Сердце знает
— Не помешал?
Они не замечали никого вокруг.
— У меня для вас есть сюрприз. Готовы?
Картер обернулся и подал знак кому-то позади себя. — Эгей, Сюрприз! Куда ты? Они здесь, во дворе. — Снова повернувшись к Ризу и Хелен, Картер засунул руки в карманы армейских брюк и подошел на несколько шагов ближе. — Слушай, когда я встретил его в аэропорту, я понял, что, возможно, мне следует сначала поговорить с тобой, но он сказал, что он уже…
С трудом оторвав взгляд от Риза, Хелен посмотрела в сторону Картера и онемела. Ее сердце бешено забилась, у нее перехватило дыхание, и кровь застучала в висках. Из-за угла дома появился Сидни, стараясь держаться спокойно и независимо, но в его карих глазах плясали озорные искорки. Он был занят собой, его переполняло сознание того, что ему удалось удивить маму. Кроме того, Сидни был слишком рад ее видеть, чтобы обращать внимание на кого-нибудь еще. Прошло уже немало времени с тех пор, как они крепко обнимались в присутствии посторонних людей.
Хелен тоже была счастлива обнять его.
Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на сына. Темные волосы Сидни падали ему на глаза, и она не смогла удержаться, чтобы не поправить их. Сидни еще некоторое время помедлил, прежде чем отстраниться. Он победно усмехался и выглядел просто красавцем. Солнце покрыло его кожу загаром глубокого коричневого оттенка, и сейчас она блестела от пота. Сидни всем своим видом излучал хорошее здоровье и просто светился от ощущения впервые обретенной свободы и счастья встречи с матерью.
Хелен автоматически спросила: — У тебя все хорошо?
— Все просто великолепно, мам. — Он обнял ее за плечи и стал слегка раскачивать взад и вперед. После перенесенного потрясения у Хелен закружилась голова. — Ну что, удивлена?
— Да уж. Как ты…?
— Мистер Маршалл достал для меня билет на самолет. У нас сейчас перерыв между сменами, а я хочу остаться на вторую смену. А тут мистер Маршалл сказал, что было бы здорово сделать тебе сюрприз, и я согласился. Он сказал, что у казино есть специальный фонд на случай таких вот непредвиденных семейных обстоятельств. Ну, может, и не совсем непредвиденных, но… — Сидни посмотрел на Картера, ища поддержки.
— Особые обстоятельства, — сказал Картер, ободряюще улыбнувшись Сиду. — Дискреционный фонд директора-распорядителя. Я еще не придумал для него название. У тебя прекрасный сын, Хелен. Он сказал, что еще никогда не был в Южной Дакоте, и я подумал, что пора это исправить.
— Мы проезжали через Южную Дакоту, но не… — Хелен не могла отвести взгляд от сына. Было так хорошо снова видеть его знакомые черты, слышать его родной голос. Но в то же время она не могла не заметить, что он изменился. — Господи, чем вас там кормят в лагере? Могу поклясться, ты подрос на целый дюйм.
— В основном, каким-то особым мясом, но я думаю, что они просто добавляют в него что-то. Ну знаешь, этим еще подкармливают телят?
— «Ралгроу»? — поддержал Риз шутку Сидни. Его голос звенел. Всего одно слово, одно ничего не значащее слово, но оно подняло в душе Хелен бурю воспоминаний. Хелен отвернулась от сына и встретилась взглядом с его отцом.
Картер пришел на помощь. — Это мой знаменитый брат, Риз Блу Скай. Ты говорил, что слышал о нем.
— У нас дома есть видеокассеты из серии «Все звезды баскетбола»; вы на некоторых из них. — Глаза Сидни заблестели, когда он увидел, что знаменитый Риз Блу Скай поднимается со скамейки. — Мама говорила, что лично была знакома с вами, ну, еще до того, как вы стали профи.
— Это мой сын Сидни. — Сказала Хелен. Наступил решающий момент, и она внутренне содрогнулась.
Риз протянул руку для приветствия: — Как поживаешь, Сид?
— Отлично. Вот это да! — Сидни пожимал руку чемпиона. — Вы ведь играли защитником в «Маверикс»?
— Точно. Это было… — Хелен видела, что ему было тяжело оторвать взгляд от Сидни, но она не могла понять, что он чувствовал. Риз оставался совершенно спокойным. Ему даже удалось улыбнуться. — Это было несколько лет назад.
— Ага. — После рукопожатия Сидни засунул руки в задние карманы шорт. — А сейчас они играют отвратительно.
— Им нужен защитник, — сказал Риз. — Твоя мама много рассказывала о тебе, Сид. Я слышал, ты делаешь успехи в спорте?
— Да, но лучше всего у меня получается играть в баскетбол. Я ведь намного выше других ребят моего возраста.
— Да уж точно, — Риз пристально взглянул на Хелен. — У тебя ведь недавно был день рождения?
— 8 июня. Мне исполнилось двенадцать. — Сидни улыбнулся. — Знаешь что, мам? Эти кроссовки мне уже малы.
— Хорошо, на этой неделе купим тебе новые.
— У меня есть четыре дня. Мам, тебе обязательно нужно увидеть… — Сидни всегда жестикулировал, рассказывая что-нибудь. Сейчас он рассказывал о походе в горы. — Представляешь, мы ходили в трехдневный поход в горы Сан-Хуан. Мы поднялись на высоту двенадцати или тринадцати тысяч футов. Там был такой разреженный воздух. Нам пришлось карабкаться наверх по веревке, потому что мы составляли карту местности. Это было просто потрясно! И знаешь, что мы видели?
— А твои горные ботинки тебе не малы? Надеюсь, ты не надел…
— Да нет же, ма, разве ты не помнишь, мы купили ботинки побольше.
Теперь Риз слышал только его голос. — Что ты видел, Сид?
— Петроглифы! Ну, знаете, эти древние-предревние рисунки, как фигурки из палочек, только немного лучше, потому что они похожи на ….. Ведь вы же сиу?
— Лакота.
— И я тоже, по линии отца. Он умер.
После этих слов повисла звенящая тишина. Хелен не смела поднять взгляд от земли. Ее лицо пылало.
— Мне очень жаль, — сказал Риз.
— Я его никогда не видел. — Сидни пожал плечами. — Знаете, я все-таки думаю, что эти петроглифы были оставлены индейцами Анасази, предками индейцев Пуэбло. Некоторые ученые сомневаются в этом, но только не Пуэбло. Я думаю, уж они-то должны об этом знать, ведь это их история. Ученые всегда выдумывают всякие теории, но коренное население знает то, что знает. В лагерь к нам приезжали разные лекторы, мы ходили в однодневные походы. А вы здесь живете?
— Я здесь вырос, — ответил Риз. — Я отсюда родом, и теперь я сюда вернулся. Картер, возможно, рассказал тебе, что недавно умер наш отец.
— Нет. Он был старым?
— Довольно старым, но… — Риз весело рассмеялся, заразившись энтузиазмом Сидни. — Не думаю, что он лично знал Анасази, но могу поспорить, о них он знал очень много.
— Это он научил вас играть в баскетбол?
— Он помог мне начать. Он… — Риз посмотрел на Картера, словно спрашивая: «Ты знал?». Картер продолжал улыбаться, как будто он только что сыграл роль Санта Клауса и вручил каждому подарок, о котором тот мечтал все свою жизнь.
— Вы все еще никак не привыкните к тому, что он мертв? — спросил Сидни. В бесхитростных словах ребенка звучало искреннее сочувствие. — В прошлом году умерла бабушка моего приятеля, и он говорил, что ему было очень тяжело, поскольку они жили все вместе. Но спустя некоторое время ему стало легче. Егей, псина! — Сидни потрепал Плаксу по голове, а собака в ответ обнюхала и облизала его руки.
— Это Плакса, — Хелен услышала свой собственный голос. Ей казалось, что она видит все происходящим со стороны. Настоящая Хелен наблюдала за тем, как Хелен-актриса играла какую-то сумасшедшую роль. Она вполне могла быть одной из героинь рассказов Роя. Женщиной-ураганом, а, может быть, гусеницей Арафо, всегда движущимися по кругу, подымающими пыль и бросающими ее в лица людей. Людей, которых она любила, которым она никогда бы не сделала больно, никогда.
Рой сказал бы, что это ее судьба.
— Он что, скулил, когда ему сделали больно?
— Меня не было рядом, но мне кажется, он смог за себя постоять. Возможно, он заслуживает новое имя.
— А кто его так назвал?
— Мой отец.
— Эй, Плакса, — Сидни взъерошил шерсть пса и рассмеялся, когда тот начал повизгивать и вилять обрубленным хвостом. — Кажется, он не возражает против того, чтобы его называли Плаксой, по крайней мере, пока его чешут за ухом.