две пары шагов — быстрые, нервные его и глухие зловещие незнакомца, неотступно идущего следом. Казалось, чужие глаза сверлили затылок, а чужая тень все больше удлинялась под каждым фонарем.
Не выдержав, парень перешел на бег, однако шаги за спиной звучали по-прежнему четко. Он уже бежал, тяжело хрипя, а этот страшный косматый человек спокойно шел — но расстояние между ними, как ни странно, не менялось. Парень резко нырнул в безлюдный проулок и припустил из последних сил. Некоторое время только кровь гудела в ушах, а потом он замер в пустом дворе-колодце, судорожно прислушиваясь. Вокруг больше не было ни звука — лишь ночная тишина. Прислонившись к холодной бетонной стене, жених выдохнул и промокнул капельки пота на лбу. Вроде оторвался… И в тот же миг из стены высунулась огромная темная рука, стиснула его, как удав кролика, и утащила за собой прямо в стену. Отчаянный вскрик и звонкий всплеск, будто булыжник бросили в воду. А затем двор снова затянула тишина.
Пару минут спустя в ночной мрак прямо из стены вышел большой косматый человек и усмехнулся — Барабун вернулся в город.
Стряхнув капельки крови с рукава, он вышел обратно на освещенную фонарями улицу и прислушался. Где-то неподалеку хлопнула дверь еще одного ночного бара, и в тишине снова раздались шаги. Вот за это он и любил столицу: глупые люди, жирное место. Здесь он всегда чувствовал себя вольготно, и за столько лет ни Синод, ни Ночные охотники Синьории так и не смогли его остановить. Даже Волкодав не смог! Так что он по праву считал себя умнее Волкодава. Все-таки Темнота любила его больше. Барабун снова усмехнулся.
Правда, пока Волкодав был жив, в столицу он практически не совался — но теперь-то его больше нет. Даже не верилось, что этот охотник сдох — и при этом сам! Конечно, кто б еще мог убить такую тварь. Он бы в принципе мог, но…
«Ты умрешь от рук Волкодава…» — предсказала ему однажды пифия, в чьих словах не было оснований сомневаться. Ведь она говорила голосом Темноты.
Теперь же опасаться было нечего — теперь не осталось никого, кто бы мог его убить. Он же мог расправиться с любым.
Где-то за углом зазвенел колокольчик на двери еще одного бара, выпуская очередного глупого гуляку на пустую улицу. Определено, он обожал столицу.
Вдоволь нагулявшись, колдун наконец подошел к роскошному особняку, чьи окна выходили на Мойку. Хорошо же устроилась, паршивка! Миледи… А ведь когда-то была простой приживалкой. Опять возникло чувство, что его обделили — в тот раз с нее можно было взять и больше. Но что было то было — в этот раз он возьмет с нее по полной.
Мужчина неспешно подошел к воротам, и охрана торопливо пропустила его в дом своей графини, в шикарной гостиной которого еще горел свет и звучали шаги. Хозяйка всего этого богатства, нервно расхаживавшая по комнате, увидела гостя и резко остановилась.
— Девчонка жива! — процедила она. — Ты говорил, что проблема решена!
— Хозяйка, — Барабун плюхнулся на мягкий бархатный диван, — сначала накорми, напои да спать уложи. А утром поговорим.
Уже не молодая ножка, прикрытая дорогим атласным халатом, с досадой топнула по мраморному полу.
— Да ты понимаешь, что я потеряю все! Все имущество, титул, уважение — всю свою жизнь! Все построено на крови этой девчонки, которая, оказывается, не умерла!.. Ты должен был найти старика, узнать, где девчонка, а ты…