Сердце знает

— А мне пока подходит этот домик. У меня нет причин так заботиться о своих удобствах, как у старины Роя Блу Ская. Когда я предложила ему кое-что изменить в доме, он сказал, что ему все нравится, как оно есть.
— Это очень рациональный дом. Он похож на дом мужчины, — заметил Риз. Хелен поставила пакет на деревянный столик в тени двух больших тополей. — Твой отец просто поразил меня как человек, который научился с комфортом жить в собственном мире. Как он говорил, в своей коже.
  
Риз сел на скамью. — Старой, поношенной коже. — Он бросил взгляд на свои руки. — Я помню, любил смотреть, как он работал молотком. Пара хороших ударов, и гвоздь исчезает в заборе. Я бы бил и бил по гвоздю, а у него была хватка.
— То же самое он говорил о тебе, — заметила Хелен. Риз недоуменно посмотрел на нее, и она продолжила: — Мы разговаривали об отцах и сыновьях; о том, что чувствуешь, когда реализуешься или нет в своем ребенке. Он тогда сказал, что, по его мнению, ты унаследовал его упорство.
Она смотрела, как он доставал из пакета тарелки, салфетки, и раскладывал еду на тарелках. Удивительно длинные руки, увеличенные копии рук Сидни. Хелен вспомнила, как медсестра в роддоме обратила ее внимание на то, какие длинные у ее сына руки и ноги.
— Ну, никто не знает, можно ли унаследовать такие качества. Но некоторые… Риз…
Он взглянул на нее, оторвавшись от работы, которую сам себе придумал.
— Вода, — быстро сказала она. — Я принесу воды.
Она пошла в дом за холодной водой — налила в стаканы для них и в большую миску для Плаксы — поставила все это на поднос и пошла к двери. Затем она остановилась, отставила поднос и открыла ящик стола. С одной из фотографий ей улыбался Сидни. Это была прошлогодняя школьная фотография, и на ней ее сын выглядел тщательно умытым и причесанным. Он был одет в футболку цветов «Денвер Наггетс». Интересно, как отнесется к этому его отец? Она несколько раз доставала фотографию из ящика и снова клала обратно. Наконец, она положила ее в карман, схватила поднос и вышла на улицу.
С заднего двора открывался вид на речку Бед-Ривер, стремительно несущуюся среди крутых берегов, сверкая на ярком летнем солнце. Риз уже разложил мясо с бобами и ломтики поджаренного хлеба по двум картонным тарелкам.
— Я думаю, ты была права насчет смерти отца, — произнес он, наблюдая, как она ставит на землю воду для собаки.
— Права, в чем?
— Доузер говорит, что на месте катастрофы нашли обломок арматуры автомобильной фары. Полицейский, который его нашел, уверен, что он именно от фары. А потом он исчез.
— Эта улика исчезла? — Хелен села за стол напротив Риза.
— Похоже, что парня убедили в том, что он ничего не находил. Он совсем недавно в полиции. Теперь он не уверен в себе и в том, как себя надо вести. Но он сказал Доузеру по секрету, что не сомневается, что это за кусочек металла. Это парень всю свою жизнь проработал с машинами.
— И кому выгодно все это скрыть?
— Точно сказать еще не могу, но… — он подвинул ей тарелку и коробочку с салатом. — Хелен, как ты думаешь, у этого Дарнелла есть какие-нибудь связи в криминальном мире, может быть с какой-нибудь бандой, или… — он глубоко вздохнул, прежде чем сказать: — Я требую, чтобы ты вышла из игры, Хелен. Пусть этим занимается ФБР или еще кто-нибудь. Мне совсем не нравится, что ты…
— Что я? Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. — Она улыбнулась, пытаясь смягчить резкость фразы. Взяв листик салата, Хелен положила его к себе в тарелку. — Меня специально учили выявлять карточных шулеров. Ясно? Проблема не во мне. Если кому и нужно быть осторожным, так это тебе.
— А разве ты не работала с моим отцом? Если кто-то хладнокровно сбил его, — он взял ее руку в свои. Плакса шумно лакал воду. Вдруг глаза Риза яростно засверкали: — Если кто-то сбил моего отца, Хелен — а ведь ты с ним работала, потому что я знаю, что он настоял на расследовании — и если ты… Они убивают людей, Хелен. Тебе не нужно заниматься этим. Я этого не хочу. Ты уволена, ладно? Ты сделала все, что могла.
Он говорил абсолютно серьезно. Это было мило с его стороны. Но глаза его метали молнии, и он всерьез полагал, что может указывать ей, что делать. Хелен рассмеялась.
— Кем это ты себя вообразил, Риз Блу Скай? Поприсутствовал на одном заседании Совета, а уже начинаешь увольнять работников?
— Я, черт, я… мы в последнее время много были вместе, Хелен. Мы даже спали вместе.
— Очень хорошо, — сказала она, все еще улыбаясь. — Но то, что у тебя есть на это право, еще не дает тебе право на… она запуталась.
— Я люблю тебя — вот, что дает мне право. — Риз произнес это с такой силой, что, казалось, сам испугался. Он понизил голос, продолжая смотреть ей в глаза. Солнечные блики играли на его красивом лице. — И если у меня есть право любить тебя, то я должен позаботиться о том, чтобы с тобой ничего не случилось.
У нее вдруг перехватило дыхание и зашумело в ушах. Ей с трудом удалось сделать глубокий вдох. — Ты так легко это произнес.
— Легко? — он криво улыбнулся. — Ты имеешь в виду, без запинки? Да, без запинки, потому что я слишком долго обдумывал это. — Затем Риз добавил мягче: — Мне давно следовало сказать тебе, но я так боялся.
— Ты боялся?
— Ты же сама об этом сказала. Я был большим, застенчивым, молчаливым …
— Я никогда не говорила такого. Я никогда и не думала… — Хелен покачала головой. Глубокий вдох, еще и еще. — Спокойным, ты был очень спокойным, ты был молод и хотел попробовать в жизни все. — Хелен выронила вилку из рук. — Я не могла быть уверена, Риз. Я скрывала это, потому что я сама боялась и до сих пор боюсь. Риск…
— Это всегда было рискованным сочетанием: ты и я. Еще до того, как я стал профи, еще до моей болезни, я повел себя как дурак, пытаясь разыскать тебя после родео, помнишь? Но ведь что-то возникало между нами каждый раз, когда мы встречались, и я должен был попытаться, даже если… — Поглаживая ее руку, он продолжил: — Даже если мне не на что было надеяться.
— Не знаю, почему, но то, что возникало между нами, было просто сумасшествием, как с твоей, так и с моей стороны. — Теперь ее улыбка была более открытой. — Но всегда интереснее рисковать, чем играть наверняка.
— Если ты решил рискнуть, ты должен идти до конца. Только так ты можешь надеяться на победу. — Риз сдвинул тарелки в сторону. — Хелен, каждый раз, когда мы любим друг друга, я чувствую, что это больше, чем страсть. Даже сейчас я чувствую, что это только начало, что может произойти что-то еще, если мы этого захотим.
— Ты знаешь, что такое любовь, Риз? Ты знаешь, что нужно, чтобы…
— Господи, да перестань же разговаривать со мной, как с ребенком. — Он закрыл глаза и кивнул. — Да, знаю. Я знаю, что не хочу, чтобы ты страдала. Я знаю, что не позволю им сделать то, что они сделали с моим отцом. Я знаю, что держу тебя сейчас за руку. — Он сжал ее руку. — Я готов перепрыгнуть через этот дурацкий стол, Хелен. Я хочу защитить тебя и сделать счастливой. Я хочу удержать тебя, я больше не позволю тебе исчезнуть из моей жизни.
— Я бы тоже хотела. Удержать тебя.
— Тогда скажи это. Скажи, что ты этого хочешь.
— Даже если я этого хочу, даже если я скажу это вслух, это еще не значит, что все так и будет. — Лишь правда сделала бы это возможным. Хелен знала правду, и доказательство лежало у нее в кармане, и все, что ей нужно было сделать, это достать фотографию и показать Ризу. — Я хочу иметь право любить тебя.
— Право? — Риз нахмурился. — Разве у тебя его нет? Ну, хорошо, может быть, тебе нужно рассказать мне то, что ты знаешь о любви, потому что думаешь, я слишком глуп, чтобы…
  
— Прекрати! — Хелен ударила по столу свободной рукой. Она поняла, что обидела его, и сразу же почувствовала себя глупо. — Я так не думаю. Я никогда… — Она вздохнула. — Ну да, я недооценивала тебя, но никогда не считала дураком. Я никогда не думала…
— Вот вы где!
Они сидели друг против друга так близко, как только позволял разделявший их стол. У стены, глупо улыбаясь, стоял Картер.