Час гончей (СИ)
Забрав у притихшей Анастасии сумочку, я вытащил оттуда затянутый чернотой шар и поставил на стол.
— Знаете, что это?
Глаза семейного колдуна мгновенно округлились.
— Зачем вы принесли это сюда? — он аж подскочил. — Вы что, хотите убить Его Сиятельство?
— А это не мое, это ваше, — сказал я, глядя на нахмурившегося князя.
— Константин, — сообщил в трубку князь Вяземский, — все готово, все уже у вас.
Закончив разговор, я открыл полученное только что письмо.
— Что от меня нужно? — серьезно спросил князь днем, когда до него дошла вся суть ситуации, в которой оказалась их семья.
— Для начал список ваших врагов. И ваших друзей, — добавил я, вспомнив про Садомира.
И вот по моей просьбе князь подготовил оба списка, перечислив не только имена, адреса и контакты, но и все связи, совместные дела, ссоры, конфликты — вся сложная светская жизнь княжеского семейства была теперь буквально перед моими глазами. Просмотрев, я переслал документы Рогозину с наказом начать проверку. Проклятия всегда идут по цепочкам, и одно неизменно тянет за собой второе — тот, кто сделал подарочек Вяземским, явно не в первый раз решал проблемы подобным образом. Меня интересовало все: грешки прошлого, подозрительные происшествия, цепочка несчастных случаев или счастливых совпадений, когда внезапно умирает богатый родственник. А главное — колдуны, к которым каждый из этих уважаемых лиц мог обратиться. Предстоял целый вагон аналитической работы — благо, у меня было достаточно людей, чтобы справиться с ней быстро.
Поправив бабочку и накинув пиджак, я спустился в гостиную. Вечерний прием в доме князя было решено не отменять. Во-первых, никто не должен ничего заподозрить, а во-вторых, там можно разом познакомиться и с его друзьями, и с его врагами — в светской тусовке большой разницы между ними нет.
В гостиной было довольно тихо. Глеб и девушки еще собирались, причем обе заперлись в комнате Ники и просили меня не входить. Внизу же в кресле у потрескивающего камина сидела Дарья и неспешно перелистывала страницы, а на диване, вольготно раскинувшись, что-то искала в интернете Агата. Обе были приглашены на прием с нами и обе отказались, заявив, что проведут вечер и получше. И вот теперь одна сидела с книгой, а вторая со смартфоном. Компанию им составляли растекшийся ленивой кляксой по полу Харон и наш новый кот, сидевший рядом с ведьмочкой, внимательно смотревший на экран ее смартфона и горько страдавший, что не может зайти в интернет сам.
— Были бы у меня руки, а у меня лапки… — сетовал он. — Вы мне не сказали сразу, как это неудобно!
— Думаешь, крысой тебе было бы проще? — хмыкнул появившийся на лестнице Глеб и, ослабляя бабочку, спустился в гостиную.
— Вы должны были мне сказать, — не унимался наш артист, — что коты не сидят в интернете!
— Да ладно тебе, — Агата погладила его по шерстке, — я могу найти все, что тебе надо. Только скажи.
— А может, это слишком личное? — проворчал веном, почесывая лапкой за ухом. — Может, мне неудобно? Может, вы решите, что мои пристрастия слишком извращенны? Я бы предпочел пользоваться интернетом в одиночестве…
Где-то посреди этих мяуканий на лестнице раздался стук каблуков, и в гостиную спустилась — нет, скорее сошла прямиком с журнальной обложки — Ульяна в светлом вечернем платье, изящно подчеркивающим каждый роскошный изгиб. Темные локоны игриво спадали по плечам, розовые губы, чуть поблескивая, изгибались в улыбке, но главным был взгляд — в ее серых глазах светились уверенность и превосходство. Казалось, поверх моей такой уютной хозяюшки наложили какой-то фильтр, превратив ее в блистательную светскую диву.
— И как тебе удается с каждым днем становиться все красивее? — я подал ей руку.
— Это потому что у вас есть я! — весело бросила сверху лестницы Ника и, стуча каблуками, бодро сбежала следом.
— Мой персональный стилист, — усмехнулась Уля.
Подхватив одну мою красавицу под один локоток, а другую под другой, я направился к двери. Глеб, решивший поискать спутницу на месте, бодро зашагал следом, а вот Улин Снежок, привыкший сопровождать хозяйку повсюду, остался дома. Сообразив, что его с собой не берут, песик с несчастным видом плюхнулся посреди комнаты, усердно пытаясь развести на жалость всех присутствующих. Последнее, что я видел, выходя из дома, как Снежок стал снежной лавиной и погреб под собой полезшего к нему Харона — вот что значит расстроился малыш.
Довольно скоро мы оказались у Вяземских, где мое появление в компании двух блистательных красавиц произвело настоящий фурор. По крайней мере, теперь светские сплетники, упоминая меня, будут обсуждать не только массовые расправы. Ника сияла с одной стороны, Уля, ничуть не теряясь, с другой. Два моих бриллианта, с легкостью дававшие фору любой здешней аристократке.
Подарив цветы супруге князя, усиленно делавшей вид, что все хорошо, и коротко кивнув самому князю, я оставил Глеба и девушек наслаждаться приемом, а сам в компании Алекса начал тур по гостям. Наш мажор якобы рвался познакомить друга со всеми уважаемыми людьми, и один за другим мы обходили господ из княжеского списка. Каждый, видя меня, первым делом заявлял, как он рад знакомству — у одних это получалось искренне, у других не очень.
— Барон Власов Семен Евгеньевич, — торопливо сообщал Алекс перед очередным заходом. — Человек вроде неплохой, но очень себе на уме. С отцом на короткой ноге, ведут один совместный бизнес…
— Мессир Павловский, — после короткого приветствия произнес барон, — весьма-весьма наслышан о ваших успехах… Ваш отец, признаюсь, меня пугал, а с вами интересно было бы пообщаться. Могу я обратиться к вам в агентство?..
— Князь Игнатьев Олег Александрович, — чуть тише зашептал Алекс, указывая на представительного мужчину у окна. — Они с отцом на ножах. Пару лет назад не поделили весьма прибыльное производство. С тех пор лично не общаются, но не пригласить нельзя…
— Мессир Павловский, — усмехнулся после знакомства князь Игнатьев, — признайтесь, какими чарами вам удалось добиться расположения госпожи Люберецкой? Мои цветы были отвергнуты с десяток раз…
— Графиня Белецкая Елена Игоревна, — дал очередную сводку Алекс, подводя меня к женщине средних лет, задумчиво вращавшей бокал в руке неподалеку. — Вдова, своих детей нет, но очень их любит. Вообще она очень мягкая, ранимая, вида крови боится… Ну а так — деловой партнер отца. Когда брат заболел, очень помогла. На совместном предприятии была проверка, и она взяла на себя все хлопоты…
— Мессир Павловский, очаровательные у вас спутницы, — улыбнулась графиня, плавно качнув бокалом в сторону двух моих красавиц. — Почему вы не выводили их в свет раньше?
— Да ладно, — улыбнулся следом княжич, — вы наверняка узнали госпожу Люберецкую.
— Конечно, — кивнула графиня, — но рядом с мессиром она сияете еще ярче, чем на сцене. А вторая девушка кто?
— Моя подруга детства, — ответил я, глядя на подмигнувшую мне Улю.
— Завидую вашей молодости, — вздохнула графиня. — Подруга моего детства уже давно мертва…
— Граф Татищев Владимир Николаевич, — Алекс повел меня к следующему гостю. — Давний приятель отца, еще по университету. Немного вспыльчив, но в целом человек хороший. Женат, двое детей…
— Извини, конечно, — ворчал Глеб, пытаясь разобрать очередные каракули, — но даже курицы пишут чище, чем твой отец…
В ответ я подкинул ему еще бумаг. Когда вся наша компания вернулась с приема, уставшие сиять девчонки упорхнули наверх, а мы с другом направились в мой кабинет разгребать записи отца. Клочков, обрывков, заметок на полях в его столе была целая уйма — в каком-то более адекватном виде свой рабочий архив он, увы, не вел. Оставалось надеяться, что среди этой безразмерной кипы будет хоть что-то полезное.
— Ну вот это что за слово? — Глеб протянул очередной клочок мне. — Баратун? Барабум? Бара-что?..
— Барабун, — поправил я.