Спасите меня, Кацураги-сан! Том 6 (СИ)

Дзабимару Котоминэ вскочил со стула и низко поклонился мне.
— Спасибо вам, Кацураги-сан. Я, если честно, до последнего не верил, что по интернету можно получить хорошую консультацию, — улыбнулся он. — Я сегодня же найду себе хорошего ревматолога.
— Сделайте запрос нашему руководству, — предложил я. — Возможно, ревматолога из клиники «Ямамото-Фарм» подключат так же, как и меня, по защищённому каналу.
— Хорошо, Кацураги-сан, но тут мой коллега уже рвётся пообщаться с вами, — сказал он. — Не хочу его задерживать.
Дзабимару Котоминэ ещё раз поклонился и отошёл от монитора. Пока к компьютеру шёл второй пациент, я быстро заполнил все данные осмотра Дзабимару, а затем открыл вкладку «Васильев Анатолий Сергеевич».
За компьютер передо мной присел светловолосый мужчина средних лет. Увидеть человека со славянской внешностью было для меня невероятным потрясением. Мозг настолько привык существовать в окружении азиатов, что теперь черты русского человека казались мне чем-то сверхординарным. Будто мой собеседник прибыл совсем из другого мира, как и я.
— Добрый день, Анатолий Сергеевич, — поприветствовал его я на русском. — Как меня слышно?
— Ого! — удивился мужчина. — Здравствуйте, доктор Кацураги. Слышно вас отлично. Простите за мою реакцию. Я не ожидал, что вы так хорошо владеете языком. Даже все ваши медицинские представители общаются с акцентом.
— Что ж, тем лучше для нас с вами, — ответил я. — Проще будет установить взаимопонимание. Рассказывайте, Анатолий Сергеевич, что вас беспокоит?
— Видите ли, доктор Кацураги, симптомы моего заболевания до сих пор непонятны большинству наших врачей, — начал рассказывать он. — Вам может показаться, что я жалуюсь на мелочи, но на самом деле мне действительно очень трудно уживаться с этими симптомами.
— Так что конкретно вас тревожит? — задал уточняющий вопрос я.
— Да всё, что только можно, Кацураги-сан, — ответил Васильев. — Одышка, скачки давления, потемнение в глазах, сильная усталость. И всё это мучает меня постоянно, понимаете? Из-за этого мне очень трудно работать. Начальство думает, что я притворяюсь. Но как вы полагаете, стал бы я напрашиваться на телемедицинскую консультацию с врачом из Японии только потому, что мне нужен больничный?
— Разумеется, нет, Анатолий Сергеевич, — ответил я. — Не переживайте, я вам верю.
Я пролистал анализы Васильева и последние консультации русских терапевтов.
— Наши врачи ставят мне ВСД — вегетососудистую дистонию, — сказал Васильев.
Ого… Как давно я этого не слышал. Что только этим диагнозом не обзывают. И анемии, и хронические нарушения мозгового кровообращения, и авитаминозы. Это маленький врачебный секрет. ВСД — это очень удобный диагноз, который можно прилепить к любой клинической картине. Фактически он создан на те случаи, когда с ходу поставить точный диагноз невозможно. Другими словами, это временный диагноз. Несуществующая болезнь, которую придумали именно на моей Родине.
Однако, пробежав глазами по анализам пациента, я понял, что дело вовсе не вегетососудистой дистонии. Несколько показателей крови Васильева меня не на шутку напрягли.
Тут может быть заболевание посерьёзнее.
Я приготовился задавать вопросы Васильеву, но в этот момент на мой телефон пришло СМС-сообщение Акихибэ Акико.
«Кацураги-сан, пациенту с обмороком снова стало плохо. Он уже в терапевтическом отделении. Я пообщалась с Накадзимой Хидеки. И он понятия не имеет, что происходит с больным. Фудзитару Комацу в реанимации».
Ну сегодня и денёк… Эта пятница просто переполнена сложными клиническими случаями. Что ж, ладно… Придётся немного ускориться.
— Анатолий Сергеевич, — перешёл к делу я. — Я знаю, что с вами происходит.
  
Глава 15
 
— Анатолий Сергеевич, вам говорили о том, что у вас сильно увеличено количество тромбоцитов в крови? — спросил я.
Васильев пожал плечами.
— Да, доктор Кацураги, что-то подобное мне говорили год назад, — ответил он. — Но я пью кроверазжижающие препараты. Разве этого недостаточно?
 
— Что конкретно вы пьёте? — поинтересовался я.
— Аспирин. Ацетилсалициловую кислоту, — назвал препарат он.
— Недостаточно, — помотал головой я. — Уровень тромбоцитов слишком высокий. Здесь обычными антиагрегантными препаратами не обойтись.
Но корень всех проблем крылся не в общем анализе крови, а в заключении ультразвукового исследования органов брюшной полости. Одного органа там попросту не было, хотя он там быть должен. Иногда УЗИ-диагносты его игнорируют и не описывают, будто его и вовсе нет. Но этот орган очень важный, и если его в теле Васильева действительно нет, то это многое объясняет.
— Что у вас с селезёнкой, Анатолий Сергеевич? — спросил я. — Меня смущает заключение вашего УЗИ брюшной полости.
— А, так её удалили ещё несколько лет назад, доктор Кацураги, — ответил мужчина.
— Из-за чего?
— Я попал в аварию. В целом отделался малыми травмами, если учесть, что моя машина рухнула с моста, — сухо усмехнулся он. — Сломал таз и повредил селезёнку. Таз уже давным-давно сросся, а вот селезёнку пришлось удалить.
— Логично, — кивнул я. — Но вам не рассказывали, чем это чревато?
— Отсутствие селезёнки? — переспросил он. — А что, она в принципе зачем-то нужна? Мне один врач говорил, что это относительно бесполезный орган.
Ох, ну и кто же умудрился такое сказануть? У нас в организме практически нет бесполезных органов. Речь, конечно, не идёт об атавизмах и рудиментах — признаках организма, которые не несут практичной функции для организма. Селезёнка таковым точно не является. Она — один из главных компонентов иммунной системы — её «мозг». В селезёнке образуется часть лимфоцитов. Но что особенно важно при рассмотрении этого клинического случая — это разрушение старых клеток крови и депонирование, то есть сохранение и накопление тех клеток, которым ещё рано выходить в кровоток.
Селезёнка уничтожает устаревающие клетки крови и накапливает в себе тромбоциты. А поскольку у Анатолия Васильева этого органа нет, то и накапливаться тромбоцитам попросту негде.
— Анатолий Сергеевич, этот орган играет очень важную роль, поверьте мне на слово, — произнёс я. — Всё, что вас беспокоит, связано с увеличением числа тромбоцитов, которые не уничтожаются селезёнкой. У вас они уже перевалили за тысячу.
— А норма? — напрягся Васильев.
— От ста пятидесяти до четырёхсот пятидесяти, — ответил я. — По грубым прикидкам. Все эти головные боли, головокружение, слабость, одышка — причиной тому тромбоцитемия.
— И чем это опасно, доктор Кацураги? — спросил Васильев.
— В первую очередь тромбозами, что очевидно, — ответил я. — Сами понимаете, чем больше у вас в крови тромбоцитов, тем больше риск того, что в сосудах начнут откладываться тромбы. Особенно при удалённой селезёнке высок риск тромбоза воротной вены — той, которая ведёт кровь к печени.
Причём такая ситуация, как у Васильева, происходит далеко не у всех людей с удалённой селезёнкой. Обычно риск осложнений проходит в течение нескольких недель, а потом организм адаптируется к жизни без этого органа. Большую часть нагрузки берёт на себя печень. Но в данном случае всё пошло по совсем другому сценарию. Печень явно не справилась с задачей, что, кстати, может говорить о нарушении и её функции тоже.
— Анатолий Сергеевич, самым оптимальным вариантом для вас будет прохождение перечня анализов, которые я распишу, с дальнейшей консультацией гематолога, — посоветовал я. — Ваши кровяные клетки ведут себя неадекватно. По-хорошему, нужно исключить другие заболевания, которые могут увеличивать количество тромбоцитов.
— Например, какие? — поинтересовался он.
— Болезни костного мозга, онкологические заболевания и, что наиболее вероятно, судя по вашей клинической картине, наследственные. Таким же образом себя часто проявляет так называемая эссенциальная тромбоцитемия. Из-за поломки нескольких генов тромбоциты начинают накапливаться в крови даже при нормально функционирующей селезёнке. Просто орган в таком случае перестаёт справляться с нагрузкой и не может уничтожить все клеточные излишки.